Космический инженер - 3

Профессор Велл вздрогнула от настойчивого звонка в дверь. Хронометр показывал раннее утро — слишком рано для обычных визитов. Она лежала в постели, глядя в потолок, и не торопилась вставать. За последние годы подобные ранние визиты стали для неё источником тревоги. СИБ могла прийти в любое время, и она знала — когда они придут окончательно, это будет именно так. Рано утром, когда соседи ещё спят. Звонок повторился, более настойчивый. Велл медленно поднялась с кровати, чувствуя знакомую тяжесть в груди. Вот уже пять лет она просыпалась с этим ощущением — словно каждый новый день мог стать последним. После увольнения из КТИ её жизнь превратилась в ожидание. Ожидание вызова на допрос, ожидание ареста, ожидание того момента, когда кто-то решит, что бывший профессор знает слишком много и стала обузой. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Обычное утро на Кореллии — редкие прохожие, автоматические уборщики, скользящие по стенам зданий и переходам между небоскребами. Ничего подозрительного. Но разве агенты СИБ станут привлекать к себе внимание? Вчерашняя встреча с Алексом всколыхнула в ней что-то давно забытое. Не просто воспоминания о лучших временах — надежду. Впервые за долгие месяцы она почувствовала, что у неё может быть выбор. Не просто пассивное ожидание развития событий, а реальная альтернатива. Она думала об этом всю ночь, ворочаясь в постели. О том, что её жизнь зашла в тупик. О том, что на Кореллии её ждёт только медленное угасание — если повезёт — или внезапная смерть, если не повезёт. СИБ держала её на коротком поводке, но этот поводок с каждым днём становился всё короче. Рано или поздно кто-то решит, что риск превышает пользу. Предложение Алекса казалось выходом. Опасным, непредсказуемым, но выходом. По крайней мере, это было действие, а не пассивное ожидание конца. Звонок прозвучал в третий раз. Накинув халат, она подошла к двери и активировала видеосвязь. На пороге стояли двое мужчин в неброской одежде. Один — высокий брюнет лет тридцати пяти, второй — коренастый блондин чуть постарше. Оба выглядели спокойно и профессионально. Не как агенты СИБ — те обычно были более официальными. Эти двое скорее напоминали частных охранников или наёмников. — Профессор Велл? — спросил высокий. — Мы от Коррена. Пора собираться. Велл на мгновение растерялась. Вчера вечером она отправила согласие, но не ожидала такой быстрой реакции. В глубине души она надеялась, что у неё будет больше времени на размышления, на подготовку. Но, видимо, Алекс не привык откладывать дела. — Дайте мне несколько минут, — сказала она, открывая дверь. Мужчины прошли в квартиру, быстро оценили обстановку. Профессионально, но без навязчивости. Велл заметила, как их взгляды скользнули по окнам, дверям, возможным путям отступления. Определённо не обычные курьеры. — Вам нужно собрать всё необходимое, — сообщил блондин. — Но помните — вы сюда больше не вернётесь. Слова прозвучали окончательно. Мостов назад не будет. Велл почувствовала странную смесь облегчения и тревоги. Облегчения — потому что решение принято и отступать некуда. Тревоги — потому что она всё ещё не знала, к чему идёт. — Почему такие меры предосторожности? — спросила Велл, направляясь в спальню за вещами. Хотя в глубине души она прекрасно понимала ответ. СИБ не простит ей исчезновения. Они будут искать, и если найдут — убьют не только её, но и всех, кто ей помогал. — Госпожа Велл, — высокий агент говорил уважительно, но с легкой усмешкой, — вы ведь уже догадались о многом. Зачем спрашивать? Алекс вам всё расскажет. Она остановилась, изучая их лица. В тоне не было угрозы, скорее — понимание ситуации. Они знали, с кем имеют дело, и относились к ней как к равной, а не как к ценному грузу. Велл начала складывать вещи в дорожную сумку. Много у неё не было — после увольнения