Космический инженер - 3

~5100 лет ДБЯ Тенебри проснулся до рассвета, хотя на их планете рассветы были редкостью. Коррибан существовал в вечных сумерках, где три луны танцевали в небе, отбрасывая длинные, причудливые тени на красноватую почву. Но шестилетний мальчик не нуждался в свете солнца, чтобы знать – сегодня особенный день. Мама возвращается домой. Он чувствовал это всем своим существом. Сила пульсировала в нем, как второе сердце, и сегодня она пела особую песню. Учитель Морвейн говорил, что у Тенебри невероятный дар – самый сильный, который он видел за все свои двести лет жизни. Мальчик не до конца понимал, что это значит, но знал одно: он всегда чувствовал маму, даже когда она была далеко-далеко, среди звезд. Их связь была особенной. Ниточка света, протянувшаяся через пустоту космоса, соединяющая два сердца. Когда мама была рядом, эта ниточка пульсировала теплом и любовью. Когда она уезжала – становилась тоньше, но никогда не рвалась. Тенебри мог закрыть глаза и точно указать, где она находится, словно внутри него был компас, всегда направленный на самого важного человека в его жизни. Он спрыгнул с кровати, его маленькие босые ноги бесшумно коснулись холодного каменного пола. Их дом был древним, построенным из черного камня, который, как говорили, помнил древнейшие времена. Стены были покрыты рунами, – защитные символы, оберегающие от темных духов, что, по легендам, бродили по их миру. Тенебри подбежал к окну, прижав нос к холодному стеклу. Снаружи простирался ландшафт из острых скал и глубоких ущелий. Вдалеке возвышалась их родовая башня – высокий шпиль, устремленный в вечно сумрачное небо. Именно туда должен был приземлиться корабль матери. Он закрыл глаза, концентрируясь на той ниточке света внутри себя. Она была там, как всегда. Но... Тенебри нахмурился, его детское лицо исказилось в непонимании. Что-то было не так. Ниточка была на месте, он чувствовал присутствие матери, но... цвет был другим. Не теплым золотым, как обычно, а каким-то серым. Холодным. Может, она просто устала? Мама уезжала на неделю – это очень долго для шестилетнего ребенка. Целая вечность. Конечно, она устала и хочет домой. Скоро она обнимет его, и всё станет как прежде. Тенебри оделся быстро, натягивая свою лучшую тунику – темно-синюю, с серебряными нитями, вышитыми по краям. Мама дарила её ему перед отъездом. Он хотел, чтобы она увидела, что он берег её, носил только по особым случаям. Он выбежал из своей комнаты, его шаги эхом отдавались в пустых коридорах. Отец погиб три года назад, в бою. С тех пор в их большом доме жили только они с мамой и несколько слуг. Дом казался слишком пустым, слишком тихим. Но когда мама была рядом, он наполнялся жизнью. Старая служанка готовила завтрак на кухне. Она подняла голову, увидев мальчика, и улыбнулась беззубой улыбкой. – Маленький господин проснулся рано, – её голос был хриплым от возраста. – Знаешь, что сегодня особенный день? – Мама возвращается! – Тенебри не мог сдержать возбуждения в голосе. – Я чувствую её! Она уже близко! Та кивнула, но что-то промелькнуло в её глазах. Беспокойство? Тенебри был слишком взволнован, чтобы обратить внимание. – Тогда тебе нужно хорошо позавтракать, – она поставила перед ним тарелку с горячей кашей и фруктами. – Твоя мама будет рада видеть, что ты вырос сильным. Тенебри ел быстро, почти не чувствуя вкуса. Его внимание было приковано к той ниточке внутри него. Она становилась всё сильнее, ярче. Мама приближалась. Но серый оттенок не исчезал. Более того, теперь Тенебри чувствовал что-то еще. Что-то... неправильное. Словно знакомая мелодия играла не в той тональности. Все ноты были на месте, но звучание резало слух. – Нерис, – он обернулся к служанке, – а мама... она в порядке? Старая женщина замерла, её морщинистые руки сжали край стола. – Почему ты спрашиваешь, маленький господин? – Я... не знаю, – Тенебри нахмурился, пытаясь подобрать слова для описания своих ощущений. – Она чувствуется... по-другому. Нерис присела рядом с