Космический инженер - 3

Коридоры флагмана повстанцев гудели привычным шумом жизнеобеспечения, но Алекс почти не замечал этого фонового звука. Три дня, как Люк Скайуокер вернулся без руки. Алекс шёл по знакомому маршруту к стыковочному узлу, где его ждал собственный корабль. Встреча с Люком в коридоре казалось случайной, но Алекс давно хотел поговорить с ним и предвидел его появление. Парень выглядел... опустошенным. Не физически — бакта-камера сделала своё дело, а новый кибернетический протез работал безупречно. Но в голубых глазах Скайуокера читалась такая глубокая усталость, словно он постарел на десять лет за эти несколько дней. — Люк, — окликнул его Алекс, когда их пути пересеклись у лифта. — Как дела? Рука не беспокоит? Люк машинально сжал и разжал пальцы протеза, наблюдая за плавными движениями синтетических мышц . — Нет, всё в порядке. Медики отлично поработали. — Голос его звучал ровно, но Алекс слышал в нем едва заметную пустоту. — А ты куда направляешься? — К себе на корабль. Хотел открыть бутылку хорошего кореллианского виски. — Алекс изучал лицо Люка, замечая напряжение в уголках глаз, сжатые челюсти. — Составишь компанию? Люк колебался несколько секунд, затем кивнул. Они спустились к стыковочному узлу молча. Корабль встретил их приглушенным освещением и запахом кожаной обивки. Алекс провел Люка в небольшую гостиную, где создал что-то вроде личного убежища. Мягкие кресла, небольшой столик из настоящего дерева с Кореллии, полки с кристаллами данных и различными сувенирами с десятков миров. — Присаживайся, — Алекс жестом указал на одно из кресел, а сам направился к бару в углу комнаты. — Может позовём Лею? — Нет, она... — Люк опустился в кресло, словно нес на плечах невидимый груз. — Она занята. Но я отправлю ей приглашение. Алекс достал из бара бутылку двадцатилетнего кореллианского виски и два стакана. Янтарная жидкость плескалась в бутылке, отражая свет настольной лампы. — Расскажи мне, что случилось на Беспине, — сказал он, наливая виски. — Я слышал обрывки от других, но хотел бы услышать от тебя. Люк принял стакан, но не стал пить сразу. Он смотрел в золотистую глубину напитка, словно там можно было найти ответы на мучившие его вопросы. — Хан... — начал он тихо. — Вейдер заморозил его в карбоните. Я видел, как это происходило. Лея кричала, а я ничего не мог сделать. Ничего. — Карбонит? — Алекс поднял бровь, делая небольшой глоток виски. Технология заинтересовала его — он слышал о промышленном применении карбонитной заморозки, но использование ее на живых существах было чем-то новым. — Это же промышленная технология. Как Империя приспособила ее для... — Для пыток? — Люк горько усмехнулся. — Они тестировали процесс на Хане перед тем, как... перед тем, как доставить меня Императору. Алекс отложил свой стакан. В голосе Люка звучала такая боль, что хотелось что-то сказать, как-то помочь, но он понимал — иногда нужно просто выслушать. — Вейдер знал, что я прилечу, — продолжал Люк, наконец отпив из стакана и поморщившись от крепости напитка. — Он предвидел моё появление. И я... я попался... Наставник предупреждал меня. Говорил, что я не готов, что мой путь ведет к страданиям. Но я не послушал. — Ты не мог оставить друзей в беде, — тихо сказал Алекс. — Это делает тебя человеком, а не слабаком. — Алекс не стал пока расспрашивать о наставнике. — Человеком? — Люк поднял глаза, и в них плескалась горечь. — Я сражался с ним, Алекс. С Дартом Вейдером. И он... он играл со мной, как хищник с дичью. Я думал, что научился чему-то, что стал сильнее. Но он разделался со мной, словно я был ребенком с игрушечным мечом. Алекс внимательно слушал. Тот факт, что Люк вообще остался жив после встречи с одним из самых опасных разумных в галактике, говорил о многом. — Он отрубил мне руку, — Люк