Космический инженер - 3

Вокруг них возникла новая сцена. Небольшой космопорт на окраинной планете. Прошлая Крея стояла у причала, её украденный корабль дымился — двигатели нуждались в ремонте после нескольких недель непрерывных прыжков. — Я скрывалась два месяца, — рассказывала Крея. — Прыгала от системы к системе, меняла маршруты, использовала старые гиперпространственные пути, о которых узнала из архивов. Но я знала, что это временно. Совет не оставит меня в покое. В видении к причалу приблизился элегантный корабль. Из него вышли четверо в мантиях джедаев. Двое впереди были её бывшими учениками. Первым шел молодой человек, лет двадцати пяти. Высокий, с широкими плечами и резкими чертами лица. Вторым был мужчина чуть старше, худощавый, с аскетичным лицом и пронзительным взглядом. Он двигался осторожно, словно прислушиваясь к чему-то неслышимому. Провидец — это читалось в том, как он смотрел не на настоящее, а сквозь него. Именно он её нашёл. Позади них шли двое мастеров Ордена. Первый — приземистый твилек с изрытым шрамами лицом. Мастер Кав'аар, известный своей жестокостью в бою. Его рука покоилась на рукояти светового меча, готовая выхватить оружие в любой момент. Вторая — высокая женщина-миралука, её лицо было скрыто традиционной повязкой, но она «видела» Силой лучше, чем зрячие глазами. Мастер Шаарла, специалист по дуэлям и охотник на отступников. Прошлая Крея напряглась, рука легла на рукоять светового меча. Молодой человек поднял руки в примирительном жесте: — Мастер Крея, прошу Вас! Давайте обойдемся без сражения! Я не хочу с вами драться. — Тогда зачем вы здесь? — холодно спросила прошлая Крея, её взгляд скользнул на мастеров позади. — И зачем Совет послал с вами охотников? — Я видел это во видениях, мастер. Видел, что только мы можем найти вас. Видел развилку... — Он замолчал, его глаза расфокусировались, словно он смотрел в другое время. — Совет хочет, чтобы вы вернулись. Хотят использовать вас против Ревана. Мастер Кав'аар шагнул вперед, его голос был грубым: — Довольно разговоров. Крея, последний шанс. Сдайся добровольно, и Совет будет милостив. Прошлая Крея рассмеялась — коротко, горько: — Милостив? Как они были милостивы, когда готовились отрезать меня от Силы? Шаарла заговорила, её «слепой» взгляд был направлен точно на Крею: — Так или иначе мы выполним задание совета. Нам приказали привести тебя живой, но лично я бы казнила тебя на месте за убийство трех магистров. — У меня не было такого намерения, но если уж так произошло, то на то воля Силы! Молодой человек шагнул между ними: — Мастер, пожалуйста. Война становится хуже с каждым днем. Миллионы погибают. Совет готов вас помиловать, если вы отправитесь к Ревану и убедите его прекратить. — Я не вернусь. И я более не верю совету. — отрезала Крея. — Мастер... я вижу... вижу кровь. Вижу смерть. Вижу... — Его голос стал отчаянным. — Не надо. Есть другой путь. Я вижу его. Вижу, где мы идем с вами. Где мы... — Замолчи, — оборвал его Кав'аар. Тви'лек выхватил световой меч, синий клинок вспыхнул с характерным шипением. — Крея. Последний шанс. Сдавайся. Шаарла активировала свой меч — тоже синий. В видении прошлая Крея медленно выхватила свой световой меч. Синий клинок вспыхнул, отражаясь в металле причала. — Недолго же вы играли в дипломатию, — сказала она тихо. — Быстро перешли к угрозам. Посмотрим, что вы можете. Её взгляд переместился на двух своих бывших учеников: — А вы? Вы тоже будете убивать вашего учителя? Молодой люди переглянулись. — Довольно! — рявкнул Кав'аар и бросился в атаку. Тви'лек двигался в пятой форме — Шиен. Мощные, давящие удары, каждый несущий