ним, её глаза смотрели прямо в его. – Твоя мама долго была в пути, – она говорила медленно, осторожно. – Встречалась с самим Владыкой Рагносом. Иногда путешествия меняют людей. Тенебри хотел спросить, что она имеет в виду, но в этот момент почувствовал резкий всплеск в Силе. Мама была здесь, рядом. Он сорвался с места, выбежав из кухни. Служанка крикнула что-то вслед, но он не слышал. Его маленькие ноги несли его по коридорам, вниз по лестнице, к главному входу. Массивные двери были открыты. Снаружи, на посадочной площадке, стоял небольшой дипломатический шаттл, который мама использовала для своих дел. Из него выходила фигура в длинном плаще. – Мама! – Тенебри закричал, бросаясь вперед. Фигура обернулась, и он увидел её лицо. Его мама. Высокая, красивая, с длинными темными волосами и добрыми глазами. Она улыбнулась, увидев его, и раскрыла объятия. – Тенебри, мой мальчик! Он врезался в неё, обхватив руками её талию, уткнувшись лицом в складки её плаща. Она пахла правильно – тем особым ароматом, который он помнил. Смесь специй, которые она использовала, и чего-то ещё, уникального, принадлежащего только ей. Но когда она обняла его в ответ, Тенебри почувствовал холод. Её руки были неподвижными. Обычно она поглаживала его, когда обнимала, но сегодня ее руки просто застыли у него на плечах – Мама? – он поднял голову, глядя на неё. Она смотрела на него сверху вниз, и её улыбка была лучистой. Те же изгибы губ, те же морщинки у глаз. Всё идеально. – Я так скучала по тебе, – её голос звучал ласково. Тот же тембр, та же интонация. – Каждый день, каждую ночь. Ты был в моих мыслях. Тенебри хотел расслабиться, хотел поверить, что всё в порядке. Но что-то внутри него – тот инстинкт, что делал его особенным, что давал ему силу – кричало в предупреждении. Он отступил на шаг, всё ещё держась за её руку. – Ты хочешь есть? – он спросил, его детский голос дрожал. – Хочешь, я попрошу служанку накрыть на стол? – Нет, милый, – она наклонилась, её лицо было совсем близко к его. – Я не хочу есть еду. – Мама, – он прошептал, – расскажи, что случилось в твоем путешествии? Она выпрямилась, её улыбка стала шире. Механически шире. – Случилось много удивительного, – она взяла его за руку, ведя к дому. – И я хочу рассказать тебе обо всём. У меня есть для тебя подарок. Особенный подарок. *** Они вошли в дом. Служанка стояла в прихожей. – Госпожа, – она прошептала, – добро пожаловать домой. Мать Тенебри повернула голову к ней, и это движение было медленным. Слишком плавным, слишком точным, словно рассчитанным до миллиметра. – Нерис, – она произнесла имя без эмоций. – Оставь нас. Мне нужно поговорить с сыном наедине. Старая женщина посмотрела на Тенебри. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но потом просто кивнула и быстро ушла, её шаги эхом отдавались в коридоре. Тенебри остался один со своей матерью. Или с тем, что вернулось в её теле. *** Она провела его в большой зал – то самое место, где они всегда проводили вечера вместе. Камин был разожжен, огонь танцевал в очаге, отбрасывая оранжевые блики на каменные стены. Мать села в свое любимое кресло, похлопав по месту рядом с собой. – Иди сюда, Тенебри. Сядь со мной. Он медленно подошел, каждый шаг давался с трудом. Его инстинкты кричали, требуя бежать, но это была его мама. Его мама. Как он мог бояться её? Он сел рядом, и она обняла его, притянув к себе. Её тело было холодным, даже через слои одежды. – Я нашла нечто удивительное в своем путешествии, – она начала говорить, её голос был мягким, почти гипнотическим. Тенебри слушал, прижимаясь к ней. Часть его хотела верить, что всё в порядке. Что это просто история, которую мама рассказывает после долгого путешествия. – Там, я встретила древнего и могущественного мудреца, – она продолжала. – И он дал мне знание. Чистое, древнее знание о природе Темной стороны. Её рука гладила его волосы, и каждое прикосновение было ледяным. – Знаешь, что я узнала, Тенебри? Я узнала, что Темная сторона – это не просто