Fate/Stay Cringe: Хроники Золотого Батона

Фаза 1: Инвестиция в подвеску Золотая Карета неслась на нас, сметая бесконечный стол. Фарфор хрустел под колесами, пирожные разлетались шрапнелью. Распутин сидел под обломками стола, прижимая к груди Батон. — Гриша! — заорал я, перекрикивая грохот. — Кидай! Инвестируй в её транспорт! Срочно! — Жалко! — взвыл монах. — Золото же! — Жизнь дороже! Кидай, или я на тебя Командное Заклинание потрачу, чтоб ты этот Батон съел! Угроза подействовала. Распутин, зажмурившись, размахнулся и швырнул Золотой Батон Януковича прямо под колеса несущейся Кареты. БДЫЩ! Батон попал точно в ось переднего колеса. Время замедлилось. Я ожидал взрыва. Я ожидал, что ось сломается. Но произошло нечто более страшное. Проклятие сработало. Колесо не сломалось. Оно просто... перестало работать. Ось вдруг покрылась ржавчиной. Золотая краска на карете начала облупляться, обнажая дешевую фанеру. Призрачные кони, тянувшие карету, внезапно остановились, сели на паркет и достали призрачные сигареты. — Перекур, — читалось в их позах. — Зарплату задерживают. Овса не давали три месяца. Мы бастуем. Карету занесло. Из-за резкого торможения (и отсутствия техосмотра, так как бюджет на него был, очевидно, только что «распилен» магией Батона) левое колесо отвалилось и покатилось в угол. Карета с визгом пробороздила паркет и завалилась на бок. Екатерина II вылетела из дверцы, потеряв парик, но сохранив веер. Она шлепнулась в кучу пирожных. — Что?! — взвизгнула она, вставая. — Кто отвечал за подряд?! Где интендант?! Почему карета из гнилых досок?! Я же выделяла миллионы! Шевченко, наблюдавший эту картину, расхохотался. Это был страшный, лающий смех. — Ось вона, імперська велич! (Вот оно, имперское величие!) — кричал он. — Згнило! Все згнило зсередини! Фаза 2: Вызов Службы Поддержки (Инквизиции) Пока Императрица пыталась казнить своих фарфоровых слуг за «халатность», я схватил рацию. — Арчер! Кента! — скомандовал я. — План Б! Сливайте координаты! Включите всю иллюминацию! — Понял! — отозвался Кента. Дрон за окном начал мигать всеми цветами радуги и транслировать через динамик громкий звук. Не сирену. Кента, гений, включил запись церковного колокола, которую нашел в интернете. Одновременно Ольга начала кастовать заклинание, но не боевое. Она просто выбросила в эфир гигантский столб маны с подписью: «ЗДЕСЬ ОЧЕНЬ МНОГО ГРЕХА И ЯЗЫЧЕСТВА! ПРИХОДИТЕ ВСЕ!» Эффект был мгновенным. Стену 45-го этажа не просто пробили. Её аннигилировали. В облаке бетонной пыли, держа в каждой руке по пять штыков, стоял Отец Александр Андерсон. Его очки сверкали безумием. Он дышал тяжело, как бык, увидевший красную тряпку. — Я ЧУЮ! — прогремел он. — Я ЧУЮ ЗАПАХ ВАВИЛОНСКОЙ БЛУДНИЦЫ! Он увидел Екатерину, которая стояла посреди разрухи, вся в креме и золотой пыли, и орала на своих слуг. — Ты! — Андерсон указал на неё штыком. — Ведьма, погрязшая в роскоши! Тиранка! Еретичка! Екатерина, не привыкшая, чтобы с ней так разговаривали, выпрямилась. — Ты кто такой, холоп? — ледяным тоном спросила она. — Как смеешь ты врываться в мои покои? В Сибирь захотел? На каторгу? Андерсон улыбнулся. Его улыбка была шире лица. — Я отправлю тебя не в Сибирь, женщина. Я ОТПРАВЛЮ ТЕБЯ НА СУД БОЖИЙ! АМИНЬ! Фаза 3: Эпическая битва (и наше бегство) Андерсон рванул вперед. Его штыки летели быстрее пуль. Екатерина взмахнула веером. — Гвардия! Уничтожить фанатика! Фарфоровые солдаты (те, что не развалились от проклятия