Всегда и навечно

      Предали. Растоптали чувства, словно стеклянные осколки под босыми ногами. Тэхён чувствует, как почва уходит из-под ног, будто он летит в бездну, навстречу собственному разрушению. Там, за дверью, откуда доносятся звонкий смех и страстные стоны, омега слышит лишь хруст, хруст собственного разбитого сердца. Оно трещит изнутри, разрываемое болью, гневом и бессилием. Всё внутри сжимается в тугой узел, пустота, словно липкая паутина, охватывает его нутро, затрудняя дыхание, делая невозможным нормальное существование.       Хочется ворваться в комнату, посмотреть в глаза, увидеть в них хоть тень вины, стыда, раскаяния. Но Тэхён неподвижно сидит возле двери, медленно собирая себя по осколкам, бережно склеивая фрагменты разбитой души. Медленно, кирпичик за кирпичиком, он возводит вокруг себя стену, холодную и неприступную, словно крепость. Её блоки крепки, монолитны, трещины не могут пробиться сквозь толщу, возведённую вокруг раненого сердца.       Так же холодно становится и внутри омеги. Он поднимается на ватные ноги, берёт свой рюкзак и бесшумно покидает ту квартиру, которая была его домом.       Прохлада весеннего воздуха, накатившая волной, позволяет наконец вздохнуть, но облегчения нет. Март всё ещё холодный, но Тэхён этого не чувствует. Вся его жизнь осталась там, за плотно закрытой дверью: подарки, сувениры, памятные вещи, привязанности — всё, что составляло его внутренний мир, осталось там, и возвращаться к этому он не собирается.       Омежья сущность внутри скулит, словно раненый зверёк, пытается спрятаться, уступая бразды правления человеку. Тэхён понимает, что ей больно, но жалости к себе не испытывает. Он покончит с прошлым и построит новое будущее.       Утром следующего дня Тэхён идёт в университет. Проходя мимо сонных студентов, он движется уверенно и быстро, полный абсолютной, холодной решительности. Кабинет деканата встречает его приветливыми окнами и усталым лицом секретаря, которой омега вежливо кланяется и заходит в кабинет ректора.       Ректор Ким без лишних расспросов вручает Тэхёну пакет с документами, собственноручно составляет рекомендательное письмо, подкрепляя его положительными отзывами. Провожая омегу до дверей, ректор мягко похлопывает его по плечу и возвращается в кабинет.       Внутренний двор университета бурлит жизнью: студенты группами сидят на лавочках, шумно обсуждают новости, смеются и обмениваются сплетнями. Но никто не решается подойти к Тэхёну: вчерашний лучащийся улыбкой лучший студент сегодня выглядит угрюмым и замкнутым.       Тэхёну кажется, что мир вокруг окрасился в серые краски — цвета асфальта, бетона и свинцового неба. В голове бесконечно крутится смех, звонкий и насмешливый, смех бывшего альфы, который оставил его наедине с собственными обломками чувств. Они смеялись над ним? Называли ущербным за то, что поверил в сказку, за то, что решил, будто «долго и счастливо» уже наступило? Но он не в сказке, где бывает хеппи-энд, он в реальной жизни, где счастья приходится добиваться зубами и когтями.       Разочарование и горечь сплетаются в тугой узел, делая его сильнее и тверже. Он не позволит никому сломить себя. Жизнь продолжается, и Тэхён намерен взять её в свои руки, ведь свою цену он уже заплатил.       Потухший взгляд скользит по лицам однокурсников, зелёным лужайкам, деревьям и стадиону, видимому за ветвистой кроной. Всё вокруг кажется бледным, словно выцветшие цветы, лишённые красок и жизни. Стена внутри вырастает тонкой коркой льда, наращивая слой за слоем. Глаза омеги пусты, как серый горизонт, а с губ срывается усмешка — злая, отчаянная, холодная, его последнее оружие, защищающее от душевной боли.       — Тэхён? — чужая рука хватает его за плечо и разворачивает его окаменевшее тело. На него с беспокойством смотрит его друг. Поправочка: бывший друг, тот, кто всё время его обманывал, смеялся в лицо, рассказывал о своём альфе. Только тогда Тэхён не знал, что это был его альфа. Теперь это лицо выводит его из себя, омеге хочется вцепиться в эти глаза и вырвать их, раздавить, услышать, как лопаются капилляры. Чего он хочет от него? Снова унизить? Спасибо, не надо, ему и так плохо.       — Не прикасайся ко мне, — шипит омега, сбрасывая руку, которая раньше дарила тепло. — Ты мне противен, вы все, — с ненавистью оглядывает взглядом бывших однокурсников. — И я рад, что больше не буду здесь, среди вас, потому что вы — лживые твари. Прощаться не буду, вы этого не заслуживаете, — бросает он в пространство.       Останавливается, на долю секунды задерживает взгляд на Джунхо, на том, кто стоял в стороне, но так и не подошёл. Боится? Тэхён не знает и не хочет разбираться. Он лишь обрывает фразу, адресованную бывшему альфе:       — А ты, я думал, что… — но замолкает, не заканчивая фразу, и молча уходит, оставляя прошлое позади. Спина омеги растворяется за воротами университета, не оглядываясь и не жалея.

