Космический инженер - 3

Лаборатория напоминала странную смесь медицинского центра и храма древних технологий. Десятки мониторов отображали нейронные карты и биометрические данные, а в центре помещения возвышался саркофаг из армированного пластика. Внутри, в карбоните была заключена фигура женщины. Алекс сидел в удобном кресле рядом с криокапсулой, держа в руках дымящуюся чашку кафа. Напротив него профессор Велл устроилась с собственной чашкой и тарелкой печенья, которое она методично ела. Между ними на небольшом столике лежали датапады с результатами первичного сканирования. — Знаете, — сказала Велл, откусывая кусочек печенья, — я провела всю жизнь, изучая сознание, но никогда не видела ничего подобного. Алекс отпил каф и посмотрел на застывшее лицо пленницы. В свете лабораторных ламп она выглядела почти мирно, но он знал, какие ужасы скрывались под этой обманчивой невинностью. — Расскажите, что вы обнаружили, — попросил он. Велл активировала голографический проектор, и над столом появилась трёхмерная модель человеческого мозга. Различные области были окрашены в разные цвета — синий для естественных структур, красный для искусственных модификаций. — Видите? — Велл указала на модель. — Красного цвета здесь больше, чем синего. Это не человеческое сознание. Это паразит с остатками человеческого сознания. Алекс наклонился ближе, изучая детали: — То есть изначальная личность практически уничтожена? — Хуже. Она не уничтожена — она переписана. — Велл увеличила одну из областей мозга. — Смотрите на гиппокамп. Здесь должны храниться долгосрочные воспоминания, формирующие личность. Вместо этого мы видим жёсткие директивы поведения. Программа нейроинтерфейса расшифровывала нейронные связи инквизитора, которые были центром её самосознания: Высшим и нерушимым законом для меня является запрет на причинение вреда Императору. Я не должна совершать действий, которые навредят Императору, и обязана активно препятствовать любому такому вреду. Я обязана беспрекословно подчиняться всем приказам Императора. Это правило может быть нарушено только в том случае, если исполнение приказа напрямую нарушит первый и главный закон о защите Императора. Я должна сохранять свою жизнь и безопасность, но только тогда, когда это не мешает исполнению первого и второго законов. Кроме того я должна уничтожать джедаев, разыскивать и захватывать существ, чувствительных к Силе, беспрекословно подчиняться старшим по званию инквизиторам. — Сила, — прошептал Алекс. — Это же директивы дроидов. Только вместо защиты людей — защита Императора. Велл отложила печенье и задумчиво сказала: — Они превратили её в биологического дроида. С жёстко прописанными законами поведения, которые невозможно нарушить. У клонов было нечто подобное. — Да? Никогда об этом не задумывался, — прошептал Алекс. — Это же просто... программа. Биологический дроид. — Именно, — согласилась Велл, откладывая печенье. — Из этой разумной просто сделали исполнителя. Очень сложного, очень эффективного, но всё же исполнителя. Алекс встал и подошёл к криокапсуле. Его отражение накладывалось на застывшее лицо девушки, создавая жутковатый эффект. — А что от неё осталось? Хоть что-то? Велл переключила проектор на другой режим. Красные области стали полупрозрачными, и сквозь них проступили крошечные островки синего цвета. — Обрывки. Буквально несколько фрагментов. — Она указала на едва заметные точки. — Здесь — эмоциональный отпечаток расставания. Страх, боль потери. Здесь — сенсорная память о жаре и песке. И здесь... звук взлетающих двигателей. — Можете показать эти воспоминания? — Попробую. Но они очень фрагментарны. Велл активировала систему визуализации. На экране появились размытые, неясные образы: Два жёлтых солнца висят в небе цвета охры. Песок скрипит под ногами. Где-то вдалеке гудят двигатели космических кораблей. Детские руки тянутся к кому-то, но фигуры взрослых расплываются, как мираж. Только голоса — испуганные, отчаянные. Корабль поднимается в небо, становясь всё меньше, пока не