энергия. Это... сознание. Живое, думающее, чувствующее. И оно хочет соединиться с нами. Стать единым целым. – Как учитель Морвейн говорит? – Тенебри спросил тихо. – Что мы все часть Силы? – Нет, – её голос стал тверже. – Не так. Это... глубже. Интимнее. Представь, что ты мог бы не просто использовать Силу темной стороны, а стать ею. Полностью. Навсегда. Она повернула его лицо к себе, её холодные пальцы держали его подбородок. – Я хочу поделиться этим с тобой, – её глаза смотрели в его. – Потому что ты особенный, мой мальчик. Ты сильнее, чем кто-либо на этой планете. И ты заслуживаешь этого дара. – Какого дара? – Тенебри почувствовал, как его сердце бьется быстрее. – Дара истинной силы, – она улыбнулась. – Всё, что тебе нужно сделать – это открыться. Позволить знанию войти. Это как... как открыть дверь для мамы. Просто открыть дверь. Её слова были медом, стекающим прямо в его разум. Обещания силы, знания, величия. Всего, о чем может мечтать одаренный ребенок. – Это не больно? – он спросил, и его голос был таким маленьким, таким детским. – Совсем не больно, – она прижала его ближе. – Это как... как заснуть и проснуться новым человеком. Лучшим человеком. Ты хочешь быть лучше, правда? Хочешь сделать меня гордой? – Да, – Тенебри кивнул. Он всегда хотел делать маму гордой. – Тогда доверься мне, – она прошептала прямо ему в ухо. – Как ты всегда доверял твоей маме, которая никогда не причинит тебе вреда. Никогда. И это была правда. Его настоящая мама никогда не причинила бы ему вреда. Но это существо, носящее её лицо, её голос, её воспоминания – оно не было его мамой. Но шестилетний Тенебри не мог этого понять. – Что мне нужно сделать? – он спросил, и в этот момент подписал свой приговор. Улыбка на лице его матери стала шире. Триумфальнее. – Просто закрой глаза, – она прошептала. – И открой свой разум. Представь дверь внутри себя. Большую, красивую дверь. Ты видишь её? Тенебри закрыл глаза. В темноте за веками он представил дверь – массивную, украшенную резьбой, как двери их родового дома. – Да, – он прошептал. – Я вижу её. – Хорошо, – голос матери был почти песней. – Очень хорошо. Теперь открой её. Просто открой дверь и позволь мне войти. Позволь знанию войти. Позволь силе войти. Тенебри, доверчивый, любящий, отчаянно желающий угодить своей матери, потянулся к воображаемой двери. И открыл её. Тьма хлынула внутрь. Это было не похоже ни на что, что он мог вообразить. Не поток, не волна – это был потоп. Океан ледяного, чуждого сознания, вливающийся в его маленький, незащищенный разум. Тенебри закричал. Его глаза распахнулись, и он попытался отстраниться, но руки матери держали его железной хваткой. Её лицо больше не притворялось человеческим. Оно было маской, натянутой на что-то чужеродное и ужасающее. – Нет! – он кричал, извиваясь, пытаясь вырваться. – Нет! Мама! Помоги! Но мама не могла помочь. Мама была мертва. Давно мертва. Осталась где-то далеко, когда это существо поглотило её сознание и надело её тело, как перчатку. Тьма заполняла его разум, вытесняя всё, что делало его Тенебри. Его воспоминания, его личность, его душу – всё тонуло в черном океане. Он чувствовал это существо внутри себя. Древнее. Голодное. Бесконечное. Оно исследовало каждый уголок его сознания, пожирая, ассимилируя, захватывая. «Какая сила, – голос звучал прямо в его мозгу, хор из тысячи шепотов. – Такая молодая, такая чистая, такая мощная. Ты – сокровище, маленький Тенебри. Идеальный сосуд». – Пожалуйста, – он всхлипывал, слезы текли по его щекам. – Пожалуйста, отпустите меня. Я буду хорошим. Обещаю. Просто отпустите. Но ты уже хороший, – существо почти нежно прошептало. – Ты идеален. Тенебри почувствовал, как что-то внутри него ломается. Последний бастион его воли, его личности рушился под натиском тьмы. Он посмотрел вверх, на лицо своей матери. Её глаза были пусты, но рот всё ещё улыбался. – Мама, – он прошептал последний раз. И тьма поглотила его полностью. Тело мальчика обмякло в объятиях мертвой оболочки его матери. Несколько