Космический инженер - 3

Пространство вокруг Алекса и Верены снова изменилось. Руины некрополя растворились, уступая место новой картине — космосу, усеянному звёздами. И в центре этого космоса — планета. — Малакор V, — произнесла Крея, и в её голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Не просто планета. Секретное технологическое сердце цивилизации. Место, где хранились основы всего, что мы называем цивилизацией. Планета была видна на голографическом экране — серо-коричневый шар, испещрённый геометрически правильными структурами. Не города. Что-то другое. Огромные комплексы, уходящие глубоко под поверхность. — Здесь были древние архивы Раката, — продолжила Крея. — Не просто хранилища знаний. Действующие научно-производственные комплексы, где сохранялись, изучались и воспроизводились технологии, основанные на изначальном понимании Силы. Ты рассказывал про запись производства кристаллического сердца — это лишь крупица того, что хранилось там. Там были инструкции, как выделять мидихлориан из живых существ и использовать их для производства компонентов. Технология тёмной стороны, но ко всеобщему сожалению — необходимая. Изображение приблизилось, показывая один из комплексов изнутри. Алекс увидел лаборатории, заполненные оборудованием, которое он не мог даже идентифицировать. Кристаллические матрицы. Камеры синтеза. Голографические архивы, тянущиеся на километры. — Компоненты для гипердвигателей. Энергоячейки. Медицинское оборудование. Системы жизнеобеспечения, — перечисляла Крея. — Всё, что отличает нашу цивилизацию от варваров с дубинами, производилось здесь или по технологиям, хранившимся здесь. Малакор был не просто важен. Он был незаменим. Вокруг планеты начали появляться корабли. Сотни. Тысячи. Два флота, занимающие позиции у противоположных полюсов мира. — Мы прибыли в систему как раз в тот момент, когда республиканский флот занимал позицию у одного полюса планеты, а мандалорские силы — у противоположного. Крея подняла руку, и изображение приблизилось. Теперь можно было различить отдельные корабли. Республиканские крейсеры, потрёпанные годами войны. Мандалорские дредноуты, их броня из бескара покрыта боевыми шрамами. Две армады, готовые к решающей битве. — Для мандалорцев это был последний шанс, — голос Креи стал жёстче. — Реван методично уничтожил их промышленные миры за предыдущие годы войны. Один за другим. Их верфи, их фабрики, научные и ресурсные базы — всё обращено в пепел. Малакор был их единственной надеждой. Захватив его, они получали что-то вроде победы в войне. Они получали шанс на выживание, как технологическая цивилизация. Она указала на мандалорский флот: — Посмотри на них. Они бросили сюда всё. Каждый корабль, способный держаться в космосе. Каждого воина, способного держать оружие. Это не атака. Это отчаянный бросок умирающего. — А Республика? — спросил Алекс. — Республика защищала своё будущее, — ответила Крея. — Без Малакора... без знаний, хранившихся там... технологическое развитие Республики остановилось бы. Мы бы превратились в цивилизацию, которая пользуется инструментами, не понимая, как они работают. В детей, играющих с игрушками мёртвых родителей. Она замолчала, и когда заговорила снова, её голос был тихим: — Две армии, готовые к финальному столкновению. Не подозревая, что они обе принесены в жертву. Вместе с тем за что сражались. Изображение сместилось к поверхности планеты. Мимо лабораторий, мимо архивов, глубже, в недра. И где-то там, скрытое от глаз — устройство. — Под поверхностью планеты, в древнем храме, чьё происхождение терялось в глубине тысячелетий, уже был установлен генератор гравитационной тени, — продолжила Крея. — Реван разместил его там неделю назад. Его люди провели все необходимые настройки, проверили системы. Всё было готово. Она замолчала, и в тишине слышалось только её тяжёлое дыхание. — Реван верил, что понимает, как работает устройство. То, что от него осталось верило. Верил, что оно создаст локальную гравитационную аномалию, которая выведет из строя гипердвигатели мандалорских кораблей. Так ему описал это его "союзник". Быстрая, чистая победа. Конец войны без