машинально коснулся протеза. — Загнал в угол над реакторной шахтой. И тогда... тогда он сказал мне правду. Голос Люка дрогнул, и он сделал большой глоток виски, словно пытаясь заглушить боль. — Какую правду? — спросил Алекс. — Что он мой отец. — Слова вырвались из груди Люка, как признание в убийстве. — Дарт Вейдер — это Энакин Скайуокер. Мой отец. Тот самый герой Войн клонов, о котором мне рассказывал Бен. Люк поставил стакан на столик с такой силой, что виски расплескался. — А Бен... Бен лгал мне всё это время. Он говорил, что Вейдер убил моего отца. Что Энакин Скайуокер был предан и убит своим учеником. Но это неправда! Они один и тот же человек! В голосе Люка звучала не только боль, но и ярость — глубокая, жгучая злость на того, кого он считал наставником и другом. — Я доверял ему, — продолжал он, вставая и начиная ходить по комнате. — Бен был для меня... он заменил мне отца. А он лгал. Все время лгал. Люк остановился у иллюминатора, глядя в звёздную пустоту. — Как я могу теперь доверять кому-то? Если даже Бен.. Алекс молчал несколько минут, обдумывая слова. То, что он собирался сказать, могло изменить представление Люка о многих вещах. Но парень заслуживал правды — настоящей правды, а не полуправды и уклончивых формулировок. — Люк, — сказал он наконец. — А что, если Бен говорил правду? Настоящую правду? Люк резко обернулся. — О чём ты говоришь? Вейдер сам сказал мне... — Что он твой отец. Да, я не сомневаюсь в этом. — Алекс подался вперед. — Но это не значит, что Энакин Скайуокер жив. — Не понимаю. Алекс откинулся обратно в кресле. — Расскажи мне, что ты знаешь о тёмной стороне Силы? Люк нахмурился. — То, чему учил наставник. Что она соблазняет, развращает. Что она питается гневом, страхом, ненавистью. Что, однажды ступив на тёмный путь, почти невозможно с него сойти. — Всё это правда, но упрощенная, — Алекс покрутил пальцем в воздухе. — Тёмная сторона — это не просто философия или образ мышления. Это... паразит. Вирус сознания, если хочешь. — Вирус? — Представь себе болезнь, которая поражает не тело, а разум. Она проникает в сознание одаренного, используя его слабости — страхи, сомнения, гнев. Они как бы открывают дверь в твою душу. Когда дверь же открыта, то вирус подменяет собой личность, создавая новую, подчинённую тёмной стороне. А истинная личность... она оказывается заперта где-то глубоко внутри. Люк медленно вернулся к креслу, его лицо побледнело. — Ты хочешь сказать, что мой отец... — Фактически твой отец умер в тот день, когда Палпатин завершил его обращение. — Алекс говорил мягко, но твердо. — Энакин Скайуокер действительно мёртв, как и говорил Бен. То, что носит его тело, его лицо, его воспоминания — это нечто другое, нечто что использует оболочку твоего отца. — Но тогда... — Люк сжал кулаки. — Тогда получается, что мой отец не предавал джедаев? Он не убивал детей в Храме? — Не он. Его тело, его сила — да. Но не он сам. — Алекс закрыл книгу. — Энакин Скайуокер погиб, Люк. Пал, как и все джедаи. Люк откинулся в кресле, словно с него сняли тяжелый груз. — Значит, Бен не лгал... — Он говорил правду. Возможно, не всю, но правду. Твой отец был хорошим человеком, героем. И он был убит — не световым мечом, но чем-то гораздо более страшным. Они сидели в молчании несколько минут. Алекс наблюдал, как Люк переваривает новую информацию, как меняется выражение его лица. Боль никуда не делась, но теперь к ней примешивалось что-то еще — понимание, а может быть, даже облегчение. — Алекс, — сказал наконец Люк. — А что, если он все еще там? Где-то внутри? Что, если Энакин Скайуокер не полностью мертв? Алекс долго молчал. Этот вопрос он задавал себе много раз, изучая природу тёмной стороны. — Возможно, — сказал он осторожно. — Я знал одного джедая... Он тоже был заражен, но