она продала почти всё ценное, чтобы сводить концы с концами. Несколько комплектов одежды, личные вещи, старые фотографии. Жизнь, умещающаяся в две сумки. — Подождите, — сказала Велл, складывая вещи в дорожную сумку. — Вы понимаете, что меня не отпустят с планеты просто так? Я нахожусь под наблюдением СИБ. Подписки о неразглашении, которые я давала, никуда не делись. Меня найдут в любой точке галактики. Это был не вопрос, а констатация факта. СИБ имела длинные руки, и их досье на неё было толстым. Слишком много секретных проектов, слишком много классифицированной информации в её голове. — Не в любой, — спокойно ответил блондин. — Мы в курсе ваших проблем и решим их. Вас не будут искать. Мы всё устроим. Не беспокойтесь. — Если хотите знать мое мнение, — добавил высокий, — вы сделали правильный выбор. Уверен, что не пожалеете о нем. А что касается СИБ... — он усмехнулся. — Мы знаем, как они работают и учитываем это. — Надеюсь на это, — горько сказала Велл. — Я просто устала от этого. И это была правда. СИБ позволяла ей давать частные уроки, но только по общим дисциплинам. Всё, что касалось её настоящей специализации, было под запретом. Она думала об этом каждый день. О том, как её жизнь скатилась в никуда. В молодости она мечтала о великих открытиях, о расшифровке тайн древних цивилизаций. Вместо этого она получила несколько лет работы над секретными проектами, результаты которых использовались для целей, о которых она предпочитала не думать, а затем — изгнание и медленное угасание. *** Вчерашний вечер она провела в мучительных размышлениях. Встреча с Алексом всколыхнула воспоминания о прошлом и заставила серьезно подумать о будущем. Она помнила его студентом — умным мальчиком, упертым и целеустремленным, слабоэмоциональным, но добрым. Тот Алекс мог часами корпеть над сложной задачей, не замечая окружающего мира. Мог искренне расстроиться из-за неудачи в эксперименте. Он задавал вопросы, которые ставили её в тупик, и находил решения там, где она не видела даже проблемы. Она помнила, как он защищал дипломную работу. Большинство профессоров отнеслись к работе скептически, но Велл видела в ней потенциал. Алекс не просто изучал археотехнологии — он понимал их на интуитивном уровне. После защиты он подошёл к ней, поблагодарил за поддержку и попрощался. И с тех пор она его не видела и ничего не слышала о нем. Вчерашний Алекс был другим. Жёстким. Жутким? Нет, не жутким... Она не чувствовала от него опасности, во всяком случае — для себя. Что же в нем изменилось? Власть, — поняла она. Да, точно. Не показной, не нарочитой — естественной властью человека, привыкшего принимать решения и нести ответственность за их последствия. Человека, которому подчиняются и он к этому привык. В его движениях, в тоне голоса, в том, как он смотрел на мир — всё говорило о том, что за прошедшие годы он через многое прошёл. Но что за лидер? И лидер чего? Она понимала, что у неё просто не было выбора. Оставаться на Кореллии означало медленную смерть — если не физическую, то профессиональную и духовную. СИБ не собиралась возвращать её к работе. Они держали её как страховку, как источник информации, который можно использовать при необходимости. Мне любопытно, — честно призналась себе Велл. И что мне терять? Нищенское существование на Кореллии? Случайные уроки за гроши? Если он посадит меня в какую-нибудь шарашку — не привыкать. Работу свою я люблю. А ещё ей было интересно узнать, кем стал её бывший студент. Что он делал все эти годы? И главное — что он планирует делать с теми знаниями, которые она может ему дать? *** — Готова, — сказала она, выходя из спальни с двумя сумками. — Это все? — удивился высокий агент. — Я не привыкла к излишествам. Это была правда. После увольнения ей пришлось научиться жить скромно. Большую часть накоплений она потратила в первые