Наследие Лилии: Французский гамбит

Глава 50. Наследие крови Обратный путь через промозглые туннели под толщей Ла-Манша показался всем троим значительно быстрее. Боевой адреналин от столкновения с Орденом всё ещё мощными толчками циркулировал в крови, но Гарри безупречно контролировал его, перегоняя животный инстинкт в чистую, холодную энергию аналитики. Лабиринт его разума, выстроенный по чертежам французских мастеров окклюменции, работал на пределе своих возможностей. Те драгоценные крупицы сырой, некротической информации, что он успел голыми руками вырвать из расколотого камня на могиле Реддла-старшего, теперь медленно и тяжело оседали на самое дно его внутреннего моря, складываясь в пугающе чёткий узор. Волдеморт использовал старый, рискованный ритуал. Кость отца — кость презренного им магла. Плоть слуги — трусливого, ничтожного Питера Петтигрю. И кровь врага — чтобы обойти старую жертвенную защиту. Свою кровь Гарри не отдал; Дамблдор вмешался до того, как его похитили, и он был вырван из Британии Жаном-Себастьяном Делакуром. Значит, Тёмный Лорд был вынужден использовать замену. Кровь кого-то другого, чтобы на скорую руку завершить ритуал и обрести тело. Этот примитивный суррогат делал его новый физический сосуд фундаментально нестабильным. Он возвращался не как тёмный бог, а как гниющая заживо химера, чья магия отторгала плоть. Когда они покинули туннели, воспользовавшись порткеем в условленной зоне высадки, и вернулись в защищённый Дом Монморанси, рассвет уже едва заметно красил серым, стылым светом купола зданий над спящим зимним Парижем. Арман ждал их в центральной гостиной. Судя по идеальному порядку на его столе и застывшей фигуре, в эту ночь глава Дома Лис-Монморанси не сомкнул глаз. Рядом с ним на низком столике красного дерева стоял тяжёлый хрустальный графин с выдержанным коньяком эпохи Третьей Республики и три полированных бокала. — Докладывайте, — сухо произнёс он, едва Гастон успел закрыть за собой двустворчатые дубовые двери, отрезая их от коридоров особняка. — Ритуал возрождения был проведён с критической ошибкой, — сразу перешёл к делу Гарри, резким движением стягивая кожаные перчатки и бросая их на обивку ближайшего кресла. Въедливый запах могильной британской земли всё ещё преследовал его обоняние. — Волдеморт вернулся, это факт. Но его физический якорь в этом мире не идеален. Сама магия отторгает тело. Дамблдор знает об этом или как минимум догадывается, поэтому выставил там дозор из Ордена Феникса. Старик изучает место возрождения под лупой, ищет слабое звено в цепи Тёмного Лорда. — Орден? — Арман чуть наклонил седую голову, его глаза цвета холодного свинца слегка сузились. — Были непредвиденные неприятности? — Незначительные, — ровным, лишённым эмоций тоном ответила Аделаида, подходя к столику и наливая себе порцию коньяка. Её движения были по-прежнему плавными и грациозными, но в них читалась хищная, змеиная усталость после бессонной ночи и стычки на кладбище. — Аластор Грюм, бывший старший аврор, и оборотень по имени Люпин. Гастон их грамотно отвлёк на периметре, но мы вступили в короткий огневой контакт. Они были абсолютно уверены, что перед ними Пожиратели Смерти, устроившие засаду. — Пожиратели Смерти? Серьёзно? — фыркнул Гастон, с театральным стоном падая на дорогую софу и вытягивая сапоги, измазанные в английской грязи, прямо на ковёр. — Это прямое и личное оскорбление моего чувства стиля. Я оставил этим недоумкам небольшой сувенир в виде каскадной парализующей ловушки у деревянных ворот особняка. Пусть повисят там до рассвета вниз головой, может, кровь прильёт к мозгу и они поумнеют. Арман не обратил внимания на шутку дуэлянта. Он задумчиво, ритмично постучал узкими пальцами по серебряному набалдашнику своей чёрной трости. — Старик Дамблдор теперь знает доподлинно, что Французский Сенат проявил прямой интерес к Британии. И что у Сената есть очень острые зубы, не брезгующие силовыми методами. Это заставит его нервничать. А нервные, стареющие люди неизбежно делают фатальные ошибки на политической доске. — Он перевёл тяжёлый, проницательный взгляд на де Лиса. — Ты получил то, что хотел узнать, Гарри. Но теперь начинается вторая, куда более опасная фаза твоей интеграции. Истинный секрет твоей