Батона) бросились на священника. Начался ад. Штыки ломали фарфор. Золотая магия Императрицы плавила серебро Андерсона. Страницы Библии летали в воздухе вперемешку с пирожными. — Валим! — скомандовал я. Распутин, воспользовавшись суматохой, подполз к сломанной карете, выковырял из колеса Золотой Батон (он был немного помят, но все еще фонил) и на четвереньках пополз к лифту. — Моя прелесть, никому не дам... Шевченко хотел было кинуться в бой («Добити гадину!»), но Ольга схватила его за рукав. — Нет, Тарас! Пусть они грызут друг друга! Нам нужно сохранить силы! Мы запрыгнули в лифт. Пока двери закрывались, я увидел эпичную картину: Андерсон запрыгнул на крышу сломанной кареты и пытался проткнуть Екатерину гигантским штыком, а она отбивалась от него, призывая призрачных фаворитов. Дзынь. Двери закрылись. Заиграл "Вальс Цветов", но теперь он звучал как победный марш. Часть 4: Лифт, Тишина и Осознание Мы ехали вниз. Все молчали. Тяжело дышали. Распутин оттирал крем с Батона полой своего "графского" пальто. Шевченко стоял, прислонившись лбом к холодному металлу стены лифта. Ольга протирала очки. — Ну... — начал я, нарушая тишину. — Это было... продуктивно. — Ми зіштовхнули лобами двох монстрів (Мы столкнули лбами двух монстров), — глухо сказал Шевченко. — Але хтось із них виживе. — И будет очень злой, — добавила Ольга. — Но мы выиграли время. Лифт дзынькнул на первом этаже. Мы вышли в пустой холл. На улице нас ждали Арчер и Кента (который держал пульт от дрона и сиял от счастья). — Ребята! — закричал Кента. — Это было круче, чем в кино! Я всё снял! Если выложить на Ютуб, мы наберем миллион просмотров! — Не смей, — хором сказали я, Арчер и Ольга. — Что теперь? — спросила Арчер, убирая пистолеты. Я посмотрел на ночное небо Токио. Где-то там, на 45-м этаже, сверкали вспышки взрывов. — Теперь мы идем есть, — твердо сказал я. — Я не ел с обеда. А потом... потом будем думать, как убить победителя. Постскриптум: Трофей Мы сидели в дешевой раменной (Распутин настаивал на суши, но мы его заткнули). По телевизору шли экстренные новости. "Взрыв газа в Токийской мэрии. Пожарные не могут пробиться из-за странного тумана..." — Газ, — хмыкнул я, втягивая лапшу. — Ну да, ну да. Вдруг Золотой Батон, лежащий на коленях у Распутина, завибрировал. — Что за? — монах подпрыгнул. Батон начал менять форму. Проклятие, поглотив "имперскую ауру" кареты и столкнувшись со "святостью" Андерсона, мутировало. Золото потекло, перестраиваясь. Через минуту у Распутина в руках был уже не Батон. Это был Золотой Микрофон. В стиле ретро, тяжелый, усыпанный стразами. — Эволюция Фантазма? — удивилась Ольга. — Что он делает теперь? Распутин осторожно взял микрофон. Поднес к губам. — Раз-раз... Проверка... Его голос не просто усилился. Он раздался в головах у всех людей в раменной. Посетители замерли, глядя на монаха с обожанием. — Братья и сестры! — сказал Распутин (и его голос звучал так убедительно, что я сам чуть не отдал ему кошелек). — За этот ужин платит заведение! Хозяин раменной, суровый старик, прослезился. — Конечно! Для такого святого человека — всё бесплатно! Мы с Арчером переглянулись. — Фантазм "Глас Народа" (или "Популизм"), — констатировала она. — Позволяет убедить толпу в любой чуши, если говорить уверенно. — О, нет, — простонал я. — Дайте ему обратно Батон. С микрофоном он опаснее. — Караоке! — взревел Распутин. — Ра-Ра-Распутин! Шевченко закрыл лицо руками. — Господи, за що мені це?