непреклонное намерение. Он атаковал сверху, вертикальный удар, который должен был расколоть защиту Креи грубой силой. Крея даже не попыталась блокировать. Она сместилась — минимальное движение, текучее, почти ленивое. Клинок Кав'аара прошел мимо, рассекая пустой воздух. Соресу — третья форма. Она существовала во всех возможных позициях одновременно, принимая решение только в последний момент. Кав'аар развернулся, нанося горизонтальный удар. Снова мощный удар, снова продавливая реальность, навязывая свою вероятность событий. Его намерение было как крик — невозможно не услышать. Но Крея была более искусна в Силе, чем они ожидали. Им просто не хватало мощи, чтобы продавить реальность в свою пользу. Крея снова сместилась, её клинок описал плавную дугу, отклоняя атаку с минимальным усилием. Она не сопротивлялась силе удара — просто направляла его мимо себя. Шаарла атаковала со спины — быстрый выпад в стиле Макаши, точный, нацеленный в почку. Она не видела глазами, но её восприятие Силой было абсолютным. Она знала, где Крея будет через мгновение. Но Крея уже не была там. Она развернулась, её клинок встретил выпад Шаарлы, отклонил его вверх, и в том же движении её свободная рука вытянулась вперед. Толчок Силой — не сильный, но точный. Шаарла отлетела назад, её равновесие нарушено. — Вы видите будущее, — формировала намерение Крея, продолжая плавно двигаться между двумя мастерами. — Но вы видите только одну линию. Только ту, что хотите увидеть. Недоучки. Кав'аар и Шаарла атаковали одновременно — координированно, с двух сторон. Классический прием для боя двое против одного. Они сужали пространство вероятностей, загоняя Крею в угол, где любое её движение приведет к блоку хотя бы одного удара. Крея прыгнула. Не высоко — она не использовала Атару. Просто достаточно, чтобы оба удара прошли под ней. Она приземлилась между мастерами, развернулась и атаковала Кав'аара — быстрая серия ударов, каждый перетекал в следующий. Тви'лек блокировал, его мощная форма держала оборону, но Крея не пыталась пробить защиту. Она просто двигалась, заставляя его реагировать, заставляя фокусироваться на ней. Шаарла атаковала сзади снова. И снова Крея уже не была там. Она сместилась влево, и удар Шаарлы прошел опасно близко к спине Кав'аара. Тви'лек вынужден был отступить, чтобы не получить удар от своей союзницы. — Вы сражаетесь как два отдельных бойца, — Крея навязывала волей развитие событий. — Вы не видите друг друга в потоке вероятностей. Не чувствуете. — формировала она реальность. Она атаковала Шаарлу — серия быстрых, текучих ударов. Миралука блокировала, её Макаши была безупречна, каждый блок экономичен и точен. Но Крея не пыталась пробить защиту напрямую. Каждый её удар создавал развилку вероятностей. Шаарла видела три возможных продолжения, выбирала оптимальный блок. Но Крея видела, что она видит, и создавала четвертый путь — тот, который открывался только после того, как Шаарла совершала выбор. Это был танец на уровне намерений. Крея не обманывала тело противника — она обманывала её предвидение. Удар сверху, который мог стать ударом слева, который мог стать выпадом вперед. Шаарла видела все три варианта, просчитывала, выбирала блок, который покрывал максимум вероятностей. И Крея создавала четвёртый вариант своим намерением — тот, который существовал только в пространстве между тремя первыми. Её клинок прошел сквозь защиту Шаарлы и коснулся плеча миралуки. Не глубоко — ожог, а не отсечение. Шаарла отшатнулась с криком боли. Кав'аар взревел от ярости и бросился в атаку, его удары стали быстрее, злее. Его движения теряли структуру, становились хаотичными, рожденными