сумел сопротивляться. Даже отрезал себя от Силы, чтобы не дать вирусу полный контроль. — И что с ним стало? — Все закончилось плохо, — Алекс покачал головой. — Очень плохо. Постоянная борьба с самим собой, изоляция от Силы... это сводит с ума. Но этот джедай успел выполнить свою роль в борьбе с тёмной стороной. Люк наклонился вперед. — Но есть шанс? Теоретически? — Гипотетически... может быть. Но это потребовало бы невероятной силы воли. И внешнего воздействия — чего-то, что могло бы пробудить заглушенную личность. — Алекс посмотрел на Люка внимательно. — Почему ты спрашиваешь? — Вейдер, он говорил со мной, — тихо сказал Люк. — Он говорил, что мы можем свергнуть Императора, править галактикой как отец и сын. Но в его голосе... там было что-то еще. Не только жестокость и власть. Что-то... человеческое. — Это могла быть ловушка, — предупредил Алекс. — Вирус использует любые средства для достижения цели. Он мог имитировать отцовские чувства, чтобы склонить тебя к падению. — Возможно, — Люк кивнул. — Но что, если нет? Алекс понимал, о чем думает молодой джедай. Надежда — страшная вещь. Она может дать силы для невозможного, но может и привести к гибели. — Люк, я должен кое-что тебе сказать, — Алекс сделал паузу. — То, что произошло между тобой и Вейдером на Беспине... ты не понимаешь, насколько тебе повезло остаться в живых. — Повезло? — Люк горько усмехнулся. — Он отрубил мне руку. Это ты называешь везением? — Да, именно так. — Алекс наклонился вперед. — Люк, ты сражался с одним из самых опасных существ в галактике. С тем, что истребило весь Орден джедаев. У тебя не было ни единого шанса против него в честном бою. — Я знаю, что я слаб... — Нет, ты не понимаешь. — Алекс покачал головой. — Энакин был сильнейший одаренный ордена, который сражался в Войнах клонов, он убил сотни джедаев. Вирус захватил весь его опыт и умение обращаться с Силой. И приумножил это... А ты... сколько у тебя было настоящих поединков на световых мечах? Люк задумался. — Практически ни одного. Только тренировочные бои с дроидом на корабле, да урок с Беном... — Именно. А теперь подумай — почему ты всё ещё жив? Почему Вейдер не убил тебя в первые же секунды боя? — Он... он играл со мной? — Он позволил тебе сбежать, — твёрдо сказал Алекс. — По какой-то причине ему было нужно, чтобы ты остался жив. Ты должен задать себе вопрос о причине... Люк долго молчал, переваривая эти слова. Наконец он поднял глаза на Алекса. — Ты много знаешь об этом. О тёмной стороне, о том, как она работает. Откуда? Алекс почувствовал, как напрягся. Он не хотел раскрывать Люку всю правду о себе — пока не время. Но парень заслуживал хотя бы частичного ответа. — Я изучаю это уже много лет, — сказал он осторожно. — Я всю жизнь пытаюсь понять, что произошло с галактикой. Как целый Орден мог пасть так быстро. И чем больше я узнавал, тем яснее становилось, что это была не просто политическая интрига. — Ты думаешь, Император тоже заражён этим... вирусом? — Да. Но вряд ли от него еще осталась прежняя личность. И я уверен, что заражены еще очень многие. Люк встал и снова подошел к иллюминатору. — Значит, чтобы по-настоящему победить, недостаточно убить Императора и Вейдера? — Нужно уничтожить сам источник заражения. Разорвать цепь передачи. — Алекс тоже встал. — Но это... это задача не для одного человека, Люк. — А если я не один? — Люк обернулся. — Ты сказал, что изучаешь это. Может быть, мы могли бы... — Люк, — Алекс поднял руку, останавливая его. — Этим я и занимаюсь. Как ты думаешь, что я здесь делаю? Я собираю разумных по всей галактике, тех кто способен на действие. — А что мне делать? — В голосе Люка звучало отчаяние. — Как мне стать достаточно сильным, чтобы противостоять им? — Продолжай учиться, — сказал Алекс. — Ты говорил, что у тебя есть