дальнейшего кровопролития. Крея горько усмехнулась: — Это конечно же была ловушка. *** Видение сменилось. Небольшой флагманский корабль на самом краю системы Малакор, далеко от планеты и основных флотов. На мостике — фигуры в мантиях джедаев. Реван стоял перед голографической проекцией, показывающей расположение флотов. Рядом с ним — угрюмый Малак, его массивная фигура напряжена в ожидании. И в стороне, у входа на мостик — прошлая Крея со своими учениками. Реван уже отдал приказ о начале операции. Устройство было активировано дистанционно. В видении прошлая Крея быстро шла по мостику к Ревану: — Реван! Остановись! Я не вижу линий вероятностей в будущем! Реван нахмурился: — Устройство уже запитывается энергией. Через несколько минут мандалорский флот будет обездвижен, и мы сможем принять их капитуляцию. — Нет! — в голосе прошлой Креи звучало отчаяние. — Я чувствую, произойдёт нечто ужасное! Но она не успела закончить. На голографической проекции, показывающей Малакор, что-то изменилось. *** Сначала это было едва заметно. Небольшое искажение изображения в районе планеты. Словно воздух над раскалённой поверхностью в жаркий день. Затем искажение усилилось. Пространство вокруг Малакора начало... дрожать. Волны проходили через него, искривляя свет звёзд на фоне. — Это началось? — спросил Малак, наклоняясь к проекции. В его голосе звучало нетерпение, предвкушение победы. Реван молчал. И тогда из сердца планеты вырвался луч света. Настоящая Крея подняла руки, и пространство вокруг Алекса и Верены преобразилось. Они больше не стояли в некрополе. Они парили в космосе над Малакором, наблюдая за тем, что произошло дальше. Это был не обычный свет — это было что-то другое. Что-то, что причиняло боль глазам даже через голографическую проекцию. Цвета, которых не должно существовать. Геометрии, нарушающие законы физики. Луч пронзил атмосферу, вышел в космос. И там он начал расширяться. — Генератор активировался, — голос Креи звучал механически, отстранённо. — И начал делать то, для чего был действительно создан. Не то, что обещал Ревану его загадочный благодетель. Нечто совершенно иное. Расширяющаяся сфера света охватила планету. Алекс видел, как она проходит сквозь кору, сквозь мантию, достигает ядра. И там... Пространство исказилось. Реальность словно треснула, как разбитое зеркало. Через трещины просачивалось что-то — завихрения гиперпространства, невозможные цвета, формы, которых не должно существовать в нормальном пространстве. — Никто не понимал, что происходит, — продолжала Крея. — Ни Реван, ни его командиры, ни я. Мы просто смотрели, как реальность разваливается на части. *** Малакор начал мерцать. То большая часть планеты была здесь, в нормальном пространстве, его гравитационное поле удерживало планету вместе. То исчезало, уходя в гиперпространство, и гравитация пропадала. То появлялось снова. Снова и снова, с возрастающей частотой. — Я поняла это позже, — объяснила Крея. — Когда разобралась в том, как работало устройство много лет спустя. Она махнула рукой, и рядом с изображением разрушающейся планеты появились схемы, диаграммы, потоки данных. — Генератор гравитационной тени не был оружием в привычном смысле, — продолжала она. — Это был модифицированный гипердвигатель аномальной мощности, чьи предохранители были отключены. Его цель заключалась в создании контролируемого резонансного эффекта с гравитационной тенью планеты. Ты сам делал нечто подобное по моему совету, но в микромасштабе. Алекс смотрел на схемы, пытаясь понять. Верена сжала его руку сильнее. — Когда устройство включилось, — объяснила Крея, — вместо создания стандартного гиперпространственного пузыря вокруг корабля, оно сгенерировало гигантский пузырь, который частично "открепил" сегмент реальности Малакора V от нормального пространства, поместив его в гиперпространство. На изображении планета начала разваливаться. Огромные трещины, шириной в сотни километров, расползались по поверхности. Из них вырывалась магма, но даже она вела себя неправильно — то падала вниз, то взмывала вверх, следуя за мерцающим гравитационным полем. — Генератор захватил гравитационный центр