***

      Тэхён входит в свою старую квартиру, внутренне радуясь, что не послушал Джунхо и не стал её продавать. Молча собирает оставшиеся вещи, предварительно заказав билет в другую страну, где он надеется зажить заново, без боли, без прошлого и без сожалений. Возможно, когда-нибудь его холодное сердце растает, но сейчас не время для тепла и надежды.       В последний раз омега обводит взглядом стены, пол и потолок, вспоминает все моменты, что здесь пережил, и тихо выходит, закрывая дверь навсегда. Взгляд скользит по улицам, незнакомым и родным одновременно, но уже не вызывает никакой тоски или привязанности.       Вылет через два часа, и прежде чем отправиться в аэропорт, он решает зайти в ближайшее кафе, чтобы перекусить и выпить чашечку кофе. Со всеми сегодняшними переживаниями он так и не позавтракал, и организму нужна энергия, чтобы пережить долгий перелёт и начало новой главы в жизни.

***

      — Эй, Чон, давай сегодня замутим тусу? — Ван подкидывает баскетбольный мяч, попадая в кольцо с первого раза. — Выпивка, омеги, секс.       Чонгук усмехается, забирает мяч у друга и кидает тому в голову. С Джексоном Ваном Чон знаком с первого дня поступления. Когда Чон перевелся в Кембридж, Ван был первым, кто подошёл, пока все остальные смотрели на него как на экспонат, как будто никогда корейцев не видели. А ещё Джексон был завсегдатаем всех тусовок, вечеринки, мелкие проделки — это его конёк. И чаще всего в свои авантюры он вмешивал Чонгука, как будто и дня не мог прожить без него.       — Если Уён узнает, тебе не поздоровится, забыл прошлый раз?       В прошлую вечеринку, когда омега Вана был в другом городе, Джексон замутил вечеринку, пьяные студенты разбили случайно дорогущий ноутбук Уёна, и цену за кусок металла заплатил Джексон. Но не будем вдаваться в подробности.       — А мы аккуратно, тем более сегодня заселение перваков, можно и их пригласить.       — Ага, заучки, те, у кого учёба на первом месте. Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, но я тебя предупреждал «Кайе», — хохотнул Чон, перехватывая мяч у друга и забивая трехочковый.       — Фу бля, не называй меня так, терпеть Корею ненавижу.       — Говорит кореец.       — Ой всё, Чон, заткнись.

