Космический инженер - 3

Явин-4 Алекс стоял в командном центре базы на Явине-4, наблюдая за последними приготовлениями к атаке. За несколько дней его жизнь кардинально изменилась. Сначала уничтожение Скарифа — планета превратилась в облако обломков от одного выстрела неизвестного оружия. Затем экстренный вызов от Гаррека, полет на Явин, анализ украденных чертежей. Его программа "Архитектор Звёзд" обнаружила уязвимость в конструкции Звезды Смерти — небольшой технический канал, ведущий прямо к главному реактору. Теперь к ним медленно приближалась серая сфера размером с луну, готовясь стереть с лица галактики еще один мир. Альдераан уже исчез — два миллиарда жизней, превращенных в космическую пыль. Скоро настанет их очередь. Алекс смотрел на экраны мониторов, показывающие траекторию станции. Расчёты были безжалостно точными — через сорок минут Звезда Смерти войдет в зону поражения. Сорок минут до того момента, когда зеленый луч суперлазера превратит Явин-4 в плазму. Он сделал всё, что мог. Нашел слабое место в конструкции, передал координаты в компьютеры истребителей, проверил расчёты. Теперь оставалось только ждать. И это ожидание было хуже всего. Если я здесь погибну, —подумал Алекс, — то все мои планы окончатся здесь и сейчас. Как бездарно! Годы исследований, экспедиции, понимание истинной природы галактического застоя — всё это исчезнет вместе с ним в зелёном огне суперлазера. Он должен что-то сделать, как-то взять судьбу в свои руки. Но что он может сделать? В главном ангаре базы собрались триста пилотов — весь боевой состав Альянса на Явине-4. Истребители стояли в боевой готовности, их двигатели уже прогревались. Алекс видел лица пилотов через камеры наблюдения — молодые, решительные, готовые умереть за дело, в которое верили. Может присоединиться к ним? Он почему-то чувствовал, что это бессмысленно. Генерал Додонна начал говорить воодушевляющую речь. Алекс слушал слова, но его внимание привлекло другое. На головах пилотов он заметил знакомые устройства. Военная модификация, он узнал характерные обводы устройства, зарисовку которого ему показывала профессор Велл. Они использовались для управления истребителями и системами наведения. В этом не было ничего удивительного, ведь многие современные системы вооружения были разработаны во время войн клонов. Значит, военные все-таки доработали и внедрили разработки группы Велл. Даже здесь, среди повстанцев, сражающихся за свободу, использовались эти технологии. За вдохновляющими словами генерала Алекс видел жестокую правду. Эти люди, герои, идущие на смерть — они вряд ли справятся. Слишком неравны силы. Но это был их единственный шанс. Среди построения повстанцев Алекс почувствовал что-то необычное. Словно легкое покалывание в затылке, едва заметное ощущение присутствия чего-то... особенного. Он огляделся, пытаясь понять источник этого чувства, и его взгляд остановился на молодом пилоте в оранжевом комбинезоне. Парень был невысокого роста, светловолосый, с открытым лицом. В нем чувствовался потенциал — не технический или военный, а что-то более глубокое. Что-то, что выделяло его среди других. — Братья, в бой за наш шанс! — гремел голос Додонны. Пилоты начали расходиться к своим истребителям. До выхода на позицию оставалось пятнадцать минут. Он слышал только обрывки радиопереговоров, отдельные команды диспетчеров. Вокруг него кипела деятельность — люди готовились к битве, координировали действия, проверяли системы связи. А он стоял в стороне. Лишний. Его работа была закончена, его знания больше не требовались. Он чувствовал себя просто заложником обстоятельств, человеком, который мог только ждать, пока другие решают его судьбу. Он понимал, что даже нельзя сбежать. Гиперсвязь была заблокирована. Алекс не привык ощущать себя бесполезным. Всю жизнь он был тем, кто находил решения, кто контролировал ситуацию. А теперь он мог только наблюдать, как истребители готовятся к самоубийственной атаке на станцию размером с луну. Ему было крайне дискомфортно от этого чувства беспомощности. Первые истребители начали взлетать. Алекс видел через иллюминаторы командного центра, как истребители поднимались в ночное небо Явина, их двигатели оставляли ионизированные следы в темноте. Воздушные