Наследие Лилии: Французский гамбит

Глава 32. Накануне Максим объявила финал на следующей неделе. Это произошло в среду утром — она встала в Мраморном зале после завтрака с видом человека, который не вводит новости, а завершает уже начавшееся. Речь была короткой: финал состоится в пятницу, на закате, в Большом Дворе. Формат — публичный. Присутствие Совета Линий, наблюдателей Конфедерации, официальных делегаций всех трёх школ. Зал отреагировал по-французски — не взрывом, а волной: переглядывания, лёгкие кивки, разговоры вполголоса. Гарри допил кофе. Пять дней.

***

Болье вызвал его после занятия. — Финал будет другим, — сказал мэтр. Он стоял у окна с руками за спиной — его обычная рабочая поза. — Не испытание трёх истин. Это был третий тур внутренний. Финал — перед публикой. Формат — поединок чемпионов. — Поединок, — повторил Гарри. — Не обязательно дуэль в полном смысле. — Болье чуть повернулся. — «Поединок» в традиционном шармбатонском смысле — это демонстрация мастерства в условиях противостояния. Может быть физический бой, может быть магическое задание в паре. Формат определяет жребий в день финала. — Против Диггори или Крама. — Или обоих по очереди. Или только одного. Жребий. — Болье помолчал. — Вот что важно. — Он посмотрел на Гарри прямо. — Перед Советом и Конфедерацией — это политика. Не только учёба. То, что ты покажешь в пятницу, войдёт в запись. Это первый раз, когда на тебя смотрят официально не как на «подопечного» или «чемпиона British», а как на де Лис. Гарри слушал. — Что вы советуете? Болье помолчал — думающая пауза. — Будьте собой, — произнёс он наконец. — Но той версией себя, которая уже здесь. Не той, которая была в сентябре. — Небольшая пауза. — Вы изменились, Поттер. Используйте это.

***

Он тренировался каждый день. Два часа в зале утром, час вечером — без партнёра, просто движение, серия, повтор. Бодри иногда приходил и молча стоял у стены — не мешал, просто был рядом. Де Кастро принёс сводку по Краму и Диггори. — Крам — физик. — Де Кастро говорил аналитически, без эмоций. — Его техника построена на силе и скорости. Болгарская школа — атака первого хода. Он давит до конца, не экономит. — Диггори? — Классика. Хогвартс, дополнительный раздел. Хорошая защита, осторожный. Ждёт ошибки противника. — Де Кастро чуть помолчал. — Против Крама — ты выиграешь техникой. Против Диггори — нужно терпение. — Но жребий может дать обоих. — Тогда начни с Крама. — Де Кастро убрал листы. — Крам устаёт после третьего хода, если его не пробить сразу. Диггори дольше держит форму. — Небольшая пауза. — Но это предположения. Ты знаешь обоих лучше, чем я. — Диггори — честный человек, — сказал Гарри. — Крам тоже. Оба хорошие. — Это не противоречит тому, что ты должен их победить, — заметил де Кастро. — Нет, — согласился Гарри. — Не противоречит.

***

В четверг вечером, за день до финала, Аделаида нашла его на том самом балконе — узком, над пропастью, где они разговаривали впервые. Она пришла без записки, без предупреждения — просто появилась. Гарри уже не удивлялся. — Завтра, — произнесла она. — Завтра, — согласился он. Они стояли рядом — у перил, глядя на горы. Небо было чистым, без единого облака. Звёзды появлялись по одному — в той методичной последовательности, с которой приходят верные вещи. — Ты готов? — спросила она. — Да. — Без сомнений? Гарри подумал честно. — С сомнениями, — поправил он. — Но это разные вещи. Аделаида чуть наклонила голову. — Да, — произнесла она. — Разные. Они помолчали. Долго — тем хорошим молчанием, которое не нужно заполнять. — Я наблюдаю за тобой с сентября, — произнесла она вдруг. Тихо, без предисловия. Гарри не шевельнулся. — Я знаю. — Ты всегда знал? — Не сразу. — Он смотрел на горы. — Потом понял, что ты замечаешь слишком конкретные детали для случайного наблюдателя. Пауза. — И? — произнесла она. — И мне это нравилось, — сказал он просто. Молчание. Долгое. Он не торопил. — Мне тоже, — произнесла она наконец. В том же тихом, ровном тоне, которым она говорила важное. Гарри повернул голову. Посмотрел на неё. Она смотрела на горы. Профиль — чистый, холодный, точный. Но что-то вокруг её рта было мягче обычного. Едва заметно. Для тех, кто научился замечать. — Аделаида, — произнёс он. — Да. — После финала, — сказал он, — я хочу поговорить с тобой. По-настоящему. Не о линиях, не о протоколе. Долгая пауза. — Я знаю, — сказала она наконец. — И? Она наконец повернулась к нему. В темноте её глаза были почти чёрными — как глубокая вода в ночи. — И я жду этого разговора, — произнесла она тихо. Гарри смотрел на неё. — Тогда сначала — финал, — сказал он. — Сначала — финал, — согласилась она. Она не ушла сразу. Они ещё несколько минут стояли рядом у перил — молча, под медленно заполняющимся звёздами небом. Потом она произнесла: — Я буду на галерее. — Небольшая пауза. — Ты будешь чувствовать это. — Уже умею, — ответил Гарри. Что-то прошло по её лицу — быстро, неуловимо. Теплее, чем обычно. Она ушла. Гарри остался у перил. Смотрел на звёзды, которых прибавлялось. «Я жду этого разговора». Он думал о том, что «ждать» — сложное слово. Оно означает, что знаешь: придёт. Что ты не гонишься и не сомневаешься. Просто — ждёшь. Она ждала. И он тоже. Завтра — финал. После него — разговор. Сначала всё остальное.