планеты — её ядро, — продолжала Крея. — В результате сбоя ядро было перемещено в гиперпространство. Его гравитационное поле в нормальном пространстве перестало стабильно функционировать. Алекс видел, как куски коры, размером с горы, начали отрываться и улетать в космос. Лаборатории, архивы, производственные комплексы — всё превращалось в обломки, уносимые в пустоту. — Остаток коры, лишившейся стабильной гравитационной силы, начал разлетаться, — сказала Крея. — Кора, мантия и всё, что находилось на поверхности, разлетелись от остаточной энергии вращения, образовав астероидное поле. Картина была апокалиптической. Целая планета разрывается на части на глазах. И вместе с ней — тысячелетия накопленных знаний. — Архивы, — прошептала Крея, и её голос дрогнул. — Голографические хранилища с записями, которым было больше двадцати тысяч лет. Схемы производства компонентов. Образцы кристаллов, которые невозможно синтезировать без оригинальных матриц. Всё это... превращалось в пыль. Верена отвернулась, не в силах больше смотреть. Алекс продолжал наблюдать, зачарованный ужасом происходящего. — Он не просто уничтожил флоты, — голос Креи стал жёстким, как сталь. — Он подорвал технологический базис галактики. Нет. Он уничтожеил его. Теперь мы не знаем, как работает наша цивилизация. Мы пользуемся гипердвигателями, не понимая принципов их создания. Мы лечим болезни препаратами, формулы которых утеряны навсегда. *** Видение вернулось на мостик корабля. Все смотрели на голографическую проекцию, не в силах поверить в то, что видели. Малак первым нарушил тишину. Его голос, обычно уверенный и агрессивный, звучал надломленно: — Реван... что мы наделали? Он отступил на шаг от проекции, его массивное тело словно уменьшилось. Знаменитая ярость, которая делала его таким опасным в бою, исчезла. Вместо неё — шок. Непонимание. Ужас человека, который осознаёт масштаб катастрофы. — Там были... там были архивы, — продолжал Малак, его голос срывался. — Технологии. Всё, что мы защищали... Реван, ответь мне! Но Реван молчал. Он стоял неподвижно, глядя на умирающую планету. Прошлая Крея медленно подошла к нему. Её лицо было бесстрастным, но руки сжаты в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Реван, — произнесла она тихо. — Кто дал тебе это устройство? И тогда она увидела это. Реван повернулся к ней. Медленно. Слишком медленно. Его движения изменились — стали плавными, расчётливыми, словно он был марионеткой, которую дёргали за невидимые нити. Его глаза... Крея отступила на шаг. В глазах Ревана вспыхнул янтарный огонь. Что-то древнее и чужое. Паразит. — Реван? — её голос дрогнул. Он улыбнулся. Но это была не его улыбка. Губы растянулись в выражении, которое Крея никогда не видела на его лице. Холодное. Расчётливое. Удовлетворённое. — Ревана, которого ты знала, больше нет, — произнёс он, и даже голос изменился. Стал глубже, с едва уловимым эхом, словно говорили двое одновременно. — Он выполнил свою роль. Превосходно выполнил. Малак застыл: — Реван? — Тихо, — Реван даже не посмотрел на него. Его янтарные глаза были прикованы к Крее. — Ты чувствуешь это, не так ли? Ты видишь. Крея чувствовала. В Силе произошло что-то страшное. Там, где раньше был Реван — сложный, противоречивый, но живой узор в ткани реальности — теперь зияла пустота. Нет, не пустота. Что-то другое. Чужая воля, занявшая место его личности. — Что ты такое? — прошептала она. — Скоро узнаете, — ответил Реван. Нет, не Реван. То, что носило его тело. — Я ждал очень долго. Семена были посеяны много лет назад. Сегодня они дали всходы. Он обвёл взглядом мостик — застывших в ужасе бывших джедаев, дрожащего Малака, учеников Креи, которые инстинктивно потянулись к световым мечам. — Не стоит, — произнёс он спокойно. — Вы все нужны мне живыми. Пока. — Нужны? — Крея заставила свой голос звучать ровно. — Для чего? Реван — или то, что им притворялось — снова улыбнулся: — Владыка приглашает вас всех в гости. *** Настоящая Крея остановила видение. Её руки дрожали. — В тот момент я поняла, — произнесла она тихо. — Ревана, которого я знала, больше не существовало. Закладки, которые кто-то поместил в его