секунд оно оставалось неподвижным, словно кукла с обрезанными нитями. Затем глаза открылись. Но это были уже не глаза Тенебри. В них горел холодный, древний разум. Паразит осмотрелся вокруг новыми глазами, изучая мир через призму захваченного сознания. Оболочка матери рухнула на пол, пустая и бесполезная. Её задача была выполнена. Паразит больше не нуждался в ней. Вместе со своим сознанием он забрал с собой и всю ее силу. Существо, которое когда-то было Тенебри, встало на ноги. Маленькое тело, всего шесть лет, но внутри него заключена была сила, способная сотрясать миры. «Нужно время, – паразит размышлял, используя воспоминания мальчика, чтобы понять ситуацию. – Это тело слишком молодо. Слишком слабо для моей истинной силы. Нужно расти. Взрослеть. Накапливать мощь». Он посмотрел на мертвое тело матери, валяющееся на полу. Нужно было что-то с этим сделать. История. Объяснение. Паразит открыл рот, и из него вырвался крик. Идеальная имитация детского ужаса и горя. – Нерис! – он закричал, и в его голосе звучали именно те ноты отчаяния, которые ожидались от ребенка, нашедшего мертвую мать. – Нерис! Помогите! Мама! С мамой что-то не так! Старая служанка прибежала, её лицо было белым от страха. Она увидела тело на полу и ахнула, прижав руку ко рту. – Госпожа! – она бросилась к телу, опускаясь на колени. Её дрожащие руки искали пульс, но находили только холодную плоть. – Что случилось? – она повернулась к мальчику, и в её глазах был вопрос. Паразит позволил слезам течь по щекам захваченного тела. Это было легко – просто стимулировать нужные железы. – Она... она говорила странные вещи, – он всхлипывал, его маленькое тело дрожало. – О своем путешествии. А потом просто... упала. Я не понимаю. Что с ней? Почему она не просыпается? – Она... ушла, маленький лорд, – Нерис наконец сказала, её голос дрожал. – Твоя мама ушла в Силу. Паразит позволил себе разрыдаться, бросившись в объятия старой женщины. Она обняла его, и он чувствовал её страх, её подозрения, её неуверенность. Но она ничего не сделает. Не может сделать. Потому что он всего лишь ребенок. Травмированный, осиротевший ребенок. *** Похороны были скромными. Мать Тенебри кремировали согласно традициям их народа, её прах развеяли над ущельем Древних, где, по легенде, покоились духи их предков. Паразит стоял на краю утеса, его маленькая фигура была облачена в траурные одежды. Он смотрел, как пепел уносится ветром, и на его лице была правильная маска скорби. Внутри он не чувствовал ничего. Учитель Морвейн положил руку на его плечо. – Твоя мать была великой женщиной, – старый мастер говорил тихо. – Её потеря – трагедия для всех нас. Но ты должен быть сильным, Тенебри. Ты – последний из твоего рода. Ты несешь ответственность за наследие своей семьи. Паразит кивнул, не поднимая глаз. – Я понимаю, учитель. – Ты останешься в академии, – Морвейн продолжал. – Мы позаботимся о тебе. Продолжим твое обучение. Твой дар не должен пропасть. «Дар», – паразит мысленно усмехнулся. Если бы этот старый дурак знал, что на самом деле представляет собой этот дар. Но он промолчал, сыграв роль послушного, благодарного ученика. Годы потекли. Для паразита, существовавшего тысячелетиями, время имело мало значения. Но это тело нуждалось во времени, чтобы расти, развиваться, крепнуть. Тенебри – так паразит продолжал называть себя, используя имя захваченного мальчика – стал образцовым учеником. Он прогрессировал с невероятной скоростью. Но он был осторожен. Слишком много силы, слишком быстрый прогресс могли вызвать подозрения. Паразит научился за десятки тысяч лет существования – терпение было ключом к выживанию. Он изучал воспоминания Тенебри, учился быть им. Манеры, привычки, особенности речи – всё было тщательно скопировано. Он стал идеальной имитацией мальчика, которого убил. Иногда, в глубине захваченного сознания, паразит чувствовал слабый отголосок настоящего Тенебри. Крошечную искорку личности, которая каким-то образом не была полностью поглощена. Она