***

      Тэхён выходит из такси, глядя на величественный особняк Кембриджа. По истории, раньше имение принадлежало Агастусу Кембриджу, из поколения в поколение в этом особняке жили дети старика, племянники и потомки. После смерти отца сын Агастуса отдал имение в пользование государству, но с одним условием, что здание не снесут и откроют здесь университет. Это была предсмертная просьба Агастуса, он хотел сохранить культуру и традиции, и президент не смог отказать человеку, который вырастил маленького будущего президента. Мужчина хотел отдать долг стране и своему наставнику.       — В этом году столько новеньких, — услышал Тэхён голоса двух омег, что проходили рядом. — Надеюсь, нас не подвинут.       — Ой, тебя-то, Чимин? Ты лучший на курсе, после Чонгука, конечно, ему тебя не переплюнуть. — проговорил второй, чуть шепелявый голос.       — Эта мелочь вообще охренела, я его хён, а он ведёт себя как будто старше.       — Чимин, ты в Америке, какой «хён»?       — И ты туда же. Я кореец, я люблю свои корни, и не важно, где я учусь, — с шипением произнес Пак. — Это вы тут прижились, а я домой хочу.       — Твой отец тебя не отпустит домой.       Тэхён немного отошёл от парочки, чтобы его не сбили. Стена внутри так и не рухнула, и он сделал максимально холодное лицо и направился внутрь здания. Ректорат он нашёл почти сразу, только немного запутался в коридорах, но, когда увидел долгожданную табличку «ректор Джеймс Чон», усмехнулся холодно. Даже в здесь его преследовали корейцы. Ирония судьбы, мать её. Даже не постучав, Тэхен вошёл внутрь, по его мнению, это не то место, где нужно кланяться и стучать. Пару часов он провёл в кабинете, писал заявление, получал ключи от комнаты и напутствия, которые ему нахрен не сдались.       Выйдя из университета, он направился в сторону кампуса, немного осматриваясь: зелёные лужайки, деревья — здесь всё было по-другому, даже воздух был другим. Вздохнув, омега двинулся дальше. Его комната была в правом крыле, слава богу, что ему дали отдельную комнату, не хотелось знакомиться с соседями, доверять кому-то, спасибо, не надо, уже один раз доверился. Сейчас он не хочет думать о прошлом, здесь он построит новое будущее, выучится и найдёт работу и жильё. В Корею он больше не вернётся.       Следующий день Тэхён посвятил себя изучению здания, аудиторий, людей. Он анализировал, смотрел, с кем можно просто общаться, а от кого держаться подальше. Заводить друзей он не собирался, ему одному хорошо, но, видимо, у судьбы на него другие планы.       — Ты же Ким Тэхён? — к нему за столик в кафе университета подсели тот самый омега вместе с тем шепелявым. — Новенький?       — Чимин, ты дурак? — Юнги толкает друга в плечо. — Новая форма, чистый взгляд, только холодный. Естественно, он новенький. — Я Мин Юнги, а этот прилипала Пак Чимин.       Тэхен посмотрел на протянутую руку и убрал свои подальше, помните: заводить друзей он не собирается.       И тем более здороваться.       — Я тебя понял, извини, — извиняется Мин. — На каком ты факультете? — переводит тему.       — Бизнес и управление, — сухо ответил Ким и замолчал, на сегодня он исчерпал свой словарный запас, ему хочется уйти либо поесть в тишине.       — О, Чонгук тоже на этом факультете, его отец заставил, — всплёскивает руками Чимин, вообще не замечая понурый взгляд Тэхёна. — Его отец ректор.       — И зачем ты говоришь это холодным статуям? — позади Пака появляется фигура, заслоняя собой, кажется, всё пространство. — Ты же видишь, парню неудобно с нами, хён, — шипит Чон. — И неинтересно.       — Но я хочу подружиться, — дуется Чимин. — А ты вообще…       Тэхён не смотрит на их перепалку, он молча доедает свой обед и встаёт из-за стола. Стул противно скрипит. Тэхен морщится и уходит от шумной компании, не видя, как ему в спину смотрят два взгляда: один с интересом, другой с обидой.       — Ты его шуганул, груда мышц, — Чимин бьёт Чонгука в живот несильно. — Он нравится мне.       — Может, у него что-то случилось? — предполагает Мин. — Он не похож на остальных первокурсников.       — Это уже не наше дело, — произносит Чон. — Джексон опять вечеринку устраивает.       — Бедный Уён…       — Нет, бедный Джексон, яйца-то у него полетят, — смеётся Чон. — Ладно, увидимся. И, Чимин, никому не говори, кто мой отец, а то подумают, что я сюда по блату попал. — И уходит.       — Да конца семестра Тэхён станет моим другом, — решает Пак, глядя на стул, где сидел Ким.