разум много лет назад, наконец активировались. Катастрофа была не побочным эффектом. Она была целью. Она повернулась к Алексу и Верене: — Но это было ещё не всё. Посмотрите, что произошло с флотами. Камера переместилась к орбите, где находились флоты. Тысячи кораблей, застывшие в ожидании битвы. Республиканские и мандалорские, большие и малые. Когда волна от активации генератора достигла их, произошло нечто ужасающее. Сначала корабли просто задрожали. И тогда начали взрываться гипердвигатели. — Каждый звездолёт оснащён гипердвигателем, — объясняла Крея, её голос был ровным, но в нём чувствовалась с трудом сдерживаемая боль. — Устройством, которое постоянно находится в слабом резонансе с Силой. Это необходимо для его работы — гипердвигатель манипулирует пространством-временем, а для этого нужна связь с квантовым полем. Первый корабль взорвался. Республиканский фрегат, его корпус разорвало изнутри вспышкой света, яркой как звезда. Обломки разлетелись во все стороны, врезаясь в соседние корабли. Через долю секунды второй. Мандалорский крейсер, его броня из бескара не помогла — взрыв шёл изнутри, из самого сердца корабля. Потом почти одновременно оставшиеся корабли. — Чудовищный сбой, вызванный генератором, привёл к катастрофическому коллапсу гиперпространственных полей всех двигателей в зоне поражения, — продолжала Крея. — Гипердвигатели не просто отключились. Они экстренно свернули свои поля, высвободив всю накопленную для прыжка энергию прямо внутри кораблей. По всей орбите, как цепная реакция, взрывались корабли. Один за другим. Десятками. Сотнями. Тысячами. От собственных силовых установок, которые больше не могли контролировать энергию, бушующую внутри них. — Флоты были уничтожены почти мгновенно, — тихо произнесла Крея. Алекс смотрел, как тысячи огненных вспышек расцветают в космосе. Каждая вспышка — корабль. Каждый корабль — сотни, тысячи жизней. Республиканские крейсеры, несущие десантные войска. Мандалорские дредноуты с их гордыми экипажами. Транспорты снабжения. Даже небольшие истребители — всё превращалось в огненные шары. — Сколько погибло? — прохрипел Алекс. Крея закрыла глаза: — Республиканский флот насчитывал около двух миллионов экипажа. Мандалорский — примерно полтора миллиона. Плюс вспомогательные суда, транспорты, корабли снабжения... Минимум четыре миллиона военных. Возможно, больше. Четыре миллиона жизней, погасших в течение нескольких секунд. — Но разумные... разумных можно заменить. Родятся новые. Вырастут. Научатся воевать. А вот эти знания... Её голос стал хриплым: — Мандалорцы потеряли последний шанс восстановить свою промышленность. Республика потеряла технологическую базу, которую хранили тысячелетиями. В один день обе цивилизации были уничтожены. Мы потеряли будущее. Теперь галактика будет питаться объедками былых знаний, не понимая их сути. — Это не просто крах. Это — конец Пути. Начало долгого, медленного угасания. *** Но это было ещё не всё. Настоящая Крея подняла руку, и изображение увеличилось, фокусируясь на центре катастрофы. Там, где когда-то было ядро планеты, теперь была... пустота. Но не обычная пустота космоса. Это было что-то другое. Что-то неправильное. — Энергетический выброс и разрыв пространства-времени были вторичны, — произнесла Крея. — Главным последствием стало нарушение целостности локального сектора квантового поля Силы. Алекс смотрел на пустоту и ощущал... то же, что он чувствовал на Коррибане, когда мчал на своём спидере от взрыва "Странника". — Рана в Силе, — тихо произнесла Крея. — Это не метафора. Это область, где сеть Силы была стёрта или повреждена, обнажив первичный, "ненастроенный" вакуум. Она увеличила изображение ещё больше, показывая молекулярный уровень. Алекс видел странные искажения в самой ткани пространства. Места, где квантовые поля вели себя неправильно, нарушая законы физики. — Для чувствительных к Силе существ это ощущается как слепота, холод и пустота, — объяснила Крея. — Потому что их способ взаимодействия с реальностью отключён. Это полное отсутствие Силы как таковой. Верена ошарашено сказала: — Это... это ужасно. Место, где Сила не существует? — Хуже, — ответила