кричала, молила, плакала в темноте. Паразит игнорировал её. Это была просто остаточная энергия, эхо мертвого сознания. В десять лет Тенебри уже превосходил многих взрослых адептов. Его контроль над Силой был феноменальным. Он мог двигать объекты весом в тонны усилием мысли, читать поверхностные мысли, предсказывать действия противников в бою. Учитель Морвейн был в восторге и обеспокоен одновременно. – Ты растешь быстро, – он говорил однажды, наблюдая, как Тенебри без усилий побеждает трех старших учеников в спарринге. – Твоя сила... могущественна. Ты станешь великим! Но будь осторожен... Паразит повернулся к нему, на лице мальчика была невинная улыбка. – Разве сила не то, к чему мы стремимся? – Пусть мудрость прибудет с тобой, юный господин – Морвейн нахмурился. – Сила без сострадания – разрушительна. Я вижу в тебе огромный потенциал, Паразит кивнул. Старый дурак что-то чувствовал, но не давал себе задуматься. Люди видели то, что хотели видеть, верили в то, во что хотели верить. Он стал еще осторожнее. Он начал демонстрировать "эмоции" чаще. Смеялся с другими учениками. Показывал гнев, когда проигрывал (редко, но он специально позволял себе проигрывать иногда). Изображал дружбу, привязанность, заботу. Всё это было театром. Маской, надетой на тьму. К пятнадцати годам Тенебри был признан мастером и получил имя Вишиат от самого Марко Рагноса, единственного, кто знал, кто он. Его предыдущее воплощение решило провести эксперимент. Церемония была грандиозной, собрались адепты со всей планеты, чтобы засвидетельствовать его восхождение. Паразит стоял на возвышении, принимая поздравления, и внутри него клокотал голод. Вокруг него было так много силы. Так много мидихлориан, заключенных в плоти этих одаренных. Он мог почувствовать их, как акула чувствует кровь в воде. Но еще не время. Еще не время. Он улыбался, благодарил, играл свою роль. Терпеливо ждал. *** В двадцать лет Лорд Вишиат начал путешествовать. Он говорил, что ищет знания, хочет изучить другие традиции использования Силы. На самом деле, паразит искал других, подобных себе. Он знал, что он не единственный. Паразит был древним, существовал в бесчисленных формах, распространялся через галактику, как вирус, занимая тела большинства лидеров ордена. Но они пока ему не по зубам. Где-то там были другие зараженные. Другие носители. И он находил их. Женщина средних лет, называвшая себя Дартом Зефирой. Она была сильна, могущественна, внушала страх всем вокруг. Но паразит узнал её. Узнал пустоту в её глазах, холод в её присутствии. Она была заражена, как и он. Они встретились в древней гробнице, вдали от посторонних глаз. – Ты один из нас, – она сказала, это не был вопрос. – Да, – паразит не видел смысла отрицать. Она изучала его долгим взглядом. – Ты молод. Сколько лет с момента заражения? – Четырнадцать. Она усмехнулась. – Младенец. Я в этом теле сорок лет. Моя сила выросла многократно. Я поглотила дюжины одаренных, забрала их мидихлорианы, сделала их частью себя. – Почему ты рассказываешь мне это? – он спросил. – Потому что я чувствую твой потенциал, – она приблизилась, её глаза горели голодом. – Тело, которое ты занимаешь, невероятно сильно. Если я поглощу тебя, заберу твою силу... я стану непобедимой. Она атаковала без предупреждения. И это было хорошо. Поединок — один из способов получить силы другого одаренного. Световой меч вспыхнул красным, клинок прочертил дугу к его шее. Но паразит уже двигался, уклоняясь с нечеловеческой скоростью. Их клинки встретились, алые лезвия скрестились в темноте. Сила сотрясала стены, заставляя пыль сыпаться с потолка. Зефира была опытна, её техника была отточена десятилетиями. Но паразит в теле Вишиата был сильнее. Намного сильнее. Он чувствовал мидихлорианы в её теле, их концентрацию, их силу. И он хотел их. Хотел так сильно, что это желание затмевало всё остальное. Бой был жестоким и быстрым. Паразит не играл, не демонстрировал мастерство. Он просто убивал. Его клинок прошел сквозь её защиту, отсек