Я ошибался

      Через пару дней Хичоль поймал себя на странной вещи: ему стало сложнее говорить с Кю, чем молчать рядом.       Не потому что тот стал закрытым — наоборот. Кю был ровным, доступным, даже немного ироничным. Просто теперь каждое слово Хичоля проходило внутреннюю проверку: я сейчас спрашиваю или объясняю? интересуюсь или интерпретирую?       Раньше он этим не занимался. Раньше он был уверен, что прав.       На репетиции Кю работал на удивление легко. Не ярче обычного — именно легче. Движения текли, голос держался стабильно, без тех микросрывов, которые раньше Хичоль считал тревожными маркерами.       И вот тут началось по-настоящему неприятное.       Если с Кю всё нормально — то что именно Хичоль всё это время видел?       — Ты сегодня рано, — сказал он, когда Кю пришёл в зал за полчаса до начала.       — Врач перенёс сессию, — ответил тот, ставя рюкзак у стены.       Хичоль поднял взгляд.       — Перенёс?       — Угу. Ничего критичного.       Он сказал это слишком буднично, и именно поэтому Хичоль не удержался:       — Это из-за таблеток?       Кю медленно выпрямился. Посмотрел на него без раздражения, но с отчётливой паузой.       — Почему ты решил, что всё из-за таблеток?       Вот оно. Момент, где обычно Хичоль шёл дальше — развивал, углублял, докручивал.       — Потому что ты стал… — он осёкся.       Спокойнее? Тише? Собраннее? — все слова, от которых он сам же просил уйти.       — Потому что ты изменился, — сказал он в итоге.       Кю кивнул.       — Да.       — И?       — И я лечусь.       — От чего?       Вопрос прозвучал почти резко. Хичоль понял это уже после.       Кю немного подумал.       — От перепадов, — сказал он. — Не настроения. Состояний.       Хичоль ждал продолжения. Его не последовало.       — Это что… что-то вроде биполярки? — спросил он наконец.       Кю посмотрел на него внимательно. Без защиты. Без игры.       — Почему тебе так важно это назвать?       Хичоль открыл рот — и закрыл. Потому что ответ был неприятно честным.       — Потому что тогда я пойму, как себя вести.       Кю усмехнулся. Не зло — устало.       — Вот видишь, — сказал он. — А я как раз пытаюсь жить так, чтобы со мной не нужно было знать, как себя вести.       Он взял бутылку воды, сделал глоток.       — Да, это биполярное расстройство, если тебе важно слово.       — И лекарства…       — Делают меня более предсказуемым. Для окружающих. Не всегда — для меня.       Хичоль кивнул. Медленно.       — Ты не говорил.       — Ты не спрашивал, — спокойно ответил Кю. — Ты предполагал.       Это не было упрёком. Это было фактом.       — Ты думал, что я вот-вот сорвусь, — продолжил он. — Что я балансирую. Что мне нужен кто-то рядом, чтобы удержать.       Хичоль не стал отрицать.       — А на самом деле? — спросил он.       Кю пожал плечами.       — На самом деле я боюсь другого. Что когда мне стабильно — я становлюсь менее интересным.       Вот это было новым.       — Для кого?       Кю посмотрел прямо.       — Для тебя.       В зале повисла тишина. Не тяжёлая — честная.       — Я не поэтому рядом, — сказал Хичоль.       — Я знаю, — ответил Кю. — Но ты долго думал, что именно поэтому.       Он застегнул куртку.       — И это нормально. Правда.       Просто теперь ты либо смотришь на меня таким, какой я есть сейчас, либо продолжаешь скучать по версии, которую сам придумал.       Он сделал шаг к выходу, потом остановился.       — Кстати, — добавил он, не оборачиваясь. — Самое ироничное? Таблетки как раз помогают мне не привязываться к тебе слишком сильно.       Дверь закрылась.       Хичоль остался стоять и впервые чётко понял: он больше не может спрятаться за диагноз, объяснение или заботу.       Теперь вопрос был не в том, что с Кю.       А в том, что он сам готов выдержать рядом с человеком, который не нуждается в спасении.