Наследие Лилии: Французский гамбит

Глава 39. Запрещённая теория Аделаида вернулась утром с тремя книгами и видом человека, который провёл ночь продуктивно. Гарри уже был за завтраком — Арман читал газету на другом конце стола, молча. Аделаида прошла на кухню, налила кофе, положила книги на стол между ними. Арман поднял взгляд. Посмотрел на корешки. — «Codex Fractus», — произнёс он. — Ты взяла из закрытого раздела. — Используя право линии, — ответила Аделаида. — Официально. — Зачем? — Нам нужно кое-что объяснить, — сказала она. — Гарри — тебе. Арман отложил газету.

***

Гарри говорил пятнадцать минут. Без украшений, без пауз для эффекта: что такое Крестраж, как Волдеморт создал несколько, что Нагайна, вероятно, одна из них, как это связано с нестабильностью воплощения. Арман слушал. Лицо — закрытое, рабочее. Когда Гарри закончил, он помолчал несколько секунд. — Источник. — Дамблдор, — ответил Гарри. — Личе. — Другие источники? — Аделаида нашла ночью. Арман взял «Codex Fractus». Открыл закладку, которую Аделаида проложила. Читал молча — быстро, профессионально. — Здесь написано о теоретической возможности, — произнёс он. — Не о задокументированном факте. — Потому что задокументированных фактов мало, — ответила Аделаида. — Это запрещённая техника. Те, кто её использовал, не оставляли подробных записей. — При каком количестве фрагментов воплощение становится нестабильным по теории? — Более четырёх — резкое падение магической связности, — произнесла она. — При семи — воплощение практически нежизнеспособно без внешнего якоря. — Семь, — повторил Арман. Пауза. — Сколько их? — спросил он Гарри. — Дамблдор считал семь. Включая самого Волдеморта. Нагайна — одна. Медальон, кольцо, дневник — уничтожены или уничтожаются. Оставшиеся — неизвестно. Арман закрыл книгу. Положил на стол. Пальцы — ровно, без напряжения. Но Гарри видел по тому, как они лежат, что он думает очень интенсивно. — Это меняет стратегию полностью, — произнёс Арман наконец. — Да, — согласился Гарри. — Пока хотя бы один Крестраж существует — он не может умереть в полном смысле. — Да. — Нейтрализация угрозы требует уничтожения всех фрагментов до финального столкновения. — Да. Арман посмотрел на него. — Ты знал это всё время. — Не обвинение. Констатация. — Я знал достаточно, — ответил Гарри. — Но не знал, насколько это применимо к нынешней ситуации, пока мы не начали работать с картой нестабильности. — Нагайна — в Британии. — Скорее всего — с ним. Арман встал. Прошёл к окну. Смотрел на двор — так же, как его дочь смотрела прошлым вечером. Гарри подумал, что это семейная привычка: думать у окна. — Это требует специализированных знаний для уничтожения, — произнёс Арман. — Да. Базиликовый яд. Заклинание разрушения Горацием Слизнортом — но он вряд ли даст. Меч Годрика Гриффиндора. Греческий огонь — фиенфир. — Фиенфир, — повторил Арман. Тихо. — Монморанси имеют доступ к формуле. Тишина. Аделаида посмотрела на отца. — Ты хочешь войти в это, — произнесла она. — Я хочу знать масштаб, — поправил Арман. — А потом принять решение о масштабе участия. — Пауза. — Это разные вещи. Он обернулся от окна. — Следующее заседание группы — в четверг. Я поставлю это как основной пункт. Но с источниками — через archive Конфедерации, не через Дамблдора. — Он посмотрел на Гарри. — Ты готов подтвердить это официально, под запись? — Да. — Без имени Дамблдора как источника. Просто — собственные знания. — Да. Арман кивнул. Взял книги со стола. — Ещё кофе, — сказал он Аделаиде. И ушёл с книгами в кабинет.

***

Гарри и Аделаида остались за столом. Она взяла свою чашку. Смотрела на дверь кабинета. — Он принял, — произнесла она. — Быстро, — сказал Гарри. — Для него — да. — Небольшая пауза. — Он долго обдумывает тихо. Но когда информация складывается в понятную картину, решение приходит быстро. — Ты на него похожа. — Я знаю, — ответила она. Без удивления, без самозащиты. Просто — знаю. Гарри смотрел на неё. — Фиенфир, — произнёс он. — Монморанси имеют доступ к формуле. Ты знала это до сегодня? Пауза. — Да, — сказала Аделаида. — Почему не сказала сразу? — Ты не спрашивал о формулах, — ответила она. — Ты говорил мне о Крестражах. Я слушала. — Небольшая пауза. — Я добавляю информацию, когда она становится применимой. Это работает лучше, чем выкладывать всё сразу. Гарри смотрел на неё. — Ты всегда так работаешь? — С теми, кому доверяю — да, — сказала она. — С остальными — иначе. Это было произнесено ровно. Без выделения. Но он услышал, что он — в первой категории. — Спасибо, — произнёс он. — За что? — За то, что ночью искала, — ответил Гарри. — Это было важно. Аделаида посмотрела на него. Потом чуть склонила голову — её кивок, «принято». — Это и моя работа, — произнесла она. — И не только. Второй раз за два дня — «и не только». Он улыбнулся. Тихо, для себя. За окном парижское утро набирало тепло. Где-то на карте мигала точка у Ла-Манша. Где-то был Дамблдор с его расчётами. Здесь был кофе, книги с закладками, Арман в кабинете с формулой фиенфира. И «не только».