наставник? — Да, один древний мастер. Великий воин. — Люк кивнул. — Он был очень недоволен, когда я улетел спасать друзей. Сказал, что я повторяю ошибки отца. — Как зовут этого мастера? Люк с десяток секунд молчал, думая, стоит ли говорить? Потом всё же рещился. — Йода. — Покажи мне, чему он тебя научил, — попросил Алекс, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. Люк колебался. — Здесь? На корабле? — Почему нет? Просто простые упражнения. Мне интересно посмотреть на джедайские техники. Люк пожал плечами и протянул руку к столику. Стакан с виски медленно поднялся в воздух, повис на несколько секунд, затем плавно опустился обратно. Затем он сосредоточился, и Алекс почувствовал, как тот пытается прочитать его эмоции через Силу — неумело, грубо, но с заметным потенциалом. — Неплохо, — сказал Алекс, хотя внутренне отметил десятки ошибок в технике. — Сколько времени ты провел с Йодой? — Несколько недель. — Люк опустил руку. — Он говорил, что мне нужны годы обучения, но времени не было. Хан и Лея... — Ты поступил правильно, — заверил его Алекс, прикрыв глаза. — Близкие удерживают нас от некоторых решений. Это сила. — Он говорил обратное. Что привязанности ведут к страданию. — Старая джедайская догма, — Алекс покачал головой. — Она не учитывает того, что наши связи могут быть источником силы, а не только слабости. Твой отец пал не потому, что любил, а потому, что открыл сознание, поддавшись страху. Люк задумчиво кивнул. — Йода говорил нечто подобное. Что страх — путь к тёмной стороне. — Он прав. Но не полностью. — Алекс вернулся к креслу. — Страх, гнев, ненависть — это всё эмоции, которые может испытывать любой разумный. Проблема не в самих эмоциях, а в том, как ими пользуется тёмная сторона. — Как вирус использует симптомы болезни? — Именно. — Алекс кивнул. — Поэтому так важно понимать природу врага. Сложно победить то, чего не понимаешь. Они еще долго сидели и разговаривали. Люк рассказывал о своем обучении у Йоды, о странных видениях, которые посещали его в пещере на Дагобе. Алекс слушал внимательно, отмечая детали, которые могли пригодиться в будущем. Постепенно напряжение спадало с лица молодого джедая, боль в глазах сменялась чем-то более светлым — не надеждой пока, но хотя бы пониманием. *** Когда Люк наконец ушел, Алекс остался один в своей каюте. Он долго сидел в кресле, обдумывая разговор. Йода. Последний из великих мастеров, хранитель древних знаний. Возможно, что встреча с Йодой была необходима. Алекс поднялся и прошел в свою спальню, где в углу на небольшом возвышении стояла медитационная подушка. Он редко позволял себе такую роскошь — заглядывать далеко в будущее было опасно, особенно для одаренного его уровня. Слишком легко было привлечь нежелательное внимание, слишком просто оставить след в потоках Силы, который могли засечь имперские адепты. Но сейчас ему нужны были ответы. Алекс сел в позу лотоса, закрыл глаза и начал погружаться в медитацию. Сначала он ощутил привычное тепло Силы, разливающееся по телу, затем его сознание начало расширяться, выходя за пределы физической оболочки. Мир вокруг растворился, уступив место бескрайнему океану возможностей. Потоки времени текли перед его внутренним взором, словно светящиеся нити, сплетающиеся в сложный узор судьбы. Каждая нить представляла собой цепочку событий, каждое пересечение — момент выбора, который мог изменить ход истории. Алекс осторожно коснулся одной из ближайших нитей. Перед ним развернулось видение: он остается на флагмане, продолжает свою работу в тени. Люк возвращается к Йоде самостоятельно, завершает обучение. Но что-то идет не так — в видении мелькают образы битвы, Люк потом является ему с янтарными радужками глаз…. Эта ветвь будущего окрашена в тёмные тона поражения. Алекс отстранился от видения