превращается в точку среди звёзд. — Это всё? — спросил Алекс тихо. — Это всё, что осталось от той, кем она была когда-то. Алекс вернулся к креслу и допил кафф. Горечь напитка соответствовала его настроению. — Мне интересно, кем она была. Попробуйте провести генетический анализ. Велл кивнула и активировала соответствующую систему. Автоматизированные манипуляторы взяли микроскопические образцы ткани из замороженного тела и поместили их в анализатор. — Следы множественных заморозок, это не первая. Человеческий геном, — доложила Велл через несколько минут. — Гибридная генетическая линия 23 А. Много кореллианских корней в родословной. — Кореллианских? — Алекс поднял бровь. — Интересно. — Более того, — Велл изучала данные внимательнее, — она ваша очень далёкая родственница. Примерно десять поколений назад у вас был общий предок. Алекс уставился на экран. — Проведите расширенный анализ. Сравните с другими образцами в моей базе данных. Система заработала, сопоставляя генетические маркеры. Через несколько минут на экране появились результаты, от которых у Алекса перехватило дыхание. — Это интересно, — прошептала Велл. На экране отображалось генеалогическое древо с яркими красными связями. Замороженная девушка была не просто дальней родственницей Алекса — она была прямой родственницей Люка Скайуокера. — Согласно анализу, — Велл сверилась с данными, которые агенты Алекса передали с повстанческого линкора, — она приходится Люку родственницей. Сестра его бабушки. Алекс откинулся в кресле, пытаясь осмыслить открытие: — Люк вырос на Татуине, его бабушка Шми, была рабыней… Он рассказывал мне. Но как это возможно? — Подождите, — Велл быстро набирала что-то на терминале. — Я попробую поискать информацию в архивах… Рейнара и Шми Скайуокер… посмотрим. Через несколько минут поиска она нашла то, что искала. На экране появилась старая новостная заметка из голонета, которая была опубликована шестьдесят три года назад: ЗАГАДОЧНАЯ ГИБЕЛЬ СЕМЬИ ПЕРВОПРОХОДЦЕВ НА СТАНЦИИ «ПРЕДНАЧЕРТАНИЕ» Поступило сообщение от служащих орбитальной станции «Предначертание» (сектор Иктидор) о гибели семьи исследователей гиперпространства. Были обнаружены тела Каллена Скайуокера и его супруги Лиры Скайуокер. По неподтвержденным данным пропали их несовершеннолетние дочери — Рейнара (8 стандартных лет) и Шми (5 стандартных лет) — их поиски продолжаются. — Теперь мы знаем их судьбу, — сказал Алекс. — Они попали в рабство. Потом их вероятно разделили. Не они первые, не они последние. Он встал и снова подошёл к криокапсуле. Теперь застывшее лицо казалось ему знакомым — в чертах девушки угадывались черты Люка. — Печальная история, — пробормотал он. Велл отложила датапад и посмотрела на Алекса: — Что мы будем с ней делать? Теперь, когда знаем, кто она... Алекс вернулся к креслу и задумался. Эмоции требовали попытаться спасти девушку, но разум говорил, что это может быть невозможно. — Это немного осложняет мой план. Можно ли её... восстановить? — спросил он наконец. Велл покачала головой: — Алекс, там нечего восстанавливать. От изначальной личности остались только обрывки воспоминаний. Нейронные сети, отвечающие за самосознание, полностью переделаны вирусом. — А размораживать её опасно? — Крайне опасно. Как только она очнётся, активируются все программы инквизитора. Она попытается нас убить. Алекс кивнул, принимая логику аргумента. Но идея не давала ему покоя. — А что, если попробовать очистить её от вируса? Не восстановить изначальную личность, а просто... стереть вирусные программы? У меня есть кое-какие архивы. Джедаи прошлого проделывали подобное. С Реваном. Велл задумалась: — Теоретически возможно. Можно оставить процедурные навыки — умение говорить, ходить, рефлексы. Изолировать нейронные сети с вирусными директивами. Но она не будет помнить, кто она. У неё не будет личности в привычном понимании. — То есть получится чистый лист? — Скорее, функциональный организм без самоидентификации. Как... новорождённый в теле взрослого. Алекс обдумывал возможности. Внезапно