месяцы, надеясь, что ситуация изменится. Потом поняла, что нужно экономить каждый кредит. — Документы? Научные записи? — Все важное здесь, — Велл постучала пальцем по виску. — А записи... после увольнения мне не разрешили ничего забрать из института. Это была одна из самых болезненных потерь. Годы исследований, теории, наблюдения — всё осталось в архивах КТИ под грифом "секретно". Она могла воспроизвести основные выводы по памяти, но детали, тонкости, промежуточные результаты — всё это было потеряно. Агенты переглянулись. — Хорошо. Тогда идем. Они спустились в подземный гараж, где их ждал неприметный спидер. Велл села на заднее сиденье, агенты — впереди. Машина плавно вылетела из гаража, и Велл в последний раз посмотрела на здание, которое многие годы было её домом. Странно, но она не чувствовала сожаления. Только облегчение от того, что неопределённость наконец закончилась. — Что дальше? — спросила она, когда они выехали на улицу. — Вот как всё будет выглядеть. Через час произойдет досадный инцидент, — ответил блондин, ведя спидер по утренним улицам. — Какой-то лихач отключит автопилот своего спидера, врежется в ваш старенький транспорт. Вы попытаетесь увернуться, героически уведёте машину в заброшенное промышленное здание, чтобы не задеть пешеходов. К сожалению, взорвётся энергоячейка. — Тело не найдут? — Полностью уничтожено взрывом. Очень печальная история. Местные новости возможно расскажут о храбрости бывшего преподавателя КТИ. Велл кивнула. — А что, если СИБ заподозрит подвох? — Они проверят, конечно, — ответил высокий агент. — Но улики будут указывать на несчастный случай. К тому же, вы для них не настолько важны, чтобы устраивать масштабное расследование. Скорее всего, просто закроют ваше дело и забудут. Космопорт встретил их обычной суетой. Частный терминал был тише и спокойнее, но агенты все равно выбрали маршрут через служебные проходы. Никаких лишних контактов, никаких камер наблюдения. Велл шла за ними, чувствуя нарастающее возбуждение. Впервые за долгие месяцы она направлялась к чему-то новому, неизвестному. Не важно, что её ждало — это было лучше, чем медленное угасание на Кореллии. Ангар 94 оказался просторным помещением, где стоял скромный внутрисистемный транспорт. Ничего особенного — обычный грузопассажирский корабль, каких тысячи бороздили космические пути Кореллианской системы. — Профессор Велл? — из корабля вышел человек в форме пилота. — Добро пожаловать на борт. Мы доставим вас к Коррену. Он вас ждет на границе системы. Велл устроилась в небольшой пассажирской каюте, наблюдая через иллюминатор, как Кореллия медленно уменьшается за кормой. Корабль плавно покинул атмосферу планеты, набирая высоту над гравитационным колодцем. Она смотрела на удаляющуюся планету и думала о том, что оставляет позади. Не так уж много, если честно. Несколько знакомых, которые давно перестали с ней общаться из страха перед СИБ. Прах родителей в колумбарии, которых она навещала раз в год. Воспоминания о лучших временах, когда она была уважаемым профессором, а не изгоем. Когда они отдалились на достаточное расстояние, пилот активировал микропрыжок. Двенадцать световой час до границы системы пролетел быстро. Велл дремала в кресле, размышляя о предстоящем. Когда корабль начал тормозить, она проснулась и увидела в иллюминаторе знакомые очертания YT-1300. Стыковка прошла плавно — шлюзы соединились с характерным шипением выравнивающегося давления. Велл прошла через переходной тоннель и оказалась на борту корабля Алекса. Алекс встретил ее в небольшом салоне, оборудованном мягкими креслами и голографическим дисплеем. Он был одет в простую тёмную одежду, но Велл заметила качество материалов, тонкую работу портного. Не показная роскошь, но определенно дорогие вещи. — Профессор Велл, спасибо, что решились, — сказал он, поднимаясь. — Присаживайтесь, пожалуйста. Нам