потоки от их движения заставляли дрожать листву джунглей. Один за другим, они исчезали в звёздной тьме, направляясь к своей возможной смерти. Алекс смотрел на экраны мониторов, на лица операторов связи, на суетящихся офицеров. Все они были заняты важным делом, все они играли свою роль в этой последней битве. Кроме него. Он повернулся и направился к выходу из командного центра. Его шаги звучали глухо на металлическом полу коридоров базы. Большинство персонала было занято координацией атаки или укрывалось в защищенных секторах. Коридоры казались пустыми и мрачными. Алекс дошел до главного ангара. Огромное помещение, еще час назад полное людей и техники, теперь зияло пустотой. Истребители улетели, техники разошлись по своим постам, пилоты неслись навстречу смерти. Остались только следы их присутствия — брошенные инструменты, запах топлива и горячего металла. Его шаги отдавались эхом в пустом ангаре. Звук казался одиноким и потерянным в этом огромном пространстве. Алекс остановился посреди ангара и огляделся. Ощущение было такое, словно все уехали на важное дело, а его оставили как бесполезного. Как балласт, от которого нет никакой пользы. Он не мог больше этого выносить и направился к дальнему углу ангара, где стоял его корабль. Ш Он поднялся по трапу в свою каюту и прошел к контейнеру. Нейроинтерфейс Раката лежал в мягкой упаковке — обруч из неизвестного металла с кристаллическими узлами. Он надел обруч на голову и активировал систему. Мир взорвался информацией. Внезапно он мог чувствовать каждый нейроинтерфейс в радиусе светового часа. Сеть связи раскрылась перед ним как трёхмерная карта, пульсирующая потоками данных. Его корабельный вычислительный кластер автоматически подключился к интерфейсу, начав обрабатывать огромные массивы информации. Кластер считывал данные с десятков источников — нейроинтерфейсы повстанческих пилотов, системы наведения истребителей, даже сигналы с имперских истребителей. Но отчетливо поступала информация только от двух источников. Первый — тот самый молодой светловолосый пилот из ангара. Его сигнал был ярким и четким, словно его сознание резонировало с технологиями Раката на особой частоте. Второй источник был с другой стороны — имперский пилот, охотящийся на повстанцев. Его сигнал был тёмным и холодным, но столь же мощным. В нем чувствовалась дисциплинированная ярость, отточенное мастерство убийцы. Алекс наблюдал за развитием боя через множественные каналы данных. Первая волна атаки была отбита — истребители повстанцев не смогли пробиться через защиту станции. Турболазерные батареи Звезды Смерти методично расстреливали медленные бомбардировщики. Один за другим гасли сигналы нейроинтерфейсов, пилоты гибли в огненных вспышках. Вторая волна тоже не достигла цели. Имперские истребители роились вокруг повстанческих кораблей, как хищные насекомые. Алекс чувствовал каждую смерть через сеть — короткие вспышки боли и ужаса, затем пустота. Оставалось всего несколько десятков истребителей, включая корабль светловолосого парня. Они шли на последнюю, отчаянную атаку по траншее на поверхности Звезды Смерти. Алекс принял решение. Используя вычислительную мощь кластера, он начал просчитывать оптимальные траектории для оставшихся пилотов. Данные поступали в реальном времени — позиции вражеских истребителей, углы обстрела турболазерных батарей, скорости и ускорения всех объектов в зоне боя. Он попытался передать информацию через сеть нейроинтерфейсов, но большинство каналов не принимали данные. Только связь со светловолосым пилотом оставалась открытой — парень был восприимчив к передаче данных на уровне, недоступном обычным людям. Алекс сосредоточился на его нейроинтерфейсе и отправил запрос на подключение. Мгновение колебания — и канал открылся. Поток тактических данных начал поступать в сознание молодого пилота. Не как приказы или внушения, а как дополнительная информация, расширяющая его восприятие боевой обстановки. Теперь Алекс мог наблюдать за полетом в реальном времени. Кластер непрерывно обрабатывал данные от всех источников — повстанческих и имперских нейроинтерфейсов — и передавал тактические расчеты. Истребитель парня вошел в траншею на поверхности Звезды Смерти. Узкий каньон между