Fate/Stay Cringe: Хроники Золотого Батона

Часть 1: Звонок Золотому Мажору Башня гудела. Стальные балки перекручивались, как змеи. Красная краска осыпалась, обнажая странный, похожий на кость, белый материал под ней. Мы спрятались за бетонной опорой у входа, пока сверху сыпались болты размером с арбуз. — Звони! — крикнула Арчер, прикрывая нас плащом от шрапнель. — Пока нас не расплющило! Я вытащил пачку денег, которую оставил Гильгамеш. Среди купюр лежала Золотая Визитка. На ней не было номера. Только герб Урука и надпись клинописью (которая магическим образом переводилась как "Для элиты. Нищебродам не беспокоить"). Я влил в карту ману. Визитка нагрелась. В воздухе возникла голограмма. Не просто лицо. Гильгамеш сидел в джакузи. С бокалом вина. В окружении резиновых уточек (золотых, естественно). — Кто смеет прерывать омовение Короля? — лениво спросил он. — Гильгамеш! — заорал я в карту. — Это мы! "Дворняги"! Мы у Башни! Она превращается в новогоднюю елку-убийцу! Штирлиц сбежал! Нам нужно внутрь, но там силовое поле! Гильгамеш отхлебнул вина. — А, Башня... "Древо Клипот" местного разлива. Скучно. Зачем вам внутрь? Сдохнете же. — Там Грааль! — встрял Распутин, перекрикивая скрежет металла. — И мы хотим вернуть ваши инвестиции! Гильгамеш хмыкнул. — Наглость — второе счастье. Ладно. Развлеките меня. Эта карта — мастер-ключ. Она открывает любые двери, построенные человеческими руками, потому что все сокровища мира принадлежат мне. Он щелкнул пальцами. — Но учтите. Лифт не работает. Придется ножками. Не разочаруйте меня. Голограмма исчезла. Визитка в моей руке превратилась в золотой ключ странной формы. Часть 2: Паркур по-киевски и по-питерски Мы рванули к служебному входу. Дверь была заблокирована красными рунами. Я приложил Золотой Ключ. Руны вспыхнули золотом и рассыпались. Дверь с шипением открылась. Мы влетели внутрь. Внутри Башня была полой. Все перекрытия исчезли. Это была гигантская шахта, уходящая вверх на 300 метров. По стенам вились кабели толщиной с анаконду. А в центре... В центре висела «Сердцевина». Огромный красный кристалл, пульсирующий в ритме сердцебиения. — Вон там! — Ольга указала наверх. — Над кристаллом! Там мостик и дверь в серверную! — Как туда добраться? — спросил Кента, глядя вверх. — Лестниц нет! — Есть магия, — сказала Арчер. — И есть физика. Мелкая, держись! Она подхватила меня на руки. — Распутин, бери пацана! Шевченко, бери Ольгу! Погнали! Это был самый страшный аттракцион в моей жизни. Арчер прыгала по выступающим балкам, отталкиваясь с такой силой, что металл гнулся. Распутин левитировал рядом, но его мотало из стороны в сторону, потому что Кента в его руках визжал и дрыгал ногами, сбивая аэродинамику. Шевченко... Шевченко просто бежал по вертикальной стене. Его тени создавали ступени под его ногами. «Внимание! Обнаружено вторжение!» — раздался механический голос, похожий на голос диктора советского радио. — «Активация протокола "Железный Занавес".» Из стен выдвинулись турели. Но не пулеметы. Это были гигантские Серпы и Молоты на пружинах. — Твою ж мать! — заорал я. ВЖУХ! Огромный Серп просвистел в сантиметре от уха Арчера. — Пригнись! — она сделала сальто в воздухе, приземляясь на кабель. — Григорий Ефимович! — крикнул я. — Сделай что-нибудь! Распутин выхватил Золотой Микрофон. — Музыкальная пауза! — взревел он. — Песня про мир и дружбу! Он начал петь "Катюшу". Турели-Молоты замедлились. Механизмы начали сбоить, пытаясь подстроиться под ритм песни. — Расцветали яблони и груши! — пел Распутин, уворачиваясь от удара. — Поплыли туманы над рекой! — подпел Кента (от страха). Шевченко, бегущий по стене, скривился. — Знову ця попса! — он взмахнул косой. Теневой разрез снес три турели сразу. — Ольга, тримайся! Часть 3: Серверная "Мавзолей" Мы добрались до верха. Взмыленные, уставшие, но живые. Перед нами была массивная дверь из красного дерева с золотыми ручками. Над дверью горела табличка: «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ СУДЬБЫ». — ЦК? — нервно хихикнул я. — Серьезно? Мы вошли. Это была не серверная. Это был огромный кабинет. Красные ковры. Дубовые панели. Портреты Маркса, Энгельса и... аниме-девочек на стенах? В центре кабинета стоял стол. За столом никого не было. Но на столе стоял ГРААЛЬ. Он выглядел не как чаша. Он выглядел как стеклянный гроб, внутри которого светилась сфера из чистой маны. И рядом с гробом стоял человек. Маленький. Лысоватый. С бородкой клинышком. В жилетке. Он протирал очки тряпочкой. Мы замерли. Шевченко зарычал. Это был звук дикого зверя. Распутин перекрестился (неправильно, слева направо, от страха). Арчер подняла пистолеты. Человек надел очки. Хитро прищурился. — Таки дошли, товарищи? — спросил он, картавя. — Ну что же вы так долго? Революция не ждет! Кукловод: Владимир Ильич Ленин (Класс: RULER / Рулер). Но это был не просто Ленин. Его левая рука была механической (стимпанк-стайл). Правый глаз был кибернетическим имплантом. А за спиной у него парили, как у Доктора Осьминога, четыре механических щупальца, заканчивающихся перами для письма. — Владимир Ильич? — прошептала Ольга. — Вы же... в Мавзолее. — Там лежит кукла! — махнул рукой Рулер. — Чучело для туристов! А я — Идея! А Идея, архиважно заметить, бессмертна! Он обошел стол. — Я наблюдал за вами. Вы — интересный материал. Анархисты, монархисты, оппортунисты... — он ткнул механическим пальцем в Шевченко. — И националисты. Полный Интернационал! — Что вам нужно? — спросил я, выходя вперед. — Зачем этот цирк? Унитазы, Штирлиц... — Это не цирк, батенька, — Ленин улыбнулся (жутко). — Это социальный эксперимент! Я строю Коммунизм 2.0! С помощью Грааля я объединю сознание всех людей в единую сеть! Никакой частной собственности! Никаких мыслей! Один единый сервер! Он постучал по Стеклянному Гробу-Граалю. — Это — Сервер "Аврора". Он уже заряжен. Осталось нажать кнопку. Шевченко шагнул вперед. — Ти... кат України. Ти знищив мій народ. Ленин закатил глаза (кибернетический глаз жужжал). — Ой, да бросьте вы эти мелкобуржуазные обиды! Я предлагаю вам вечность в Цифровом Раю! Финальный Босс Арки Ленин щелкнул пальцами. Пол кабинета раздвинулся. Из-под пола поднялась Броневик. Но это был Меха-Броневик. Шагающий танк с трибуной наверху. Ленин запрыгнул на трибуну. — Товарищи! Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершается... ПРЯМО СЕЙЧАС! Меха-Броневик навел на нас дула орудий.