Крея. — Место, где Сила была насильственно удалена. Где живая ткань реальности была разорвана, оставив зияющую рану. Она опустила руку, и изображение вернулось к общему виду катастрофы: — Но это было не всё. Мидихлорианы. Они неуничтожимы. В их программе заложено пребывание в носителе с особыми генами. На изображении появились потоки света — миллиарды крошечных частиц, вырванных из тел умирающих. — Миллиард микроскопических симбионтов, связывавших людей с Силой, — продолжала Крея. — Все они были насильственно извлечены в момент смерти их носителей. Они устремились за пределы катастрофы. Алекс видел, как потоки мидихлориан движутся в космосе, собираясь вместе, формируя реки света. Она замолчала, и в тишине было слышно только тяжёлое дыхание Верены. — Все эти мидихлорианы не исчезли, — продолжила Крея после паузы. — Они хлынули потоком, концентрируясь, собираясь вместе. Они начали искать новых носителей. Они не любят быть сами по себе. Изображение показало, как потоки света начинают двигаться. Большая часть устремилась к одной точке. К одному кораблю на краю зоны поражения. — Когда множество существ умирает одновременно в одном месте, их мидихлорианы не рассеиваются, — объяснила Крея. — Они ищут ближайшие сосуды. Кого-то, кто сможет их доставить к новым носителям, которые соответствуют определенным критериям. Но они не слушают этот временный сосуд. Он просто переносчик. Камера приблизилась к кораблю. Небольшой разведывательный корвет, едва успевший отойти на безопасное расстояние от эпицентра. И внутри... — Митра Сурик, — произнесла Крея. — Она была ближе всех выживших к эпицентру, чтобы наблюдать за операцией и докладывать о её результатах. Реван доверял ей. Поток настиг её первой. Мидихлорианы хлынули в неё. Миллионы. Миллиарды. Больше, чем должно было быть в тысяче существ. Больше, чем могло вместить одно тело. Поток света окутал её, проник в каждую клетку, затопил каждый нерв. — В одно мгновение она получила мидихлорианы миллионов погибших существ, — голос Креи дрожал. — Стала живым проводником невообразимой силы. Человеческое сознание не предназначено для такой связи. Женщина на экране упала на колени. Её тело светилось изнутри — слишком много энергии, слишком много Силы для одного человека. Вокруг неё начали летать предметы, притягиваясь и отталкиваясь хаотично. Стены корабля трещали под давлением высвобождающейся энергии. — Она на мгновение превратилась в потенциального бога, сильнейшего из одарённых, — тихо произнесла Крея. — Но при этом не могла использовать Силу. Возможно, какой-то психологический блок. — Что... что с ней случилось потом? — прошептала Верена. Крея опустила руки, и видение начало меркнуть: — Митра полетела в Орден, а не к Ревану. С докладом о катастрофе. Она, как оказалось, была агентом Совета. Не зная ещё, что с ней произошло. Не понимая, чем она стала. *** Новая сцена от лица Митры. Храм джедаев. Зал Совета. Митра стоит в центре, окружённая мастерами. Джедаи отступают от неё, чувствуя что-то неправильное. — Совет тоже не понял, что с ней произошло, — рассказывала Крея. — Они выслушали доклад. Потом сказали, что есть признаки, что она применяла запрещённые техники. И приговорили её к отсечению от Силы. — Совет, не понимая истинной природы проблемы, просто изгнал её, — закончила Крея. — Лишили звания джедая. Запретили возвращаться в Орден. Отправили в изгнание. Видение погасло. Они снова оказались в некрополе под звёздным небом. *** Крея стояла спиной к ним, её плечи опущены. Впервые за всё время она выглядела... старой. Уставшей. Сломленной. Крея шагнула к ним, и пространство вокруг начало дрожать: — То, что носило тело Ревана, сказало, что у него есть база в неизведанных регионах. Её голос стал тише, почти шёпотом: — Катастрофа на Малакоре была не случайностью, но тщательно спланированной операцией. Уничтожить технологическую базу обеих цивилизаций. — После этого Реван сделал что-то из-за чего мы все потеряли сознание. И полетел вместе с нами прямо в лапы Вишиата — аватара древнего паразита. Реван вёз ему новых кандидатов для заражения. — И он встретил нас с распростёртыми объятиями.