башнями и батареями, ведущий к термальному выхлопному порту. Турболазеры стреляли со всех сторон. И тут Алекс заметил странность. Его вычислительный кластер строил прогнозы на десять-пятнадцать секунд вперёд с высокой точностью. Траектории обычных пилотов, имперских и повстанческих, просчитывались практически идеально. Система предсказывала их маневры, реакции, даже ошибки. Но два сигнала выбивались из всех расчетов. Светловолосый пилот и преследующий его имперец были аномалиями в математически выверенной модели боя. Каждый раз, когда кластер просчитывал их действия, реальность расходилась с прогнозом. Турболазерный залп, который должен был попасть, промахивался на миллиметр. Обломок, летящий по идеальной траектории перехвата, внезапно отклонялся. Имперский истребитель, который должен был занять оптимальную позицию для выстрела, запаздывал на долю секунды. Словно в расчеты постоянно вклинивались неучтенные факторы. Микроколебания, случайности, совпадения — слишком много, чтобы быть простым везением. Алекс смотрел на голографическую проекцию боя, и понимание медленно приходило к нему. Это была Сила. То самое явление, о котором говорила Крея. Искажение вероятностей, влияние на реальность через намерение и волю. Оба пилота обладали этой способностью. Светловолосый парень — неосознанно, интуитивно. Имперец — с холодной, отточенной точностью мастера. И пока имперский пилот был сильнее. Алекс видел это в потоке данных. События складывались не в пользу повстанческого истребителя. Несмотря на все тактические подсказки, несмотря на мастерство парня, темный сигнал имперца давил, искажал вероятности в свою пользу. Один за другим гибли товарищи светловолосого пилота. Еще немного — и он останется один против трёх имперских истребителей в узкой траншее, без возможности маневра. Алекс почувствовал, как напряглись мышцы. От этого парня зависела жизнь всех на базе. Гиперсвязь была заглушена — расчет входа в гиперпространство невозможен. Если Звезда Смерти уничтожит базу, эвакуироваться не сможет никто. Он смотрел на голографическую проекцию, где светящаяся точка истребителя мчалась по траншее к своей почти неизбежной гибели, и что-то внутри него сжалось. Нет. Это была не мысль, не решение — скорее глубинное отторжение неправильного исхода. Парень не должен погибнуть. Не может. Не после всего, через что прошли повстанцы, не после стольких жертв. Пусть ему везёт. Пусть всё складывается в его пользу. Алекс не знал, что именно он делает. Не было техники, не было осознанного применения способностей. Только страстное, всепоглощающее желание, чтобы реальность сложилась иначе. И что-то изменилось. Он не мог точно сказать, что именно. Но в потоке данных, в бесконечных расчётах вероятностей, появилось едва заметное смещение. Словно весы, склонявшиеся в одну сторону, дрогнули и начали выравниваться. Имперский истребитель, который должен был занять идеальную позицию для выстрела, внезапно попал в турбулентность от взрыва. Обломок, летевший прямо в светловолосого пилота, отклонился на несколько градусов. Турболазерная батарея, целившаяся в повстанческий истребитель, дала сбой наведения на долю секунды. Мелочи. Случайности. Но их было слишком много. Алекс смотрел на данные, не веря своим глазам. Два источника Силы в траншее будто столкнулись в невидимом противоборстве. И теперь их силы уравновешивались. Нет, даже больше — баланс начал склоняться в пользу светловолосого парня. Это я? Или просто совпадение? Он не знал. Не мог знать. Но продолжал смотреть на проекцию, продолжал желать, чтобы парень выжил, чтобы торпеды достигли цели, чтобы этот кошмар закончился. Последний истребитель прикрытия был сбит. Светловолосый пилот остался один. Три имперских истребителя шли за ним по траншее — идеальная охотничья формация, без шанса на промах. И вдруг на голографической проекции появился новый сигнал. Алекс моргнул, не веря показаниям сенсоров. Откуда ни возьмись, со стороны планеты, на максимальной скорости в бой врывался потрёпанный YT. Силуэт был узнаваемым даже на расстоянии — модифицированный легкий грузовик YT-1300, явно повидавший немало сражений. Тысячелетний сокол. Корабль открыл огонь из турелей, и один из имперских истребителей взорвался. Второй