Fate/Stay Cringe: Хроники Золотого Батона

Фаза 1: Битва Басов (Rasputin feat. Golden Mic) Ленин на броневике поднял механическую руку. — Товарищи! — взревел он, и динамики Башни завибрировали. — Религия — это опиум! Поп-культура — это яд! Слушайте "Интернационал" в обработке нейросети! Из его груди вырвался луч красного света — ментальная атака «Апрельские Тезисы». В моей голове зазвучали голоса, требующие отдать землю крестьянам, а мои карманные деньги — в общак. Я почувствовал непреодолимое желание надеть кепку и пойти на субботник. — Гриша, глуши его! — заорал я, зажимая уши. — Давай что-нибудь дегенеративное! Чтоб мозги потекли! Распутин, стоя на одной ноге на перилах (как цапля под экстази), поднес к губам Золотой Микрофон. — Айн, Цвай, Драй! — крикнул он. И запел. Это была не песня. Это было звуковое оружие. Он миксовал "Boney M", "Калинку-Малинку" и опенинг из "Евангелиона". — RA-RA-RASPUTIN! ZANKOKU NA TENSHI NO TEZE! Золотые звуковые волны ударились о Красный Луч Ленина. Воздух заискрился. Меха-Броневик затрясся. — Что это за какофония?! — Ленин схватился за голову (кибернетическую). — Это мелкобуржуазный декаданс! Мой процессор не может обработать этот ритм! Где марш?! Где духовой оркестр?! Распутин вошел в раж. Он начал танцевать вприсядку прямо в воздухе (левитация — великая вещь). — Танцуй, Россия! Плачь, Европа! — орал он, сбивая настройки наведения у турелей Ленина. Фаза 2: Немецкое Золото (Удар Ольги) Пока Ильич пытался перекричать диско 80-х, Ольга вышла вперед. Она достала из папки старый, пожелтевший документ с имперскими печатями (кайзеровской Германии). — Владимир Ильич! — крикнула она, усилив голос магией. — А вы на чьи деньги банкет устроили?! Ленин замер. Его единственный живой глаз расширился. — Это клевета! — взвизгнул он. — Это провокация меньшевиков! Ольга развернула документ. — Пломбированный вагон! — начала она читать заклинание "Исторической Правды". — Пятьдесят миллионов золотых марок! Расписка Парвуса! Вы — иностранный агент, товарищ Ульянов! Эффект Дебаффа: Концепция "Народного Вождя" дала трещину. Броневик, который работал на вере масс, начал дымить. — Нет! — Ленин ударил кулаком по трибуне. — Цель оправдывает средства! Я взял деньги, чтобы разрушить их систему! Я переиграл их! Но его аура потускнела. Золотые шестеренки в его механической руке начали ржаветь. — Предательство... — шептали тени вокруг. — Шпион... Фаза 3: "Шедевр" из Вены Ленин шатался, но не падал. — Вы не сломите Идею! — рычал он, наводя на нас "Лампочку Ильича" (лазер). — Я построю новый мир, даже если придется сжечь старый! — Сжечь? — переспросил я. — Кстати, о сжигании и старых мирах. Я кивнул Арчеру. — Доставай. Арчер с выражением брезгливости на лице достала из своего инвентаря (пространственного кармана) картину в простой раме. Мы нашли её в "барахолке" Гильгамеша (он выкинул её как мусор, а мы подобрали, потому что "ну мало ли"). Я развернул холст к Ленину. На картине был изображен скучный, серый замок. Кривые перспективы. Унылые цвета. Абсолютная бездарность. В углу стояла подпись: A. Hitler. Ленин прищурил свой кибер-глаз. Просканировал подпись. — Это... — он поперхнулся. — Это... — Узнаете руку мастера? — ехидно спросил я. — Австрийский художник. Пейзажист. Его тоже не приняли в Академию. И знаете, что он сделал потом? Он пошел в политику. Прямо как вы. Это был удар ниже пояса. Удар по самой сути. Ленин увидел в этой картине свое отражение. Отражение фанатика, который ради своих амбиций утопил мир в крови. — НЕЕЕТ! — заорал он, закрывая лицо руками. — Не сравнивай меня с этим ефрейтором! Я интеллигент! Я читал Маркса! А это... это мазня! У него нет чувства композиции! — У вас тоже! — добавила Ольга. — Вы построили государство с кривым фундаментом, как этот замок! Фаза 4: Выстрел в Мавзолей Ленин был в шоке. Его логические цепи перегорели от когнитивного диссонанса. Он спорил сам с собой: "Я не он! Я лучше! Но методы... Террор... Гулаг..." — Арчер! — скомандовал я. — Сейчас! Арчер уже стояла на колене, прицелившись. В её руках