эмоцией, а не расчетом. Крея отступала, блокировала, уклонялась. — Ты позволил гневу управлять собой, — усиливала она своим намерением эту вероятность событий. — Ошибка. Гнев — это самая предсказуемая эмоция. Она контратаковала — единственный точный выпад, прямо в центр груди. Кав'аар попытался блокировать, но его клинок был в неправильной позиции после последнего удара. Синий клинок Креи прошел сквозь его защиту и пронзил сердце. Тви'лек замер, его глаза расширились от шока. Он упал на колени, клинок выпал из безжизненных пальцев. Крея выхватила клинок и развернулась к Шаарле одним движением. Миралука атаковала, несмотря на раненое плечо. Её Макаши была безупречна — точная, контролированная, смертельная. Каждый удар нацелен в жизненно важную точку, каждое движение экономично. Но Макаши требовала абсолютной уверенности в расчетах. Требовала холодного разума. А Шаарла только что увидела, как её напарник умер. Крея видела колебание в её движениях. Видела, как эмоция просачивается сквозь дисциплину. Видела момент, когда точность дрогнула. Она атаковала в этот момент — серия быстрых ударов, каждый использовал брешь в защите, которая открылась на долю секунды. Шаарла блокировала, отступала, пыталась восстановить форму. Крея не давала ей времени. Финальный удар был молниеносен и точен. Синий клинок прошел сквозь горло Шаарлы. Миралука упала, её меч погас. — Что за недоучек отправил за мной Совет? Крея стояла между двумя телами, её дыхание было ровным, клинок не дрожал. Прошло лишь несколько мгновений с начала боя. Она повернулась к своим бывшим ученикам, которые только раздумывали, что им сделать. *** Оба молодых джедая стояли замерев, их руки лежали на рукоятях мечей, но они не выхватили оружие. Они только что видели, как их учитель убила двух мастеров Ордена с почти оскорбительной легкостью. — Ваша очередь, — сказала Крея тихо. — Совет послал вас привести меня. Вы будете выполнять приказ? Молодой человек — будущий Дарт Сион — сжал рукоять меча. Его лицо было искажено внутренней борьбой. — Мастер... вы убили их. — Я убила тех, кто пришел убить меня, — ответила Крея. — Это называется самозащита. Провидец — будущий Дарт Нихилус — вдруг заговорил, его голос был странно отстраненным: — Я вижу... вижу развилку. Здесь. Сейчас. — Его глаза были широко открыты, но смотрели сквозь реальность. — Вижу путь, где мы атакуем вас. Вижу, как вы разоружаете нас. Вижу... — Он замолчал, затем продолжил тише: — Вижу путь, где мы идем с вами. Вижу тьму на этом пути. Вижу боль. Вижу пустоту. Но вижу также... истину. Она сделала шаг вперед, её клинок все еще был активен, но опущен. — Я не прошу вас идти со мной. Я не прошу предавать Орден. — Её голос стал мягче. — Но я прошу вас подумать. Совет захотел отрезать меня от Силы за ошибки, которые совершил Реван. За то, что я не смогла предсказать, что он выберет войну. Они хотели отрезать меня от Силы за преступление, которого я не совершала. Она посмотрела на них обоих: — Это справедливость? Это мудрость? Молодой человек колебался. Его рука дрожала на рукояти меча. Она погасила свой световой меч. — Если вы атакуете меня, я защищу себя. Крея закрыла глаза на мгновение. На протяжении разговора она направляла всю свою волю, всю свою Силу на единственную цель — заставить их выбрать то, что ей нужно. Она искажала реальность своим намерением. Не грубое ментальное воздействие. Не прямое внушение. Это было бы слишком очевидно, слишком легко распознать. Нет — она работала тоньше. Она ускорила свое восприятие. Мир вокруг замедлился до ползучего движения. Молодой человек тянулся к рукояти меча со скоростью