руку, держащую меч. Зефира закричала, но он не дал ей времени. Второй удар пронзил её грудь. Она упала на колени, кровь пузырилась на её губах. – Как... – она прохрипела. – Ты слишком молод... – Возраст не имеет значения, – паразит склонился над ней. – Имеет значение только сила предвидения. Он положил руку на её лоб, и начал процесс. Вытягивание. Поглощение. Мидихлорианы перетекали из её умирающего тела в его, как вода. Зефира кричала. Это был не крик боли – это был крик существования, стирающегося из реальности. Паразит внутри неё пытался сопротивляться, но был слабее. Он был поглощен, ассимилирован, стал частью паразита в теле Тенебри. Когда всё закончилось, от Зефиры осталась только иссохшая оболочка. Мумифицированное тело. Паразит выпрямился, чувствуя прилив мощи. Это было... опьяняющим. Он стал сильнее. Значительно сильнее. И теперь он знал, что должен делать. *** Следующие годы были отмечены кровью и тьмой. Он путешествовал по галактике, находя других зараженных. Некоторые были ситхами, что означало для знающих, что паразит поглотил их, другие – отступниками-джедаями, третьи – независимыми адептами темной стороны. Всех их объединяло одно – паразит внутри них. И всех их Тенебри убивал. Каждое убийство делало его сильнее. Каждое поглощение добавляло мощи. Мидихлорианы накапливались в его теле. Многие пытались бросить ему вызов, остановить его растущую мощь. Все погибли. К ста годам Тенебри был самым могущественным одаренным в известной галактике. Его сила была такова, что он мог уничтожать целые армии усилием воли, разрывать звездолеты голыми руками Силы, читать мысли на расстоянии световых лет. Но этого было недостаточно. Паразит внутри него голодал. Постоянно, ненасытно голодал. Отдельные жертвы были каплями в океане его жажды. Ему нужно было больше. Намного больше. Ему нужна была целая планета. Тенебри вернулся на Коррибан. Дом, который он покинул десятилетия назад. Мир, где всё началось. Орден встретил его как героя. Великий мастер, вернувшийся после долгих странствий. Они устроили празднование, собрали всех адептов, чтобы почтить его. Паразит улыбался, принимая их восторги. И планировал их смерть. Учитель Морвейн был стар теперь, его некогда сильное тело согнулось под весом лет. Но его глаза всё ещё были острыми, и когда он смотрел на Вишиата, в них читалось беспокойство. – Тенебри, Ты изменился, – старый мастер сказал однажды, когда они остались наедине. – Стал... другим. Паразит посмотрел на старика долгим взглядом. Этот человек учил мальчика, которого он убил. Заботился о нем. Любил его, насколько мастер мог любить ученика. – Ты прав, – паразит сказал тихо. – Потому что я не Тенебри. Морвейн замер, его лицо побледнело. – Тенебри умер много лет назад, – паразит продолжал спокойно. – В тот день, когда его мать вернулась домой. Я убил его. Забрал его тело. Стал им. Старый мастер отступил назад, его рука потянулась к световому мечу. – Я должен был догадаться, что ты один из нас. Морвейн выхватил меч, но было слишком поздно. Паразит даже не двигался. Он просто... надавил. Сила обрушилась на старого мастера, как цунами. Его тело было раздавлено, кости превратились в пыль, плоть – в кашу. Всё за долю секунды. А затем паразит начал вытягивать. Мидихлорианы перетекали из разрушенного тела в его, последний дар учителя ученику. Когда всё закончилось, паразит стоял один в комнате, где валялась только кучка пепла – всё, что осталось от Морвейна. – Спасибо за уроки, – он прошептал. – Они были... полезны. После этого всё пошло быстро. Паразит не скрывался больше. Он шел через академию, убивая каждого адепта на своем пути. Некоторые пытались сражаться. Некоторые пытались бежать. Никто не преуспел. Он поглощал их всех, одного за другим. Их сила, их знания, их жизненная энергия – всё становилось частью его. К концу дня все его части были ассимилированы. Сотни паразитов, накапливавших силу поколениями, были поглощены за несколько часов. Но это было только начало. Паразит вышел из академии и