Fate/Stay Cringe: Хроники Золотого Батона

Утро началось не с кофе. Оно началось с того, что я открыл глаза и увидел Распутина, который с интересом рассматривал мою фигурку Сейлор Мун на полке. В материальной форме. — Срамота, — прокомментировал он, тыкая пальцем в короткую юбку пластиковой куклы. — Но есть в этом некий языческий шарм. — Уйди в астрал, — простонал я, натягивая одеяло на голову. — И не трогай Сейлор Мун. Это святое. За завтраком я вел себя как на иголках. — Сакура-чан, ты бледная, — забеспокоилась мама, накладывая рис. — Тот аниматор тебя напугал? — Нет, мам, он был... смешной, — я запихнул в рот кусок омлета. «Очень вкусный омлет, Мастер,» — раздался голос Распутина в голове. Я поперхнулся. «Ты что, чувствуешь вкус того, что я ем?» — мысленно заорал я. «Мы связаны. Твои чувства — мои чувства. Хотя рис пресноват. Я бы добавил водки... шучу, шучу, варенья». Школа: Новый уровень сложности Идти в школу с невидимым двухметровым мужиком за спиной — это особый вид паранойи. Я постоянно оглядывался. — Не вертись, Сакура, — сказала Танака-сенсей на утренней линейке. Я стоял в строю. Кента ковырял в носу рядом. «Какие чистые души,» — философски заметил Распутин. — «Невинные. Идеальный материал для жертвопри... кхм, для молитвы». «Только тронь кого-нибудь — я использую Командное Заклинание и заставлю тебя танцевать гопак до смерти,» — пригрозил я. Внезапно Распутин напрягся. Я почувствовал это через нашу связь — как холодный укол в затылок. «Мастер,» — его тон изменился. Из шутливого он стал стальным. «Что?» «Здесь есть еще кто-то. Запах магии. Старой, гнилой магии. Не такой, как у меня.» Я замер. В школе? Другой Мастер? Или Слуга? Я начал сканировать двор глазами. Сотни детей. Учителя. Родители, которые привели первоклашек. Кто? — Где? — мысленно спросил я. «Слабый след. Как будто кто-то поставил метку. Вон там, у старого корпуса.» Я посмотрел в сторону старого здания спортзала. Там обычно никто не ходил. Если там другой Мастер, то я в дерьме. У меня только карандаши и безумный монах. Я не готов к PvP. Уроки тянулись бесконечно. На перемене я достал альбом. Рисовать не хотелось, но это было прикрытие. Распутин материализовался в духовной форме рядом (видел его только я). Он заглянул в альбом. — Ты рисуешь смерть, — тихо сказал он. Я рисовал тот самый вчерашний круг призыва. Чтобы запомнить. — Я рисую инструмент, — ответил я шепотом. — Ты хочешь выиграть Грааль? Зачем? Власть? Деньги? Вернуть прошлую жизнь? Я задумался. Вернуть жизнь? Нет. Там я был неудачником. Там война. Там больно. Здесь я — вундеркинд. У меня есть шанс. Но война... она нашла меня и здесь. — Я хочу выжить, — честно ответил я. — И хочу, чтобы от меня отстали. А для этого надо победить. Распутин улыбнулся. Не той безумной улыбкой, а какой-то... дедовской. Понимающей. — Выживание — это достойная цель. Я выживал много раз. Я научу тебя, дитя. Но для начала нам нужно укрепить позиции. Твой дом — решето. Нам нужна Территория.