попытался уклониться и врезался в стену траншеи. Третий — тот самый тёмный сигнал, имперский ас — был вынужден резко отклониться от курса, чтобы избежать столкновения. Светловолосый пилот остался один на один с целью. Алекс почувствовал, как парень отключил нейроинтерфейс положившись на интуицию. Протонные торпеды ушли в цель. Алекс видел их траекторию через множественные сенсоры — они летели под невозможным углом, словно их вел невидимый разум. Торпеды проскользнули через выхлопной порт и ушли глубоко в недра станции. *** Через несколько десятков секунд само пространство дрогнуло. Взрыв был ослепительным. Цепная реакция распространилась по всей станции, превращая металл в плазму. Через несколько секунд от чудовищной станции остался только расширяющийся огненный шар. Алекс снял нейроинтерфейс и откинулся в кресле. Руки дрожали от перенапряжения. База взорвалась ликованием, но празднование было недолгим. Генерал Додонна быстро восстановил порядок и напомнил всем о реальности их положения. Он сделал объявление по всей базе: — Нам крупно повезло, что Таркин был настолько самонадеян, — объявил он по системе связи. — Этот дурак не стал ждать флот сопровождения и пришёл сюда один. Но имперские подкрепления наверняка уже в пути. У нас есть максимум несколько часов до их прибытия. — Всем кораблям немедленная эвакуация! — прозвучал приказ. — Повторяю, всем кораблям немедленная эвакуация! Берите только самое необходимое! База превратилась в муравейник. Люди хватали критически важные данные и оборудование, грузились на транспорты и корабли сопровождения. Техники демонтировали ценную аппаратуру, уничтожая секретные материалы, которые нельзя было взять с собой. Каждый понимал — когда прибудет имперский флот, от базы на Явине-4 не должно остаться ничего полезного для врага. Алекс быстро подготовил свой корабль к отлету. Через иллюминатор он видел, как один за другим поднимались в небо повстанческие суда — от небольших истребителей до крупных транспортов. Флот Альянса рассеивался по галактике, чтобы собраться в заранее определенной точке. *** Точкой сбора был линкор "Искупление", дрейфующий в межзвездном пространстве далеко от основных гиперпутей. Алекс прибыл туда через несколько часов, когда большинство кораблей уже собралось вокруг белого корпуса линкора. Прибыл только по одной причине. Он хотел знать, кто этот парень. Главный ангар корабля был переполнен. Пилоты, техники, офицеры — всё смешались в одну шумную толпу. Несмотря на победу, настроение было мрачным. Слишком многие не вернулись с той атаки, слишком высокой была цена триумфа. Один из помощников Додонны стоял у входа в ангар, отмечая прибывающих. Когда он увидел Алекса, то подошел к нему. — Алекс, приветствую! Гаррек ещё не прибыл, но я хочу познакомить тебя с нашими героями, — сказал он, ведя его к небольшой группе в центре ангара. — Это тот инженер, который обнаружил уязвимость в Звезде Смерти, — обратился он к компании из четырех разумных. — Алекс Коррен. Алекс увидел уже знакомого ему молодого светловолосого пилота — Люка, как его называл помощник генерала. Рядом с ним стояла невысокая девушка в белом платье со странной прической — две гульки волос по бокам головы. Она держалась с царственным достоинством, но лицо было грустным. Третьим был высокий мужчина лет тридцати с небрежно зачесанными темными волосами и самоуверенной улыбкой. На нем была жилетка без рукавов поверх белой рубашки, а на боку висел бластер в кобуре быстрого извлечения. Контрабандист, определил про себя Алекс. Но больше всего внимания привлекал четвёртый член группы. Существо ростом больше двух метров, покрытое коричневой шерстью. Массивные плечи, длинные руки с когтистыми пальцами, клыкастая морда. От него исходило ощущение первобытной мощи и едва сдерживаемой опасности. Алекс невольно напрягся — инстинкты предупреждали о присутствии хищника. Для какой цели древние создали этот вид? В его базах данных не было информации о происхождении этой расы, но сама их внешность говорила о том, что они были спроектированы как воины или охранники. Впрочем, сейчас это не имело значения. Плевать на древнюю историю — важно было настоящее. — А это наши герои, — продолжил помощник. — Люк Скайуокер — пилот, который уничтожил станцию. Принцесса Лея Органа. Хан Соло и Чубакка. Люк пожал руку Алекса. — Я видел вас перед атакой, вы всех рассматривали, — сказал он. — Спасибо еще раз за техническую помощь. Принцесса кивнула с королевской вежливостью, но Алекс видел, что она еще не оправилась от потрясения. Потеря родной планеты была слишком свежей раной. Хан Соло оценивающе посмотрел на Алекса и протянул руку. — Соло, — представился он. — Слышал, это ты нашел слабое место в этой железяке. — Алекс Коррен, — ответил Алекс, пожимая крепкую ладонь контрабандиста. — Кореллианец? — Ага, — Хан усмехнулся. — По акценту угадал? — По манере держаться. Плюс имя. Хан — типично кореллианское. — А ты откуда? Тоже с Кореллии? — Родился там. Но уехал в конце Войны Клонов после налета Сепаратистов. Не мог там оставаться, слишком плохие воспоминания. Лицо Хана потемнело. — Я тоже это помню. Я тогда остался сиротой. Между ними установилось понимание людей, переживших одну трагедию. — Кстати, я что-то про тебя раньше слышал — сказал Алекс, — у нас, кажется, есть общий знакомый. Джек Тольчо. Хан удивленно поднял брови. — Старый Джек? Откуда ты его знаешь? — Он когда-то учил меня азам свободной торговли. Хан расхохотался. — Тольчо кого-то учил? Сомневаюсь. Этот старый пердун сам еле-еле соображает, где право, где лево. Вуки издал низкое рычание, которое, судя по интонации, было одобрительным. — Сейчас он действительно сильно сдал. Но я познакомился с ним больше двадцати лет назад. Очень толковый человек. И лучшее тому доказательство, что он дожил до старости, занимаясь таким опасным делом. — Да это я любя! — улыбнулся Хан. — Он легенда! Алекс посмотрел на Вуки. — Впечатляющий напарник, — сказал Алекс, изучая массивную фигуру Чубакки. Существо было в полтора раза выше и гораздо шире обычного человека. Мускулатура под шерстью перекатывалась при каждом движении, а в глубоко посаженных глазах читался острый интеллект. От него исходила аура силы и опасности, но в то же время чувствовалась сдержанность разумного существа. — Чуи — лучший пилот и механик, которого я знаю, — сказал Хан с гордостью. — И верный друг. Вуки снова зарычал, на этот раз с явным удовольствием. Они проговорили еще некоторое время, обмениваясь историями о Кореллии и общих знакомых. Алекс нашел в Хане родственную душу — такого же человека, который полагался только на себя и не доверял системам. Правда, контрабандист был более циничным и меркантильным, но в основе их мировоззрения лежали схожие принципы. Принцесса Лея большую часть времени молчала, погруженная в свои мысли. Люк тоже был не очень разговорчив — потеря друзей в бою всё еще давила на него. — Слушайте, — сказал Алекс, — как насчет того, чтобы отметить победу? У меня на корабле есть хороший кореллианский виски. Хан оживился. — Не откажусь. Давно не пил ничего приличного. — Я тоже не против, — добавил Люк, всё ещё находясь под впечатлением от произошедшего. Лея вежливо отказалась, сославшись на усталость, возможно она хотела побыть одна. Чубакка же направился в корабль Хана, чтобы что-то там починить. Втроём они направились через ангар к кораблю Алекса. Когда они подошли ближе, Хан остановился, оценивающе оглядывая судно. — Постой-ка, — он прищурился, изучая силуэт. — Это же YT-1300? Как и «Сокол»? — Модифицированная версия, — подтвердил Алекс, поднимаясь по трапу. — Хорошие корабли. Надёжные. Он не стал говорить, что когда-то он занимался модернизацией корабля Хана. — Надёжные — это не то слово, которое я бы использовал. Но быстрые, это точно. — Он оглядел внешнюю обшивку с профессиональным интересом. — Неплохие модификации. Двигатели менял? — Среди прочего. Когда они вошли внутрь, Хан присвистнул, оценивая интерьер. Корабль был оборудован значительно лучше, чем «Тысячелетний сокол» — более новая электроника, аккуратная отделка, никаких торчащих проводов и временных заплаток. — Ничего себе, — пробормотал Хан. — У тебя тут получше, чем у меня. — Он повернулся к Алексу с характерной ухмылкой. — Слушай, а ты в саббак играешь? Алекс усмехнулся, проходя к небольшому столику в общей каюте и доставая бутылку виски. — На корабль точно не буду играть, если ты об этом. — Да ладно, я просто спросил, — Хан поднял руки в