матери. При упоминании имени «Лили Эванс» глубинная магия Гарри инстинктивно дёрнулась, словно кто-то грубо задел натянутую стальную струну виолончели. В заплесневелых, пыльных архивах Дома Лис, которые ему, как вступившему в права наследнику, только предстояло полностью изучить, скрывались тёмные, семейные тайны. Тайны, способные не просто перевернуть всю его жизнь, но и уничтожить фундамент британской истории последних десятилетий. — Завтра на рассвете мы спецпоездом едем в Лилль, на север Франции, — непререкаемо продолжил Арман, не сводя глаз с Гарри. — В старое, изолированное поместье Майзон Лис. Оно пустовало годами, законсервированное кровавыми чарами, но теперь истинный кровный наследник открывает все двери. Твоя мать не просто так в молодости сбежала в грязную, провинциальную Британию. Французская ветвь скрывала в своих подвалах нечто, что заставило гордую чистокровную аристократку отрезать себя от многовековых корней и стать грязнокровкой-гриффиндоркой по фамилии «Эванс». Гарри молча подошёл к высокому стрельчатому окну и всмотрелся в густую предрассветную мглу. Лили Эванс. Маглорождённая девочка из Коукворта, подающая надежды золотая ученица Слизнорта, как её всегда называли в Англии. Удобная, красивая ложь. Ложь, искусно и терпеливо сотканная Альбусом Дамблдором и удачно сложившимися обстоятельствами. На самом деле — прямая наследница древнего, тёмного, уважаемого французского рода Лис. Рода, чьим девизом было «Никогда не прощать». — Если псы Ордена каким-то образом выйдут на след нашего перемещения в Лилль... — медленно, с угрозой в голосе начала Аделаида, проводя пальцем по ободку хрустального бокала. — Не выйдут, — жёстко отрезал Гарри оборачиваясь. Его изумрудные глаза были абсолютно спокойны, как поверхность ночного пруда перед бурей. — Британия сейчас окончательно ослепла от собственного национального высокомерия. Они слишком заняты страхом перед воскресшим Волдемортом и грызнёй внутри Министерства Магии, чтобы внимательно смотреть по сторонам. Мы поедем туда, взломаем печати и найдём ответы. А затем с триумфом вернёмся обратно к Турниру Трех Волшебников. Британцам придётся играть на нашем поле и по нашим правилам. — Ах, этот забавный Турнир, — Арман невероятно тонко, почти зловеще улыбнулся. — Зал заседаний Сената уже вовсю готовит серию дипломатических резолюций по радикальным изменениям в правилах безопасности и проведения грядущих испытаний. Мы постепенно превратим их торжественный праздник дружбы народов в наш личный инквизиторский трибунал над их некомпетентностью. Гастон, передай утром в Гильдию свободных дуэлянтов, что нам срочно понадобятся их лучшие, самые грязные инструкторы. Нашему полноправному младшему сенатору необходимо отточить до идеала французскую боевую безжалостную традицию перед третьим испытанием. Британские школьные щиты ему больше не помогут. Гастон, не вставая с дивана, лениво отдал воинский салют абсолютно пустым бокалом. Аделаида неслышно подошла ближе к Гарри. Между ними в воздухе снова возникло то незримое, искрящееся статическое напряжение, рождённое в темноте подземного туннеля. Удушающий, пьянящий запах морозного жасмина и пепла. — Я лично выдам тебе высший уровень допуска в пыльные библиотечные крылья Лилля, — тихо, чтобы слышал только он, сказала она, глядя ему прямо в глаза. Пропасть смотрела в море. — Но заклинаю тебя, будь предельно осторожен, де Лис. Старые, проклятые дома Франции крайне не любят, когда невежи тревожат покой их родовых призраков. Эти стены помнят слишком много крови. Они могут проглотить твой разум целиком и даже не подавиться. — Пусть только попробуют, — прошептал Гарри, и уголки его губ дрогнули в мстительной полуулыбке. — Моё море всё равно глубже их подвалов. Он опустил взгляд на свои бледные ладони в тусклом свете люстры. Ещё совсем недавно они без сожаления ломали и обжигали чистой магией Дамблдоровских цепных псов, а теперь готовились коснуться запретных тайн собственной, искажённой крови. Политическая и магическая игра неумолимо переходила на совершенно новый, смертельный уровень. И на этот раз на зелёном сукне стола лежала не просто чья-то жизнь. Ставкой в этой партии было само наследие Лилии. И горе тем, кто попытается отобрать его у него.