***

      Тэхён сидит в комнате. Он уже доразбирал вещи, сделал уроки, удалил свои соцсети, сменил номер — ничего не должно связывать его с прошлым. Всё чаще Тэхён думает о родителях: будь они живы, что бы они сказали сыну? Пожалели или прогнали бы? Увы, этого он никогда не узнает. Он понимает, что ему нужно жить дальше, иметь друзей, но вдруг все окажутся такими же, как его бывший друг, сначала дружим, а потом воткнут нож в спину.       Тэхён правда хотел подружиться с Чимином: он не плохой — плохих людей Ким видит сразу — а Пак, он светлое солнышко. И Тэхён рад бы с ним ходить в кафешки, смотреть фильмы и жрать вредную еду, но страх предательства всё ещё никуда не уходит. Чтобы хоть чуть-чуть не отставать от мира, омега заводит новую страницу в Инстаграм, ставит на аватарку фото собаки. В рекомендациях сразу вылезает страница Чимина. Профиль у Пака яркий, как и он сам, есть фотки с Юнги и Чонгуком, ещё с незнакомым парнем, видно, что альфой. Немного завидует, ведь у Чимина есть всё то, чего нет у Тэхёна.       Омега нажимает кнопку «подписаться» и убирает телефон. На улице уже ночь, поэтому, собрав рюкзак на завтра, омега ложится спать, не видя, как телефон загорается, на экране высвечивается: «Пак Чимин подписался на вас».

***

      Утро для Тэхёна наступило так же быстро, как сон, которым он уснул как младенец и впервые спал не тревожась. На пары он немного опоздал, но ему списали на то, что он новенький и ещё не адаптировался.       Как только он сел на свой ряд, рядом с ним тут же приземлился Пак Чимин, широко улыбаясь. Чёрт, этот парень и правда хочет с ним подружиться, только вот Тэхён… боится. Есть ещё одна загвоздка: Чимин учится вообще не на этом направлении. Его холодный, как лёд, взгляд скользит по студентам и натыкается на Чонгука, тот не смотрит в ответ, он что-то записывает в тетрадь и шевелит губами, как будто повторяет материал.       — Чимин, что ты тут делаешь? — решает всё же спросить.       — Как что? К тебе пришёл. Ты против?       — Ты же не изучаешь бизнес и финансы, что ты тут забыл?       — Ну и что? Мне нравится с тобой сидеть, я хочу дружить. Это же неплохо.       — У тебя полно друзей, зачем тебе ещё и я?       Тэхён правда не понимал, зачем он этой милой плюшке.       — А я хочу дружить с тобой, — настаивал Чимин.       Больше Тэхён не говорил, он отвернулся от Пака и начал записывать лекцию, всё возвращаясь к Чимину и Чонгуку. Только что в его мыслях делал альфа — непонятно.       Так прошёл месяц. Чимин всё время таскал его за собой: в кафе, на прогулки, в кино. У Кима просто не было шанса сказать ему нет. У Тэхёна появился новый лучший друг, и омега искренне думал, что Чимин останется с ним. Только вот прошлое. По ночам Тэхён сравнивал Чимина и бывшего друга, от которого даже имени в его голове не осталось. Разные, абсолютно. Чимин — он светлый и добрый, настырный. Наверное, только из-за этого Тэхён подпустил его ближе, но делиться своим прошлым, Ким пока не готов. Когда-нибудь, но не сейчас.       Вернёмся к Чонгуку. Тэхён то и дело думал об альфе. Тот, как навязчивая идея, шарил у него в голове, раскладывая чемоданы и открывая все двери. Ледяная стена медленно покрывалась трещинами, как будто Чонгук в голове ломал её с хрустом и безумной улыбкой.       — Давай сегодня к нам? — Чимин хватает друга за руку, светясь как ёлка. — Наш блок находится в другом крыле. Я возьму пива, а парни закуски.       — «К нам» — это к кому?       — Я и Юнги живём в одной комнате, Чонгук и Хосок в другой. — Ага, ещё один персонаж — Хосок. — Хосок — это альфа Юнги, — сразу отвечает на вопрос Пак. — Он у нас танцор. Вся музыкальная часть университета лежит на одном Хосоке. Он очень серьёзный, только с Юнги он превращается в кота.       — Я…       — Скажешь «не хочу», обижусь. Ну давай, Тэхён-и, будет весело, узнаем друг друга, — Чимин надул губы, и Тэхён усмехнулся.       — Ладно, прилипала, когда?       — Давай в семь во втором крыле.       — Хорошо, иду только ради тебя. А не ради каких-то альф, особенно Чонгуков.       — Воооот теперь интересно, а что не так с Чонгуком?       Чёрт, спалился, а главное — перед кем. Чимин же, он может рассказать.       — Забей.       — Хрен ты от меня отделаешься, я хочу знать подробности. Понравился?       — Нет. — «Да, блять, сильно». Какой-то сраный месяц прошёл, а Тэхён готов отдаться Чону. А как же доверие? Куда делась вся стена внутри? Её нет, альфа просто разбил её, даже ничего не делая. — Не нравится, — уже серьёзнее.       — Ну-ну. Ладно, до вечера, Тэ. — Чимин чмокнул Кима в щёку и убежал.       Вот же гадина на батарейках.

