Глава 7 (продолжение): «Ra-Ra-Rasputin» и русская рулетка
12 февраля 2026 г., 18:54
— Истинное имя, — повторил я, глядя на мага снизу вверх. — Если мы в одной лодке, я должен знать, кто гребет.
Мужчина в балахоне усмехнулся. Он снял капюшон. Длинные, сальные черные волосы, борода лопатой, глаза — горящие, гипнотические, словно две бездны. В них читалось безумие, смешанное со святостью. — Я — смиренный странник, божий человек и целитель, — начал он, разводя руками. — Грешник, стремящийся к искуплению. В истории меня запомнили как Григория Ефимовича Распутина.
У меня отвисла челюсть. Я ожидал Мерлина. Или какого-нибудь японского оммёдзи. Но передо мной стоял тот самый «Ra-Ra-Rasputin, Russia's greatest love machine». — Распутин? — переспросил я на русском.
Его глаза расширились. — О! — воскликнул он, подходя ближе. — Великий и могучий? Из уст японского дитя? Это воистину чудо господне! Или же... — он прищурился, — ...ты не совсем дитя?
Я выдохнул. Первая мысль была паническая: «Русский? Из той страны?». В моей прошлой жизни, когда ракеты летели над головой, все, что связано с «соседями», вызывало ненависть. Но стоп. Этот чел умер в 1916 году. Он не имеет отношения к Z, к «спецоперации» и к тому бункерному деду. Кстати... — Тебя же не Владимиром зовут? — уточнил я на всякий случай. — Григорий, — моргнул он. — Хотя при дворе меня звали по-разному. А почему Владимир? — Да так, — отмахнулся я. — Есть один... тезка по несчастью. Тоже любит власть, но харизмой до тебя не дотягивает.
Распутин рассмеялся. Громогласно, раскатисто. — Мне нравится твой язык, дитя! В нем столько яда! Как в хорошем вине.
Логистика: Куда деть двухметрового монаха?
— Так, Григорий Ефимович, — перешел я к делу, стараясь говорить тихо. — Ситуация такая. Я — школьница. Мне семь лет. Завтра мне в школу. Родители спят за стенкой. Если они увидят тебя еще раз, они вызовут полицию. А если не они, то соседи. — Я могу отвести им глаза, — предложил Распутин, поглаживая бороду. — Морок, гипноз... Или просто угостить их "особым" вином. — Нет! — шикнул я. — Никакого вина и гипноза на родителях. Они хорошие NPC. Их не трогать.
Распутин пожал плечами. — Как скажешь, Мастер. Тогда я перейду в духовную форму. Это сэкономит твою ману. Хотя... — он взял меня за руку (ту самую, с татуировкой). — ...поток у тебя странный. Тело слабое, каналы узкие, но душа... Душа старая. И шрамов на ней много.
Меня передернуло. Он видел. Он видел не только мои магические цепи, но и тот мрак, который я притащил из прошлой жизни. — Меньше лирики, — буркнул я, вырывая руку. — Исчезни. И не жри ману ведрами, я еще не завтракал.
Распутин поклонился с издевательской учтивостью и растворился в воздухе золотой пылью. «Связь установлена», — прозвучало у меня в голове.
Я упал на кровать. Сердце колотилось. Распутин. Кастер. Класс магов. Что он умеет? Лечить? Предсказывать? Умирать три дня подряд? В любом случае, это лучше, чем какой-нибудь Берсерк, который бы уже разнес полдома. С этим хотя бы можно договориться. Он манипулятор, интриган, но он разумен. И он говорит по-русски. Впервые за три года (или четыре?) я мог говорить на родном языке (ну, почти, украинский и русский я знал одинаково хорошо, и сейчас русский был мостиком). Это было странное чувство облегчения. Как будто я нашел тиммейта с микрофоном в лобби молчунов.