предстоит долгий разговор. Она отметила, что он обращается к ней официально, с уважением. — Куда мы летим? — спросила Велл, устраиваясь в кресле. — На Терсик. Моя... база операций. — База операций? — она подняла бровь. — Звучит интригующе. Алекс улыбнулся — первый раз за всё время их знакомства она видела на его лице искреннюю улыбку. На мгновение в ней мелькнул тот студент, которого она помнила. — Профессор Велл, вы умная женщина. Вы уже поняли, что я не просто торговец техникой. И то, что я предлагаю вам — не обычная научная работа. — Тогда что именно вы предлагаете? Корабль дрогнул — они покидали систему. Алекс подождал, пока корабль перейдет в гиперпространство, и откинулся в кресле. — Возможность заниматься тем, что вам действительно интересно. Без ограничений, без имперских стандартов, без оглядки на политическую целесообразность. — И что меня должно заинтересовать? — Скажите, профессор Велл, — Алекс наклонился вперед, — знаете ли вы, что нейроинтерфейсы используются для манипулирования общественным сознанием? Велл задумалась. Этот вопрос она себе задавала не раз, особенно после работы над проектами для канцлера, а потом императора. — Доподлинно не знаю. Но в архивах есть источники об этом, правда, без конкретики. Такая возможность возможно когда-то существовала, но ключи доступа к системе потеряны много тысячелетий назад. — Она помолчала, а затем добавила: — Хотя... после инцидента с Марой Синн я узнала кое-что еще. — Что именно? — Меня отстранили от руководства проектом, но привлекали как консультанта. Так я и узнала, что заказ на исследование осуществлял аппарат канцлера Палпатина. — Велл активировала голографический дисплей на столе. — Помните наше "Кресло", совмещенное с нейроинтерфейсом? — Конечно. Мы думали, что создаем систему управления кораблями. — Я видела такие кресла в Корусантской опере в конце войны клонов. Именно такие стояли в вип ложах. Я подозреваю, что когда к нему приходили сенаторы, военные, промышленники, они подвергались тонкому воздействию на подсознание. Это возможно. Алекс задумался. — Как это работало на расстоянии? Человек же не был физически подключен к интерфейсу. — Через Силу, — спокойно ответила Велл. — Силу? — Алекс поднял бровь. — А как вы думаете, они воздействуют на сознание? Нейроинтерфейсы работают на Силе, поэтому мы и не можем их воспроизвести. Мы это не афишируем, но их делает автоматическая линия на одном секретном объекте. Мы можем только изучать и адаптировать готовые устройства. — Понятно. — Алекс откинулся в кресле. — А почему вас отстранили от работы? Задавали вопросы об этике? Велл горько усмехнулась. — Нет. Дело не в этом. Они не хотели, чтобы я обучала студентов работе с нейроинтерфейсами и археотехнологиям. На это теперь запрет. — Она пожала плечами. — Мне назначили пенсию и запретили работу. Но не хотели меня пока устранять — ведь я могу пригодиться. — Это всё? Велл помолчала, словно решая, стоит ли продолжать. — Было еще одно устройство. Что-то вроде системы жизнеобеспечения с интегрированным нейроинтерфейсом для контроля одаренного. Но я не знаю подробностей — меня к этому проекту не допускали. — Интересно, — он сделал пометку на датападе. Алекс активировал собственный голографический дисплей. На нем появилось изображение сложного устройства — явно древнего, но в отличном состоянии. — У меня есть интерфейс с правами доступа. Оригинальный ракатанский, с правом доступа к коллективным программам. Без права изменения, но с правом чтения. Глаза Велл загорелись. — Сила... — она наклонилась к голограмме. — Это же... это же настоящий артефакт Бесконечной Империи! — Именно. И он функционален. — Тогда зачем вам я? — спросила она, не отрывая взгляда от изображения. — Я хочу разобраться в его возможностях. У меня есть доступ к данным, но мне нужен