***

      Блок Чимина встретил его громким смехом, Тэхён услышал смех Чимина и Юнги и ещё один, незнакомый, лёгкий, как ветер. Постучав для вида, Тэхён открыл дверь и вошёл. На диване сидели Чимин и Юнги, на столике стояли бутылки пива и закуски, Чонгука не было, либо он был в своей комнате, раз его не было в гостиной.       — Ты пришёл, — Чимин подскочил, как ужаленный, чуть не скинув пиво со стола, и бросился обнимать Тэхёна. — Честно, думал, не придёшь, уже хотел тяжёлую артиллерию отправлять.       — Какую артиллерию?       — Меня, — из комнаты вышел Чонгук без майки. Его мышцы переливались в свете ламп, чёрные вязи татуировок тянулись от предплечья до ключиц. Тэхен сглотнул. — Привет, холодный принц, — и, сука, улыбнулся, блять, и Тэхён поплыл. Щёки покраснели, и дыхание сбилось.       — Оденься, придурок, — шикнул Пак. — Он сейчас взорвётся. Садись, Тэхён-а, — похлопал по дивану рядом с собой.       Тэхён мысленно успокоил себя: «Не смотреть на Чонгука, на его голый торс, на вязь татуировок, не смотреть». Но вся выдержка упала на пол, когда Хосок предложил сыграть в «Я никогда не», только за каждый ответ нужно было не пить, а снимать с себя одну часть одежды.       Начал Чимин.       — Я никогда не спал после пьянки в чужом доме.       Одежду сняли Хосок и Чонгук. Потом был Юнги со своим «я никогда не хотел быть заучкой». Тут уже своё худи снял Тэхён. Хотел, чтобы его не замечали, хотел быть тенью, но ничего не вышло, его заметили сразу, сделав чуть ли не идолом Сеула.       — Интересно, — произнёс Чон. — Теперь я. Меня никогда не предавали.       Щёлкнуло в голове. Тэхён застыл, как камень, и начал хватать губами воздух. Прошлое снова ворвалось в его голову. Перед глазами промелькнул Джунхо, его смех, его ложь, лучистые глаза бывшего друга, как он рассказывал о своём альфе, как забивал последний гвоздь в крышку гроба, измена, враньё, боль. Сердце забилось, кости начало ломать, слёзы выступили. Он уже пожалел, что пришел, ведь никто не должен был видеть его боль и слёзы. Стена снова покрылась льдом, а ничего не понимающий внутри Чонгук раскрыл ошарашенно глаза.       Омега вытер слёзы незаметно и подорвался с места, взглядом забегав по парням. Чимин перестал улыбаться, Юнги напрягся в руках Хосока, видел, что тронули струны, чужие, принадлежащие не им, а Тэхёну. И Чонгук, он вообще привстал с кресла, глядя только на одного омегу в комнате. Как много он видел, Тэхён не знал. Хотелось уйти, что он и сделал. Скомканное прощание, и вот он бежит в свою комнату, обитель, где его никто не тронет, где он может быть самим собой. Холодный, как раньше, с ледяной стеной.       — Тэхён, подожди, — сзади послышался голос, и его тут же прижали к тёплой, сильной груди. — Не уходи, и прости. Я не знал.       — Отпусти меня, Чон, — прошептал Тэхён. — Этого никто не знал, я не рассказывал никому, потому что это моя боль, моя! — сорвался на крик. — Я живу с ней, мне так проще, я никому не доверяю. Чимин, он мой друг, правда, но даже ему доверять не могу. Это больно, Чонгук, больно, когда тебе улыбаются в глаза, а потом разбивают твоё сердце на части. Я просто хотел закончить учёбу, найти работу, быть одному. Но Чимин, он сломал все преграды своей настойчивостью, и ты. Я каждый день говорил себе, что меня опять предадут, но я шёл за вами, как на огонь, мне хотелось быть рядом, но…       — Все не плачь, посмотри на меня, — Чонгук аккуратно поворачивает плачущего омегу на себя. — Ты не обязан платить за чужие ошибки, это они виноваты. Кто бы там ни сделал тебе больно в прошлом, это их вина, не твоя.       — Ты слишком хороший и мудрый для этого мира, — шепчет тихо. — Вы все. И я не знаю, чем я вас заслужил.       — Я не хороший, Тэхён, просто понимаю. Давай вернёмся, Чимин думает, что он виноват, и места себе не находит.       Они возвращаются в комнату, смеха больше не слышно. Такая тишина ещё больше напрягает Тэхёна, он жмётся к Чону, как будто тот единственное его спасение. Тэхён садится на пол и, грустно улыбаясь, начинает свой рассказ, проходя через боль снова, только теперь отпуская.