ледника. Провидец моргал, его веки двигались, как в медленной съемке. Сорок раз. Она ускорила свое мышление в сорок раз. И начала перебирать вероятности. Она чувствовала Силу, текущую через неё. Чувствовала, как она усилилась после смерти двух мастеров. Это было опасное знание. Знание, граничащее с тьмой. Но сейчас ей была нужна каждая капля силы. Она продолжала перебирать. Сотни вариантов. Тысячи комбинаций слов, жестов, тональностей. Её разум работал на пределе, обрабатывая невероятные объемы информации.. Она начала работать не только со словами, но и с самой Силой. Тонкие прикосновения к их эмоциям, едва заметные толчки в нужном направлении. Не контроль. Не манипуляция в грубом смысле. Просто... подчеркивание. Усиление того, что уже есть. Она чувствовала их сомнения — они уже были там, в глубине. Сомнения в справедливости Совета. Сомнения в правильности охоты на неё. Она просто делала эти сомнения громче, ярче, невозможно игнорировать. Она посмотрела прямо в глаза молодому человеку. Не вызов. Связь. Она позволила ему увидеть искренность, увидеть, что под всей её силой, под всем мастерством, она действительно не хочет сражаться с ними. Одновременно она коснулась их разумов через Силу — легчайшее прикосновение, едва заметное. Она нашла его сомнения в справедливости Совета и осветила их. Не создала — они уже были там. Просто сделала невозможным их игнорировать. Для провидца она сделала другое. Она открыла свое намерение полностью, позволила ему увидеть, что да, она хочет, чтобы они пошли с ней. Но также позволила увидеть множественность путей — и тьму, и истину, которые ждут в будущем. Она не лгала. Не скрывала. Она просто показывала — и позволяла ему выбирать, зная, что выбор уже сделан в тот момент, когда она перебрала все вероятности и нашла правильную линию. Молодой человек смотрел на неё долгим взглядом. Затем его рука медленно отошла от рукояти меча. — Я... я не могу. Не могу сражаться против вас, мастер. — Его голос дрожал. — Совет неправ. Они несправедливы к вам. Я вижу это. Провидец открыл глаза: — Я вижу путь, мастер. Вижу, куда он ведет. Вижу тьму. — Он помолчал. — Но вижу также, что это единственный путь, где я узнаю истину. Где я пойму, что скрывается за завесой. Он тоже отошёл от рукояти меча. — Я пойду с вами. Крея смотрела на них обоих. Что-то дрогнуло в её лице — облегчение? Печаль от содеянного? Трудно было сказать. — Вы понимаете, что это значит? — спросила она тихо. — Совет объявит вас предателями. Вы станете изгоями, как я. — Я понимаю, — сказал молодой человек. — Я вижу, — добавил провидец. Крея кивнула медленно: — Тогда идёмте. Нам нужно покинуть эту систему, пока Совет не прислал еще охотников. Она повернулась к своему дымящемуся кораблю: — И нам нужен новый корабль. Этот долго не протянет — А они?.. — Оставьте их, — сказала Крея холодно. — Пусть Совет найдет их. Нам не до них. Трое бывших джедаев направились к кораблю. Видение начало растворяться. Космопорт исчез, уступая место белому пространству Голокрона. Крея стояла неподвижно, её лицо было непроницаемым. — Это был момент, когда все изменилось, — сказала она тихо. — Момент, когда я переступила черту. Она посмотрела на Алекса и Верену: — Я не назову настоящих имен моих бывших учеников. Они заслуживают лучшей памяти, чем то, во что превратились потом. Скажу лишь, что один из них станет известен как Дарт Сион, Повелитель Боли. А другой — как Дарт Нихилус, Повелитель Голода. Она замолчала. — Тогда же они были просто моими бывшими учениками. Хорошими людьми, которых я заставила следовать за собой. Её голос стал горьким: — И я привела их в ад. *** Видение