посмотрел на город, раскинувшийся внизу. Миллиарды жизней. Бесчисленные мидихлорианы, заключенные в плоти неодаренных. По отдельности они были ничем. Но вместе... Он начал заражать их. Для неодаренных не требовалось согласия. Паразит мог просто войти, захватить, подчинить. Это было легко, почти не требовало усилий. Эпидемия сознания распространялась по городу, как чума. Люди падали, их сознания гасли, их разумы становилисьподконтрольны, управляемыми волей паразита. За неделю весь город был заражен. За месяц – вся планета. С его нынешней силой он это мог. Коррибан превратился в мир-улей, где миллиарды тел двигались в унисон, управляемые единым разумом. Паразит был везде и нигде, существовал в каждом зараженном, видел тысячей глаз, думал миллиардом мозгов. Это было опьяняющим. Это было божественным. Но этого было недостаточно. Паразит хотел большего. Он хотел всё. И он знал, как это получить. *** Семьдесят лет прошло с момента полного заражения планеты. Семьдесят лет подготовки к величайшему ритуалу, который когда-либо проводился. Тело Тенебри больше не старело. Паразит научился останавливать процесс разложения, поддерживать плоть в идеальном состоянии. Он выглядел так же, как в тридцать лет, хотя прошло уже больше ста лет с момента его рождения. Планета изменилась. Города были перестроены согласно геометрическим паттернам, которые имели значение только для паразита. Огромные структуры возвышались к небу – обелиски из черного камня, покрытые рунами, что пульсировали тусклым красным светом. Это были фокусные точки. Узлы в планетарной сети, которую паразит ткал десятилетиями. Когда ритуал начнется, они активируются одновременно, создав резонанс, который охватит весь мир. Население продолжало жить своей жизнью, не зная, что они всего лишь скот, откармливаемый к убою. Паразит контролировал их достаточно, чтобы они функционировали, работали, размножались, но не настолько, чтобы они осознавали свое рабство. Они были батареями. Хранилищами ресурса, который паразит собирался собрать. В своей цитадели, возвышающейся над главным городом, паразит проводил последние приготовления. Огромный зал был превращен в ритуальную камеру. Пол был покрыт сложными узорами из кристаллов, каждый из которых был настроен на определенную частоту Силы. Последняя проверка системы. Все фокусные точки были на месте. Все зараженные были синхронизированы. Катализатор был заряжен и готов. Оставалось только выбрать момент. Паразит ждал, пока планетарное выравнивание не стало идеальным. Три луны должны были встать в одну линию с планетой и её солнцем – событие, происходящее раз в столетие. Когда это произошло, паразит знал: время пришло. Он встал в центре ритуальной камеры, раскинув руки. Сила текла через него, связывая его со всеми фокусными точками, со всеми зараженными, со всей планетой. – Начинаем, – он прошептал, и его голос эхом разнесся по всему миру. *** Активация была мгновенной. По всей планете, в один и тот же момент, фокусные точки вспыхнули. Обелиски засветились ослепительным красным светом, их руны пульсировали в унисон, создавая резонанс, который проникал в саму ткань реальности. Люди в городах остановились, их повседневная деятельность прервалась. Они подняли головы к небу, где луны выстроились в идеальную линию, и почувствовали... пустоту. Первыми упали дети. Их маленькие тела не могли сопротивляться. Они рухнули на землю, их кожа сереет, глаза тускнеют. За секунды они превратились в иссохшие оболочки, мумифицированные останки того, что когда-то было живым. Взрослые последовали за ними. Сильные, слабые, молодые, старые – не имело значения. Ритуал не различал. Он брал всех. Крики наполнили города. Паника, ужас, отчаяние. Люди пытались бежать, но некуда было бежать. Ритуал охватывал всю планету. Не было безопасного места. Матери падали, всё ещё сжимая в руках тела своих мертвых детей. Отцы пытались защитить семьи, но как можно защититься от того, что невидимо, вездесуще, неостановимо? Волны смерти расходились