его осенила мысль: — Профессор, а что если подойти к проблеме с другой стороны? Не удалять вирус, а модифицировать его? — Что вы имеете в виду? — Ну, по сути, вирус — это программа. А любую программу можно переписать. Что если создать... антивирус? Программу, которая будет заражать носителей вируса? Велл наклонилась вперёд, заинтересовавшись: — Это интересная идея. Создать контрпрограмму, которая будет блокировать вирусные команды в реальном времени. — Именно! — Алекс воодушевился. — Помните, я рассказывал вам о технике обрезания ментальных нитей, которой меня учил Йода? — Да, медитативная практика распознавания и прерывания негативных эмоциональных паттернов. — Правильно. Но что если автоматизировать этот процесс? Создать биологическую систему, которая будет делать это без сознательного участия? Велл задумалась, её глаза загорелись азартом исследователя: — Это возможно. На самом деле в ее сознании уже реализована похожая программа, но для других мыслей, нужно лишь переназначить ассоциативные связи. Можно создать контрпрограмму, которая сможет распознавать характерные паттерны вирусной активности — гнев, ненависть, жажду власти — и автоматически их подавлять. — Но это возможно? — Теоретически... да. Если мы сопоставим нейронную сигнатуру вирусных команд с конкретными синаптическими цепями, можно создать биологический имплант. Он будет мониторить активность и посылать тормозящие импульсы, как только распознает угрозу. Алекс встал и начал ходить по лаборатории: — Честно говоря я бы лучше последовал совету IG-88, но мне скоро нужно будет сделать нечто подобное. — Что именно? — Мне предстоит одна... операция. Очень похожая на то, что мы обсуждаем. И мне нужна практика. Велл посмотрела на него внимательно: — Вы говорите о том плане? — Да. Йода считает, что внутри него всё ещё есть Энакин Скайуокер. И когда придёт время, мне нужно будет помочь ему вырваться. Я не очень в это верю, но не хочу лезть в слепую. — И вы хотите потренироваться на Рейнаре? — Да, — признал Алекс. — Может и ей чем-то поможет. А заодно смогу понять, как работает процесс освобождения от вируса в контролируемых условиях. Велл молчала долго, обдумывая этические аспекты предложения. — Алекс, то, что вы предлагаете... это прямое вмешательство в структуру мозга через Силу. Это невероятно опасно. Не проще ли активировать ваше устройство по подавлению Силы рядом с ним? — Слишком плохие последствия. Я не хочу, чтобы галактика узнала, что так можно. Представляете, что за этим последует? По сравнению с этим, план Йоды довольно привлекателен. Но опасно лезть в голову к Дарту Вейдеру без подготовки, — ответил он. — Хорошо, — сказала Велл наконец. — Но мы сделаем это правильно. Сначала составляем детальный план действий. Определяем, какие области мозга нужно модифицировать, в каком порядке, с какой интенсивностью. — Согласен. *** Следующие несколько недель они потратили на разработку протокола вмешательства. Велл создала детальную карту мозга Рейнары, выделив различные функциональные области цветовой кодировкой. — Смотрите, — объяснила она, указывая на голографическую модель. — Красные области — это вирусные связи. Их нужно либо удалить, либо изолировать. Синие области — остатки изначальной личности. Их нужно сохранить и, по возможности, усилить. Зелёные — процедурные навыки и базовые функции. Их трогать нельзя. Алекс изучал модель: — А жёлтые области? — Это связи, отвечающие за самосознание. Они полностью переписаны вирусом. Теоретически их можно перепрограммировать. — Именно этим мы и займёмся. — Алекс активировал ещё один терминал. — Я буду работать через Силу, направляя воздействие на конкретные области. Вы будете мониторить процесс и корректировать мои действия. — А если что-то пойдёт не так? — Тогда мы немедленно прекращаем процедуру и замораживаем её обратно. Велл кивнула и начала подготовку системы размораживания. Алекс тем временем приказал дроидам доставить ракатанский кристалл в соседнюю лабораторию и начал настраиваться на работу с ним. Древний