сменилось. Череда образов, сменяющих друг друга, как кадры старой голозаписи. Три фигуры в потрёпанном корабле, летящем через гиперпространство. Крея за штурвалом, её ученики рядом — один изучает звёздные карты, второй проверяет оружие. — Мы странствовали, — рассказывала Крея. — Прыгали от системы к системе, следуя за слухами о Реване. Я решила попробовать исправить свою ошибку, как и хотел совет. Он был неуловим — его армия двигалась быстро, непредсказуемо. Но я чувствовала его в Силе. *** Космопорт на пограничной станции. Беженцы толпились у причалов, пытаясь купить билеты на корабли, улетающие подальше от линии фронта. Дети плакали. Взрослые смотрели в пустоту остекленевшими глазами. Прошлая Крея шла среди них, её капюшон скрывал лицо. Она остановилась у группы раненых, лежащих на носилках. Молодой человек — её ученик — уже там, его руки светились мягким зелёным светом Силы, пока он исцелял ожоги на теле ребёнка. — Война разворачивалась вокруг нас, — продолжила Крея. — Достигла масштабов, которых галактика не видела тысячелетиями. Мандалорцы, почувствовав себя преданными, сражались с отчаянием обречённых. Они знали, что пути назад нет — либо победа, либо полное уничтожение их культуры. Следующая сцена. Разрушенный город на неназванной планете. Здания превращены в руины. Улицы усеяны телами — и в мандалорской броне, и в республиканской форме. Дым поднимался к небу, закрывая солнце. Прошлая Крея стояла посреди этого кошмара, её лицо было бесстрастно. Но её руки дрожали. — Каждый мир, который мы посещали, рассказывал одну и ту же историю, — голос Креи стал глуше. — Жестокость порождала жестокость. Мандалорцы теперь атаковали колонии, не делая различий между военными и гражданскими. Реван отвечал бомбардировками их миров, стирая с лица планет целые города. Ученик-провидец появляется рядом с Креей, его лицо искажено гневом: — Как он может? Как он может санкционировать такое? Прошлая Крея не ответила. Она просто смотрела на руины. *** Новая сцена. Военный лагерь республиканских сил. Солдаты сидят у костров, их лица изможденные, глаза пустые. Это уже не те идеалистичные добровольцы, что шли на войну три года назад. Трое путешественников прошли через лагерь незамеченными — Крея использовала Силу, чтобы отвести взгляды. Они направились к командному шатру, где были слышны голоса. — ...полная эвакуация невозможна. У нас нет достаточно кораблей. — Тогда эвакуируйте тех, кого можете. Остальные... остальные отвлекут неприятеля. — Генерал, это смертный приговор для миллионов! — У нас нет выбора! Мандалорский флот будет здесь через двенадцать часов. Если мы не отступим сейчас, мы сами погибнем. Реван приказал нам отступать ! Прошлая Крея останавилась у входа в шатёр. Её лицо окаменело. Она отвернулась от шатра. — Идёмте. Здесь мы ничем не поможем. *** Сцены продолжали сменяться. Месяцы превращались в годы. Космическая битва, наблюдаемая с поверхности планеты. Небо расцвечено вспышками взрывов. Горящие обломки кораблей падали вниз, оставляя огненные следы. Госпиталь, переполненный ранеными. Молодой ученик Креи работает без отдыха, переходя от койки к койке, исцеляя тех, кого ещё можно спасти. Его лицо измождено, глаза покраснели от усталости. Но он продолжает. Снова и снова. Второй на тренировочной площадке, его световой меч рассекает воздух с яростной точностью. Он тренируется часами, доводя своё тело до предела. Крея наблюдает за ним из тени. — Ты слишком много злости вкладываешь в удары, — говорит Крея — Это мешает в бою. Тот останавливается, тяжело дыша: — Разве? Как не гневаться мастер, когда видишь всё это? — Гнев — это огонь, — отвечает