был не пистолет. Она спроецировала Лук. На тетиве сияла не стрела. На тетиве сиял Коллекционный Значок Октябренка (с маленьким кудрявым Лениным), который она нашла тут же, в кабинете. — I am the bone of my cringe... — прошептала Арчер. — Broken Phantasm: "Детство Вождя"! Она отпустила тетиву. Значок, превратившись в комету, пролетел через весь зал. Он ударил не в Ленина. Он ударил в Кепку, которую Ленин судорожно сжимал в руке. Кепка была его Якорем. Его Святым Граалем. Источником его Рулерской силы. БАБАХ! Кепка разлетелась в клочья. Ленин замер. Потрогал свою лысину. — Кепка... — прошептал он растерянно. — Моя... легитимность... Меха-Броневик издал жалобный стон (похожий на гудок паровоза) и рассыпался на гайки. Ленин упал на ковер. Его кибернетические импланты погасли. Он снова стал маленьким, усталым человеком в жилетке. Финал Арки: Разбор полетов Мы стояли над поверженным Вождем. Шевченко подошел первым. Он занес косу. — За Україну... — Стой, Тарас, — Ольга положила руку ему на плечо. — Посмотри на него. Он уже мертв. Это просто призрак. Ленин лежал, глядя в потолок, где кружились нарисованные херувимы с серпами. — Эх, батенька, — прохрипел он, глядя на меня. — Не получился коммунизм. Опять. Народ не тот. Процессоры слабые. — Может, дело не в процессорах? — спросил я. — Может, просто не надо людей в биореактор пихать? Ленин усмехнулся. — Учиться, учиться и еще раз учиться... С этими словами он начал растворяться в красной пыли. В центре комнаты остался стоять Стеклянный Гроб. Внутри него лежала Чаша Грааля. Она была сделана из... гранёного стекла? Граненый Стакан Грааля. — Ну, — сказал Распутин, потирая руки. — Кто будет загадывать желание? Я предлагаю пожелать безлимитную водку и мир во всем мире. В таком порядке. Я подошел к Стакану. Он фонил маной. Я посмотрел на своих спутников. Арчер (моя циничная версия). Ольга (девушка, хотящая переписать историю). Шевченко (дух мщения). Кента (ребенок с дроном). Распутин (безумный монах). — Если мы сейчас загадаем желание, — сказал я, — нас всех накроет. Этот Грааль проклят политикой. Он исполнит желание через одно место. Пожелаем мира — он уничтожит всех людей. — И что делать? — спросила Арчер. Я поднял Граненый Стакан. — Мы его разобьем. — Что?! — хором заорали Ольга и Распутин. — На счастье! — крикнул я и со всей дури швырнул Грааль об пол. ДЗЫНЬ! Вспышка белого света. Мир исчез. Башня исчезла. Ленин исчез. Эпилог Арки: Похмелье Реальности Мы очнулись в парке Сиба. Было утро. Птички пели. Токийская Башня стояла на месте, целая и невредимая (обычная, стальная, без щупалец). Никаких мехов. Никаких зомби-коммунистов. На траве сидели мы все. — Мы... живы? — Кента пощупал себя. — Вроде бы, — я встал, отряхивая платье. — А где Грааль? — спросил Распутин, шаря по карманам. — Разбился, — напомнила Арчер. — Мана рассеялась и ушла в лей-линии земли. Шевченко вздохнул полной грудью. — Повітря чисте. (Воздух чистый). — Он посмотрел на восходящее солнце. — Немає Імперії. Немає Тирана. Добре. Ольга поправила очки. Она выглядела разочарованной, но смирившейся. — Историю не переписали. Но и мир не уничтожили. Ничья. Внезапно мой телефон пискнул. СМС. От неизвестного номера (но аватарка была — золотой кубок с вином). «Неплохо, дворняги. Вы сломали мою любимую игрушку. Но шоу было забавным. P.S. Проверьте свои счета. Я кинул вам на мороженое. Гильгамеш.» Я проверил баланс на телефоне (через приложение банка, которое у меня было привязано к карте мамы). Глаза полезли на лоб. Сумма с шестью нулями. — Ребята, — прошептал я. — Мы богаты. Мы реально богаты. Распутин заглянул в мой телефон. — Аллилуйя! — заорал он. — Покупаем церковь! Нет, две церкви! И караоке-бар! — Нет, — твердо сказал я. — Мы покупаем мне нормальный графический планшет. Кенте — новый дрон. Ольге — билет в библиотеку Конгресса. А Шевченко... Я посмотрел на Кобзаря. — А Тарасу Григорьевичу мы купим нормальный костюм и издадим его книгу на японском. Пусть несет культуру в массы. Шевченко улыбнулся. Впервые искренне. — Згоден. Але спершу... борщ.