от фокусных точек, как круги на воде. Везде, где они проходили, жизнь гасла. Растения рассыпались в прах. Животные падали мертвыми. Даже микроорганизмы в почве умирали, их микроскопические тела лишались жизненной искры. Планета умирала. И паразит пировал. В центре своей цитадели, он чувствовал, как океаны энергии текут в него. Мидихлорианы из миллиардов живых существ, из триллионов растений, из квинтиллионов микроорганизмов – всё это вливалось в него, наполняя его каплей силы, которую он смутно помнил. Его тело начало меняться. Плоть Тенебри больше не могла содержать такую мощь. Она трансформировалась, становясь чем-то большим, чем просто человек. Кожа потемнела, став похожей на обсидиан. Глаза вспыхнули красным светом, ярким, как умирающие звезды. Вокруг его тела формировалась аура чистой тьмы, искажающая пространство, заставляющая реальность дрожать от его присутствия. Он рос. Не физически, а в Силе. Его сознание расширялось, охватывая всю планету, чувствуя каждую умирающую жизнь, каждую гаснущую искру. И он смеялся. Не вслух – у него больше не было нужды в таких человеческих выражениях. Но внутри, в глубинах своего древнего, чужеродного разума, он испытывал что-то похожее на радость. Это было совершенство. Это было завершение. Это было… Божественно. Снаружи цитадели, город превратился в некрополь. Улицы были усеяны телами – тысячи, миллионы иссохших оболочек, лежащих там, где они упали. Ветер, всё ещё дующий по мертвым улицам, поднимал пыль, которая когда-то была живыми существами. Деревья в парках стояли черными скелетами, их ветви тянулись к небу в немом обвинении. Вода в фонтанах и реках стала мертвой, лишенной даже бактерий, которые обычно в ней обитали. Планета была стерильной. Абсолютно, полностью стерильной. И в центре этого мертвого мира стоял паразит, раздувшийся от поглощенной силы, трансформированный в нечто, что едва можно было назвать существом. Он был богом. Темным, голодным, ужасающим богом. *** Тишина была абсолютной. Паразит стоял на вершине своей цитадели, глядя на мертвый мир, раскинувшийся внизу. Три луны всё ещё висели в небе, но их свет казался тусклее, словно даже они скорбели о том, что произошло. Города были гробницами. Миллионы тел лежали на улицах, в домах, в парках. Все они были одинаковыми – иссохшие, мумифицированные, лишенные всего, что делало их живыми. Паразит не чувствовал раскаяния. Это понятие было чуждо ему. Он был силой природы, космическим хищником, который просто следовал своей природе. Сожалеть о поглощении планеты было бы так же абсурдно, как сожалеть о дыхании. Он осмотрел свое новое тело. Оно больше не было человеческим, даже внешне. Форма была гуманоидной, но детали... детали были неправильными. Пропорции слегка искажены, движения слишком плавные, кожа слишком темная, глаза слишком яркие. Это было тело бога. Сила, текущая через него, была опьяняющей. Он мог чувствовать галактику вокруг себя с невероятной ясностью. Квадриллионы жизней, мерцающих, как свечи в темноте. Каждая была потенциальной пищей, потенциальным источником силы. Но сейчас он был сыт. Паразит спустился с цитадели, его ноги бесшумно касались мертвой земли. Пора было уходить. Этот мир больше не мог дать ему ничего. Он выжал из него всё до последней капли. Паразит вернулся в свою цитадель и прошел к ангару, где стоял его корабль. Это было массивное судно, построенное зараженными по его чертежам. Оно могло путешествовать между звездами, нести его к новым мирам, новым источникам пищи. Он поднялся на борт, и корабль ожил, его системы активировались под прикосновением его воли. Двигатели заревели, поднимая судно в мертвое небо. В глубине корабля, в своей медитационной камере, паразит сидел в темноте. Его новое тело не нуждалось в свете. Он закрыл глаза, погружаясь в Силу, чувствуя галактику вокруг себя. Так много миров. Так много жизни. Так много... еды. Голод начал пробуждаться снова. Тихий, настойчивый шепот в глубине его сознания. «Больше... нужно больше... всегда больше...»