Крея. — Он может согреть тебя. Может дать силу. Но если не контролировать его, он сожжёт тебя изнутри. Ученик смотрит на свой световой меч: — Я видел много, мастер. Много смертей. Много страданий. И всё это — из-за войны, которой не должно было быть. Как мне не злиться? Крея подходит к нему, кладёт руку на плечо: — Злись. Но не позволяй злости управлять тобой. Помни, для чего мы здесь. Не для мести. Не для наказания. Но чтобы найти след Ревана и остановить это безумие. *** Новая сцена. Крея сидит за штурвалом, глядя в завихрения гиперпространства. Её лицо выглядит старше, чем три года назад. Морщины углубились. В глазах — усталость, которую не излечит никакой отдых. — Мастер, — тихо зовёт провидец. — Вы в порядке? Крея не отвечает сразу. Когда она говорит, её голос звучит отстранённо: — Я думаю о Реване. О том, каким он был, когда я взяла его в ученики. Ярким. Полным надежды. Убеждённым, что может изменить галактику к лучшему. Она сжимает штурвал сильнее. — И я думаю о его действиях, о тех безумных приказах, которые он отдает. Это не похоже на него.  Второй ученик просыпается, потягиваясь: — Мы уже прибыли? — Ещё час, — отвечает Крея. — Отдыхай дальше. — Не могу. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу их. Всех тех, кого не смог спасти. Раненых в госпитале. Детей на станции беженцев. Солдат, умирающих в моих руках, потому что их раны были слишком тяжелы даже для Силы. — Что ты об этом думаешь? — Я... не знаю, — честно признался он. — Мандалорцы теперь сражаются за выживание своей культуры. Республика — тоже за выживание. Реван — за... за что он вообще сражается? — Возможно, что за свою гордыню, — тихо отвечает Крея. — За право быть героем, спасителем, тем, кого будут помнить века. Война стала для него не средством, но целью. Способом доказать свою значимость. А может он под чьим-то влиянием. Она смотрит на обоих своих учеников: — Именно поэтому мы должны найти его. Попытаться вразумить его, пока он не зашёл ещё дальше. Те обмениваются взглядами. В их глазах — сомнение, но и решимость. — Мы с вами, мастер, — говорит один из них. — До конца. Настоящая Крея, стоящая рядом с Алексом и Вереной, закрыла глаза: — До конца. Если бы я предвидела тогда, каким будет этот конец... возможно, я бы выбрала другой путь. Но тогда я всё ещё верила. Всё ещё надеялась. Вероятности закрывались от меня. Она вздохнула: — Как же я хочу вернуть всё назад! *** Видение сменилось в последний раз. Военный лагерь, но не республиканский — джедаев ушедших на войну. Десятки кораблей, сотни палаток. И повсюду — джедаи в потрёпанных мантиях, их лица жёсткие, глаза холодные. Это были не те идеалистичные юноши и девушки, что ушли с Реваном четыре года назад. Это были разумные, совершившие слишком много поступков, которые никогда не смогут забыть и которые идут вразрез с кодексом. Прошлая Крея шла через лагерь, её ученики следовали за ней. Джедаи расступались, узнавая её. Некоторые отворачивались, их лица становились каменными. — Мастер Крея, — окликнул её молодой рыцарь. Его броня была покрыта следами бластерных выстрелов, шрамы пересекали лицо. — Вы здесь, чтобы присоединиться к нам? — Я здесь, чтобы увидеть Ревана, — ответила она. Рыцарь кивнул, указывая на большой шатёр в центре лагеря: — Он там. С Малаком... — он запнулся, — он ждет вас. Крея направилась к шатру. Чем ближе она подходила, тем сильнее чувствовала беспокойство. Она отодвинула полог шатра и вошла. Внутри было просторно. Голографический стол в центре показывал тактическую карту сектора. Вокруг стола стояли несколько джедаев — командиры, судя по их позам и уверенности. И в центре — Реван. Крея замерла. Четыре года. Четыре года с тех пор, как она видела его в последний раз. И он изменился. Его лицо стало жёстче, линия челюсти стала более резкой. Глаза, которые когда-то горели идеализмом, теперь были холодными, расчётливыми. Но больше всего её поразило его присутствие в Силе. Оно было... другим. Более плотным. Словно тень легла на его душу, преобразив то, что когда-то было ярким светом. — Мастер Крея, — произнёс Реван, и в его голосе не было ни радости, ни удивления. Только констатация факта. — Как долго мы не виделись. Три года? Четыре? — Четыре, — ответила Крея, входя глубже в шатёр. — Четыре года, за которые ты превратил конфликт, который должен был закончиться за месяцы, в бойню, длящуюся до сих пор. Реван усмехнулся: — Вы прямолинейны, как всегда. Это одно из качеств, которые я всегда ценил в вас. Он обвёл рукой карту: — Но вы ошибаетесь. Я не превратил это в бойню. Я просто адаптировался к реальности. Мандалорцы оказались более упорными, чем кто-либо ожидал. Республика — более коррумпированной. Совет — более трусливым. — Мы сами начали это, — возразила Крея. —Твоё вмешательство разрушило план, который готовился столетиями. Реван повернулся к ней, и в его глазах вспыхнул гнев: — План? Какой план? Я видел миры, стёртые с лица галактики. Видел миллиарды мёртвых. — Был план. Допуск к нему был у очень ограниченного количества разумных. Ты был не в их числе., — устало ответила Крея. — Иногда краткосрочные жертвы необходимы для долгосрочного блага. — Весь твой поход — чудовищная ошибка. — Краткосрочные жертвы, — эхом повторил Реван. — Удобная фраза. Для тех, кто принимает решения из безопасности своих башен, не пачкая руки кровью. Он шагнул к ней: — Я многое видел. Я слышу крики тех, кого ваш "план" обрёк на смерть. Крея смотрела на него долгим взглядом: — Ты вмешался в то, что не понимал. И что изменилось? Дети всё ещё умирают. Матери всё ещё теряют своих близких. Крики всё ещё раздаются на полях сражений. Только теперь их ещё больше, и длятся они дольше. Реван отвернулся. Долгая пауза. — Я знаю, — наконец произнёс он тихо. — Я знаю, что война вышла из-под контроля. Что жертв больше, чем должно было быть. Но теперь уже слишком поздно останавливаться. Слишком много сделано. Слишком много крови пролито. Он повернулся обратно, и в его глазах была усталость, которую не мог скрыть никакой гнев: — Единственный путь вперёд — это довести дело до конца. Победить мандалорцев. Создать мир, в котором такая война больше никогда не повторится. — Победив их как? — спросила Крея. — Стерев их миры? Превратив выживших в рабов? — Если потребуется, — холодно ответил Реван. — Я сделаю всё необходимое для того, чтобы защитить галактику. Крея покачала головой: Он подошёл ближе: — Вы учили меня видеть за пределами догм, учитель. Учили думать самостоятельно. Учили, что иногда правильный путь — не тот, что указывает авторитет. Я просто следую вашим урокам. Крея смотрела на него, и в её сердце росло понимание того, что это ее уроки привели его к этому. Но она должна была попытаться. Последний раз. — Реван, — произнесла она, и в её голосе звучала мольба. — Послушай меня. Я пришла рассказать тебе правду. Правду о войне, о плане Совета, о том, почему они не хотели вмешиваться. — Войну санкционировал совет. Мандалорцы должны были победить. У нас были с ними договоренности. Это было частью плана, разрабатывавшегося тысячелетия. Они должны были обновить технологическую базу галактики, заменить умирающее наследие Раката своими собственными разработками. Это должно было спасти цивилизацию от надвигающегося коллапса. Реван слушал, его лицо