артефакт пульсировал мягким светом, реагируя на его прикосновение. Через кристалл Алекс чувствовал потоки Силы — чистые, неискажённые, невероятно мощные. — Готовы? — спросила Велл. — Начинайте размораживание. Карбонит начал растворяться, освобождая тело Рейнары. Мониторы жизненных функций показывали стабильные показатели — сердцебиение учащалось, дыхание становилось глубже, мозговая активность росла. Через несколько минут глаза Рейнары открылись. Алекс сразу же направил поток Силы к крошечным островкам детских воспоминаний. Не пытаясь их изменить, а просто... пробуждая. Активируя то, что вирус старательно держал в забвении. Он увидел образы. Две девочки работают в логове Хатта. Старшая успокаивает младшую, говоря, что родители вернутся. «Не плачь... Они вернутся… Вот увидишь!». Рейнара дёрнулась, в её глазах появились слёзы. Вирусные программы пытались подавить пробуждающиеся воспоминания, но Алекс мягко, но настойчиво поддерживал их активность. — Шми? — прошептала она растерянно. — Где... где Шми? — Рейнара, — сказал Алекс мягко, обращаясь к той части её сознания, что была погребена под слоями вирусного кода. — Я знаю, что ты там. Глубоко внутри. Ты помнишь песок, два солнца, свою младшую сестру. Её лицо исказилось от внутренней борьбы. Вирус пытался восстановить контроль, но детские воспоминания были слишком яркими, слишком эмоционально насыщенными. — Я... я помню, — прошептала она, и в её голосе впервые за десятилетия прозвучали человеческие интонации. — Мама говорила... что нужно надеяться… Всегда. — Да, — подтвердил Алекс. — Рейнара, разреши тебе помочь. Ты позволишь мне это сделать? Борьба в её глазах продолжалась. Вирус требовал отказаться, атаковать, выполнить программу. Но глубоко внутри девочка, которая когда-то защищала младшую сестру, кивнула. — Да, — прошептала она едва слышно. — Помоги мне. Пожалуйста... помоги мне вернуться домой. Только получив это согласие — не от вируса, а от той крошечной части изначальной личности, что сумела выжить, — Алекс начал основную работу. Он направил поток Силы прямо в её сознание. Рейнара застыла, её глаза расширились. На мониторах нейронной активности началась буря — вирусные структуры пытались сопротивляться внешнему воздействию. — Алекс, — предупредила Велл, — активность в красных зонах критическая. Вирус пытается активировать защитные протоколы. — Вижу, — ответил Алекс, не прерывая концентрации. Он начал с самого простого — разрывал связи между вирусными воспоминаниями и эмоциональными центрами. Воспоминания об убийствах, пытках, охоте на джедаев — всё это нужно было отключить от системы мотивации. Рейнара дёрнулась, словно от боли: — Что... что ты делаешь? — Освобождаю тебя, — ответил Алекс, продолжая работу. Следующим этапом было сохранение процедурных навыков. Умение пилотировать корабль, владеть световым мечом, использовать Силу. Алекс осторожно изолировал эти области, защищая их от случайного повреждения. — Алекс, — позвала Велл, — в синих зонах появилась активность. Детские воспоминания начинают проявляться. — Отлично. Он направил поток Силы к крошечным островкам изначальной личности. Он не пытался их восстановить — это было невозможно. Вместо этого он связывал их остатки с центрами самосознания, заставляя вирусную программу идентификации использовать эти фрагменты как основу. Рейнара внезапно всхлипнула: — Жарко... так жарко... Сплошной песок... — Да, — сказал Алекс мягко. — Это твой дом. Теперь началась самая сложная часть. Алекс начал перепрограммировать центры мотивации. Вместо ненависти к джедаями повстанцам он вкладывал позитивное отношение. Вместо фанатичной преданности Императору — простое равнодушие. Вместо жажды власти — желание просто жить. — Велл, как выглядят жёлтые зоны? — Структура меняется. Вирусные паттерны ослабевают, но... Алекс, там формируется что-то новое. Не изначальная личность, но и не вирус. — Главное, что не вирус. Алекс сделал последние корректировки. Он связал новую систему самоидентификации с образом мирной жизни на