и потянулся к другой нити. Здесь он видит себя открыто присоединившимся к Альянсу, сражающимся бок о бок с повстанцами. Но эта картина тоже мрачна — имперские силы обрушиваются на Терсик. Звёздные разрушители окружают его дом, и планета озаряется вспышками взрывов. Третья нить показала ему путь осторожности — он продолжает действовать через посредников, никогда не раскрывая истинной природы своих способностей. Эта ветвь тянется дальше других, но и в ней чувствуется что-то незавершенное, словно важный элемент головоломки остаётся потерянным. Алекс углубился дальше в поток времени, ища нить, которая привела бы его к Йоде. Когда он нашел ее, видение развернулось с кристальной четкостью. Он видит себя пилотирующим «Звенящий клинок» через гиперпространство. Звезды превращаются в линии света, а затем снова обретают форму точек, когда корабль выходит из гиперпрыжка у небольшой планеты, окутанной туманами. Дагоба — мир болот и гнили. Корабль входит в атмосферу, прорезая густые облака. Внизу простирается бесконечное море зеленых болот, прерываемое лишь редкими островками твёрдой земли. Воздух густой, влажный, насыщенный жизнью и чем-то еще — Силой, которая пропитала саму планету. Алекс сажает корабль на одну из кочек, твёрдую настолько, чтобы выдержать вес «Звенящего клинка». Двигатели шипят, остывая во влажном воздухе, а вокруг поднимается пар. Звуки болота — кваканье, плеск, шорохи невидимых существ — окутывают корабль, словно планета приветствует его. Он открывает люк и выходит наружу. Воздух Дагобы обволакивает его, тёплый и влажный, пахнущий разложением и новой жизнью одновременно. Под ногами хлюпает мягкая земля, покрытая мхом и опавшими листьями. Вокруг поднимаются древние деревья, их корни уходят глубоко в болотную воду, а кроны теряются в тумане. И тогда он видит его. На соседней кочке, не более чем в десяти метрах от места посадки, сидит небольшая фигурка. Сначала она кажется просто частью болотного пейзажа — старый пень или причудливо изогнутый корень. Но затем фигурка шевелится, и Алекс понимает, что это живое существо. Маленький, не выше метра ростом, покрытый редкими седыми волосами. Кожа зеленоватая, морщинистая от возраста, но глаза... глаза полны древней мудрости и силы, которая могла бы сдвинуть горы. Он сидит, опершись на посох из болотного дерева, и кажется, что он был здесь всегда, как часть самой планеты. Йода. Великий мастер джедаев медленно открывает глаза, и его взгляд встречается со взглядом Алекса через пространство и время. Улыбка появляется на древнем лице — не удивлённая, а скорее удовлетворённая, словно давно ожидаемое событие наконец произошло. — Жду давно я тебя, — говорит Йода, и его голос звучит в видении с кристальной четкостью. — Прилетай. Будет это полезно для тебя. Видение внезапно оборвалось , и Алекс резко открыл глаза. Сердце бешено колотилось в груди, а по спине стекал холодный пот. Он чувствовал, как отголоски видения еще пульсируют в его сознании, а слова Йоды эхом отдаются в памяти. Он почувствовал, что я за ним наблюдаю, — понял Алекс со смесью восхищения и тревоги. Даже через потоки времени, даже в видении — его чувствительность к Силе настолько велика, что он засёк мое присутствие. Это было одновременно впечатляющим и пугающим. Если Йода мог обнаружить его наблюдение через временные потоки, то что помешает имперским адептам сделать то же самое? Алекс мысленно пообещал себе быть крайне осторожным с будущими попытками предвидения. Слишком многое поставлено на карту, чтобы рисковать раскрытием. Но решение уже созрело в его сознании. Видение было слишком ясным, слишком определённым, чтобы его игнорировать. Йода ждёт его — не просто ждёт, а давно ждёт, словно их встреча была предопределена силами, которые превышают понимание даже самых мудрых.