было непроницаемым. — Но твоё вмешательство изменило всё, — продолжала Крея. — Республика истекает кровью. Наши невосполнимые компоненты расходуются на войну, ты уничтожил производственные миры мандалорцев. Какое будущее теперь ждет галактику? Она протянула руку к нему: — Ещё не поздно. Мы можем остановить это. Можем найти способ закончить войну. Можем попытаться спасти то, что ещё можно спасти. Долгая, тяжёлая тишина. Затем он покачал головой. — Нет, — просто сказал он. — Слишком поздно, учитель. За эти четыре года слишком много сделано. Слишком много джедаев последовало за мной. Слишком много солдат погибло, веря в правоту нашего дела. Я не могу просто сказать им, что всё это было ошибкой. Да и Мандалорцы… Вы хотите, чтобы они прошлись по мирам Республики мстя? Он отвернулся: — Теперь остаётся только одно — довести дело до конца. Победить мандалорцев. И затем... затем перестроить галактику правильно. Не так, как планировал Совет, но так, как должно быть. Крея почувствовала, как что-то внутри неё ломается: — Ты слышишь себя? Ты говоришь, что ошибся, но намерен и дальше двигаться по этому пути! — Возможно, — согласился Реван. — Но план совета провалился бы в любом случае, раз обычный рыцарь вроде меня смог его разрушить. Он повернулся к ней, и в его улыбке не было тепла: — У меня есть способ закончить эту войну. Одним ударом. Без дальнейшего кровопролития. Крея напряглась: — Что ты имеешь в виду? Реван подошёл к голографическому столу и активировал проекцию. В воздухе возникло изображение странного устройства — сферы, покрытой сложными узорами, пульсирующей неестественным светом. — Генератор массовой тени, — объяснил он. — Устройство, способное создавать искусственные гравитационные аномалии. Мы заманим весь мандалорский флот к одной планете, активируем генератор, и они не смогут сбежать. Будут вынуждены сдаться. Вы будете наблюдать за этим со мной. Я не могу вас отпустить теперь. Крея изучала проекцию, и беспокойство росло в её груди. Что-то в этом устройстве было неправильным. — Откуда у тебя это устройство? — спросила она. — Подарок от союзника, — уклончиво ответил Реван. — Кого-то, кто разделяет моё видение будущего галактики. — Какого союзника? — настойчиво спросила Крея. — Реван, кто дал тебе это устройство? Ответа не было. Крея смотрела на Ревана, на своего ученика, которого она любила, которого пыталась спасти. Она уже догадывалась, кто его союзник. Паразит. — Реван, — последний раз попыталась она. — Пожалуйста. Даже если ты выиграешь, вся галактика проиграет. Я могу отправиться к мандалорцам, могу попробовать договориться. — Нет. Уже нельзя договориться. Она повернулась и вышла из шатра, её ученики последовали за ней. — Не пытайтесь уйти, мастер Крея. — услышали они вслед. И когда они отошли достаточно далеко, молодой человек спросил: — Мастер, что мы будем делать? Крея остановилась, глядя на ночное небо над лагерем. Звёзды мерцали холодным светом, безразличные к драмам, разворачивающимся внизу. — Я не знаю, — прошептала она. — будущее скрыто здесь от меня. Настоящая Крея, стоящая рядом с Алексом и Вереной, закрыла глаза: — Это было начало конца. Моя ошибка привела к катастрофе, которую я не могла остановить. — Но я всё ещё пыталась. Всё ещё верила, что могу что-то изменить. И эта вера... эта вера привела нас к Малакору через несколько дней. А после, к встрече с тем, что навсегда изменило меня. __________ Уважаемые читатели, про Крею будет пять глав. Понимаю, что многие не любят отвлечение от главного героя, но данные главы очень важны для раскрытия мира. И ещё, эти главы о тёмной стороне, поэтому будет сгущение дарка.