примирительном жесте, но в глазах плясали озорные искорки. — И вообще, — продолжил Алекс, разливая янтарную жидкость по трём стаканам, — я не играю с такими ловкими людьми, как ты, Соло. Слишком велик риск остаться без штанов. Хан рассмеялся и плюхнулся в кресло. — Умный подход. Хотя я совершенно честный игрок. — Конечно, конечно, — Алекс передал стаканы и поднял свой. — За победу. — За павших, — мрачно добавил Люк, и атмосфера мгновенно стала серьёзнее. — За то, что мы ещё живы, — закончил Хан. Они выпили молча. Виски был действительно хорошим — мягкий, с долгим послевкусием и лёгким ореховым оттенком. Хан одобрительно причмокнул. — Неплохо. Откуда такой? — Частные запасы, — ответил Алекс. — Тольчо привозит с Кореллии. Знает одного производителя, который продаёт только для своих. Алекс достал небольшую тарелку с крекерами и поставил на стол. Люк отпил совсем немного, явно не привыкший к крепкому алкоголю, и задумчиво уставился в стакан. Алекс наблюдал за ним, видя, как парень переваривает события дня. Потеря товарищей, невероятное напряжение боя, осознание масштаба того, что они сделали — всё это было написано на его лице. — Знаешь, что странно? — сказал Люк наконец, не поднимая взгляда. — Всё шло плохо. Я чувствовал, что меня загоняют в угол. Будто везение меня оставило. А потом что-то изменилось. В последний момент я отключил прицельный компьютер. Просто почувствовал, что должен положиться на... не знаю, как это назвать. На интуицию, что ли. — Интуиция — это хорошо, — Хан взял крекер и задумчиво посмотрел на него. — Но везение лучше. Соло помолчал, покрутил крекер в пальцах, потом усмехнулся. — Знаешь, я сначала думал, что будет правильно просто улететь. Получил деньги, дело сделано, чего ещё торчать? Я же не дурак какой-нибудь жертвовать собой за чужие интересы. Он повернулся к Люку и поправился: — Это не про тебя, конечно. Люк схватил крекер и швырнул в него. Хан поймал его на лету с ухмылкой. — Но потом подумал, — продолжил Хан серьёзнее, — что это было бы проявлением слабости. Особенно когда обнаружил, что чёртов компьютер не может рассчитать прыжок из системы! Гиперсвязь глушили, координаты сбились. Люк выпрямился, его глаза расширились с наигранным возмущением. — Так ты не от чистого сердца решил помочь?! — От чистого чего?… Я решил остаться, — Хан наклонился к нему с серьёзным лицом, — чтобы спасти твою тупую белобрысую неблагодарную башку! Повисла напряжённая пауза. Они смотрели друг на друга в упор, и казалось, сейчас полетят кулаки. Алекс даже приготовился вмешаться. А потом оба взорвались смехом. — Извини, веду себя как идиот, — выдохнул Люк, всё ещё смеясь. — Это точно, — огрызнулся Хан, но тоже улыбался. Смех постепенно стих, и Хан стал серьёзнее. Он налил себе ещё виски и откинулся в кресле. — Если честно, — сказал он, глядя в стакан, — мне было противно просто ждать своей участи. Сидеть в корабле, зная, что там все сейчас умрут, а я ничего не могу сделать. А потом начнётся охота и на мой корабль. А я уже был в космосе, системы работали, и я подумал — а почему бы и нет? Хуже уже не будет. Он отпил виски. — Полетел помочь. Наитие какое-то. А потом просто увидел удачную позицию для выстрела и воспользовался этим. — Хан пожал плечами. — Я даже сначала не знал, что это ты, парень. Просто увидел имперские истребители на хвосте у повстанца и решил выровнять шансы. — Но ты помог, — тихо сказал Люк. — Это главное. Хан неловко пожал плечами, явно смущённый благодарностью. Люк взял крекер и снова задумчиво уставился в стакан. Его лицо снова стало мрачным. — Всё равно, — сказал он тихо, — хочется думать, что все эти парни погибли не зря. Что их смерть что-то значила. Что это было важно. Но если честно... Он поднял взгляд на Алекса, и в его глазах была боль. — Они просто погибли. И всё. Точка. Хорошие люди, с семьями, с мечтами, с целой жизнью впереди. А теперь их нет. И никакая победа не вернёт их обратно. Хан кивнул, его обычная бравада исчезла. — Война — дерьмовое дело, парень. Хорошие люди умирают. Никакой справедливости, никакого смысла. Просто везение и случай. Повисла тяжёлая пауза. Алекс смотрел на Люка, видя в нём отголосок самого себя много лет назад — молодого человека, столкнувшегося с жестокой