специалист, который поможет их интерпретировать. Велл откинулась в кресле, переваривая информацию. То, что предлагал Алекс, было мечтой любого исследователя нейроинтерфейсов. — Это невероятно, — прошептала она. — Возможность изучить оригинальные технологии... — Алекс, — сказала она после долгой паузы, — можно личный вопрос? — Слушаю. — Вы повстанец? Алекс помолчал, обдумывая ответ. — В некотором роде. Я тесно связан с Альянсом повстанцев. Некоторые наши цели совпадают. Но я действую скорее отдельно. — То есть? — У повстанцев благородные цели, но ограниченное видение. Они хотят свергнуть Империю и восстановить Республику. Я считаю, что проблема глубже. — Насколько глубже? — Профессор Велл, система контроля существует уже тысячи лет. Империя — только её последнее воплощение. До неё была Республика, до Республики — другие государства. Велл задумалась над его словами. — И что вы хотите теперь делать с этими знаниями? Алекс пожал плечами. — Пока не знаю. Я натолкнулся на то, что система контроля существует и работает уже тысячи лет. Бороться с ней? Если решу, что так будет лучше — тогда да. Но пока у меня недостаточно знаний о том, что изменится, если систему отключить. Вдруг начнётся война всех против всех? — А в чём разница? — Велл жестом указала в сторону галактики. — Разве сейчас не идёт война? — Всегда может быть хуже, профессор… — И как вы собираетесь это выяснить? — Изучением. Исследованиями. Пока у меня более скромные цели, даже скорее личные. Но мне очень любопытно. Велл кивнула. Это звучало честно. И очень похоже на того студента, которого она помнила — вечно задающего вопросы, на которые не было простых ответов. — Терсик — это ваша исследовательская база? — Терсик — это целая планета. Колония, которую я основал несколько лет назад. — Сколько там людей? — Пока немного. Около ста тысяч человек. Примерно сорок процентов из них мы завезли в последний год. Много инженеров, учёных — вам понравится компания. — И что вы от меня хотите? Алекс усмехнулся. — От вас ничего особенного. То, чем вы всю жизнь занимались. Изучение нейроинтерфейсов, их принципов работы, возможностей применения. Возможно, вы захотите обучить пару перспективных учеников. — Он сделал паузу и добавил с легкой иронией: — Слышал, некий Алекс Коррен хотел бы работать под вашим началом. Велл не смогла сдержать улыбку. — Этот наглый студент всё ещё интересуется археотехнологиями? — Что-то в этом роде. — А если я откажусь? Сейчас, узнав всё это? Алекс помолчал, и выражение его лица стало серьезным. — Я уже не могу просто так вас отпустить. От этого зависит безопасность многих разумных. Но я могу оставить вас в покое. Только на моей планете. В любом случае вы будете обеспечены всем необходимым для жизни и если захотите работы. Велл изучала его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду. В его глазах она видела усталость — усталость человека, который нёс тяжёлую ношу ответственности. Но не жестокость. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я согласна. Но у меня есть условия. — Слушаю. — Полная свобода исследований. — Согласен. Что-то еще? — Расскажите мне правду о том, чем вы занимались все эти годы. Всю правду. Алекс усмехнулся. — Это долгая история, профессор Велл. И не всегда приятная. — У нас есть время. — Хорошо. Но сначала позвольте показать вам кое-что. Он активировал другую голограмму. На этот раз это была планета — зеленые континенты, голубые океаны, белые облака. — Терсик. Ваш новый дом. Велл смотрела на изображение и чувствовала, как в груди разгорается давно забытое чувство — предвкушение новых открытий, новых возможностей. Впервые за долгие месяцы будущее не казалось ей серым и безнадёжным. Да, ситх с ним, — подумала она. Попробую. Позади оставалась Кореллия, где в сводках новостей уже сообщали о трагической гибели бывшего преподавателя КТИ.