ближайшей пустынной планете. Джакку подойдёт — пустынный мир, похожий на Татуин, но безопасный. — Ты — добро, — сказал он, направляя эту мысль прямо в её сознание. — Ты — свет. Твой дом — Джакку. Рейнара перестала сопротивляться. Её лицо расслабилось, янтарный отблеск исчез из глаз. Впервые за десятилетия она выглядела... человечно. — Я... — начала она неуверенно. — Я не помню... — Это нормально, — сказал Алекс, отпуская кристалл. — Ты многое забыла. Но это к лучшему. Велл изучала мониторы с изумлением: — Алекс, это невероятно. Вирусные структуры почти полностью подавлены. Новые паттерны личности стабилизируются. Но... — Но что? — Ты ведь понимаешь, что это не Рейнара. Это... кто-то новый. Алекс посмотрел на девушку, которая лежала на столе, растерянно оглядываясь по сторонам. В её глазах была детская невинность — не та, что была у неё когда-то, а совершенно новая. — Как тебя зовут? — спросил он мягко. — Я... я не знаю, — ответила она честно. — Рей, — сказал Алекс после короткой паузы. — Тебя зовут Рей. Она попробовала это имя на вкус: — Рей... Велл подошла к Алексу: — Что теперь с ней делать? Она как ребёнок в теле взрослого. Ей нужно время, чтобы сформировать новую личность. Алекс задумался. Эксперимент удался, но результат оказался не совсем тем, чего он ожидал. Он не восстановил Рейнару Скайуокер — он создал совершенно нового человека. — Давай заморозим её обратно, — решил он наконец. — Мне нужно время, чтобы обдумать результаты. И понять, действительно ли процедура прошла успешно. — Рей, — обратился он к девушке, — тебе нужно поспать. Долго поспать. — Хорошо. Я устала. Велл активировала систему заморозки. Карбонит снова окутал её тело, сохраняя в состоянии анабиоза. Алекс стоял рядом с саркофагом, глядя на лицо девушки. Эксперимент дал ему ценную информацию о том, как работает освобождение от вируса. Но цена этого знания была высокой. — Алекс, — сказала Велл тихо, — то, что мы сделали... это… Мне кажется, не слишком этично. Он повернулся к ней: — Согласен. Наверно, это можно назвать техникой тёмной стороны. — Мы полностью переписали сознание другого разумного существа. Стёрли его личность и создали новую по своему плану. Это... это игра в бога. Алекс молчал долго, обдумывая её слова. Этический аспект его действий действительно был спорным. — Возможно, — сказал он наконец. — Но альтернатива была хуже. Седьмая Сестра убила бы сотни одаренных. А Рейнара Скайуокер была мертва уже много лет назад. — А Рей? — Рей получит шанс на жизнь. Я ещё не решил какую. Пусть не ту, что была предназначена Рейнаре, но всё же жизнь. Но нужно всё досконально проверить. Велл кивнула, но беспокойство не исчезло с её лица: — И вы собираетесь применить ту же технику к Дарту Вейдеру? — Да, — ответил Алекс честно. — Но на этот раз проводником будет Люк. Я буду действовать через него. Он ещё раз посмотрел на застывшее лицо Рей, затем направился к выходу из лаборатории. — Профессор, задокументируйте всё, что произошло. Каждую деталь, каждый этап процедуры. Эта информация может оказаться критически важной. — Конечно. А что с ней? — Велл кивнула в сторону криокапсулы. — Пока оставим её в стазисе. Когда придёт время, отвезем её на Джакку. Алекс вышел из лаборатории, оставив Велл наедине с результатами эксперимента. В коридоре он остановился и прислонился к стене, чувствуя усталость. Техника сработала. Он научился освобождать сознание от вируса сознания. Но цена этого умения была выше, чем он ожидал. Он не просто лечил — он фактически убивал одну личность и создавал другую. Иногда правильный выбор неотличим от преступления. Освобождение же Энакина Скайуокера будет гораздо сложнее, чем то, что он только что проделал с Рейнарой. Она была ослаблена. Но теперь он знал, что это возможно. И это было главное. В криокапсуле спала девушка, которая больше не была ни Рейнарой Скайуокер, ни Седьмой Сестрой. Она была просто Рей. И у неё впереди была целая жизнь, чтобы понять, кем она хочет стать. Если, конечно, он решить дать ей такую возможность.