реальностью войны и пытающегося найти в ней смысл. Он медленно налил ещё виски всем троим и откинулся в кресле, обдумывая слова. — Смысл есть. Знаешь, что я чувствовал, когда стоял там, в командном центре? — начал он наконец, его голос был тихим, но твёрдым. — Беспомощность. Полную, абсолютную беспомощность. Люк поднял взгляд. — Я не участвовал в атаке. Но моя жизнь зависела от вас, понимаешь? — продолжил Алекс. — Станция была в минутах от выстрела. Я стоял там, смотрел на экраны, и не мог сделать ничего. Вообще ничего. Моя судьба, судьбы всех на этой базе зависели от людей в космосе, а я мог только ждать. Он сделал паузу, вспоминая то чувство. — Это одно из худших чувств, которые я испытывал. Знать, что твоя жизнь в чужих руках, и ты абсолютно бессилен. Хан задумчиво кивнул. — Знакомое чувство. — Но эти парни, — Алекс наклонился вперёд, — они могли действовать. И они действовали. Ты был одним из них, Люк. И это не только твоя заслуга — это их заслуга тоже. Каждый, кто поднялся в небо сегодня, внёс свой вклад. Даже если лишь на секунду отвлек вражеский истребитель. Люк слушал внимательно. — Может быть, — сказал он неуверенно. — Но они всё равно мертвы. Алекс молча встал, прошёл к своему рюкзаку и достал датапад. Он вернулся к столику и положил устройство перед Люком и Ханом. — Хочешь знать, за что вы сражались? — тихо спросил он. — За что на самом деле умерли эти парни? Хан нахмурился, глядя на датапад. — Что это? — Записи секретных заседаний галактической элиты. Планы, которые разрабатывались тридцать лет назад. То, ради чего была создана Империя. Алекс активировал файлы. В небольшой каюте зазвучали голоса заговорщиков, обсуждающих судьбы квадриллионов жизней с холодным расчётом. Люк и Хан слушали молча. Когда прозвучали слова о "естественной корректировке населения" в зоне Дельта, Хан резко выругался, а Люк сжал губы. — Сорок квадриллионов, — прошептал он. — Они хотели обречь сорок квадриллионов существ на голодную смерть. — Не хотели — хотят, — поправил Алекс. — Уничтожение Альдераана было только началом. Демонстрацией того, что ждёт системы, которые откажутся сотрудничать. Хан допил виски одним глотком и с силой поставил стакан на стол. — Эти ублюдки... — он не смог подобрать слов. — И ты говоришь, что наши парни умерли за это? За то, чтобы остановить галактический геноцид? — Именно за это, — кивнул Алекс. — Представь, сколько жизней они спасли. Они приостановили исполнение плана. Может на год, может на пять лет, а может даже десять. Каждый пилот, который не вернулся сегодня, спас неисчислимое количество разумных от медленной смерти в технологическом средневековье. Не просто от голода. Представь, какой хаос будет твориться в этих мирах. Какие неисчислимые страдания там будут происходить. Они дали Альянсу еще немного времени. А время работает на нас. Если Альянс продержится достаточно долго, то Империя падёт. Ведь ее поддержка снижается с каждым днём, а наша растёт. Разумные уже увидели ее истинную сущность. Имперцы говорят о порядке, но несут хаос. С каждым днём разумные теряют веру в их тиранию. Люк медленно поднял голову, и в его глазах больше не было отчаяния — только холодная решимость. — Значит, они действительно умерли не зря. — Определённо не зря. Они ещё немного помолчали, каждый погружённый в свои мысли. Потом они болтали о всякой ерунде. Атмосфера вечера стала более благостной. Алекс решил закончить вечер на благостной ноте. — Слушайте, — сказал Алекс наконец, поднимаясь, — на сегодня мне хватит. Завтра я улетаю. У меня есть дела, которые нельзя откладывать. — Куда направляешься? — спросил Хан. — Не могу говорить. Есть у меня один опасный проект. Люк встал и протянул руку. — Как с тобой можно связаться? У меня такое чувство, что наши пути ещё пересекутся. Алекс улыбнулся и протянул ему кодированную карточку. И ещё одну Хану. — Вот мои координаты. Зашифрованный канал, работает через торговые частоты. Если понадоблюсь — обращайтесь. Хан тоже взял карточку. Когда они ушли, Алекс остался один в каюте. Завтра он вернётся на Терсик, к своим планам и проектам. События на Явине показали, что галактика меняется быстрее, чем он ожидал. Война набирала обороты, и ему нужно было ускорить свои исследования.