***

      — Мы познакомились с ним на первом курсе. Я тогда ещё был новенький, не знал, по каким коридорам идти, стоял, потерянный, посреди холла, меня несколько раз толкнули студенты, пробегающие мимо, но потом появился он. Он подошёл первый, показал где и как, и я захотел, чтобы этот улыбчивый парень стал моим другом. Я был как Чимин, мне хотелось всё время находиться рядом, нас называли соулмейтами, мы знали с ним всё друг о друге. А потом я заметил Джунхо, мне он сразу понравился. Нет, это не была любовь в первого взгляда, он просто был. И мы начали встречаться, я подошёл к нему первый. Наши отношения обсуждали на каждом шагу. Через некоторое время я понял, что люблю его. Наш первый секс произошёл у него дома, он был очень нежным, — Тэхён покраснел, но продолжил: — А потом я стал замечать, что мой лучший на тот момент друг начал смотреть на моего альфу по-другому, но я всё списывал на то, что он пытается меня защитить от него. Я ошибался.       Пиво уже не лезло, но на трезвую говорить Тэхён не смог бы.       — Когда я узнал об измене Джунхо, я расплакался, а мой друг… Он рассказывал о своём альфе, я тогда не знал, что это был мой. Этот день я хочу забыть, но он перед моими глазами, всегда. Я приехал к нему на квартиру, хотел сделать сюрприз, но сюрприз сделали мне, и мне не было весело. Они смеялись надо мной и занимались сексом на нашей с ним кровати, и я ушёл. Просто, без криков и ссор. И каждый день прокручиваю в голове, чтобы было, если бы они признались? Стену я построил сам и переехал сюда. Сначала я не хотел ни с кем общаться, но ты, Чимин, вошёл в мою жизнь с ноги, а Чонгук… — Тэхён посмотрел на альфу, — сломал во мне стены. Но я боялся, что если я признаюсь тебе в чувствах, то ты меня засмеешь.       — Вот мудак! — произнёс Хосок. — Я бы ему ноги бы оторвал и другу твоему.       — Мне уже неинтересно, что там у них. Надеюсь, они захлебнуться в своей любви. Простите, что сразу не рассказал, и ты прости, Чимин, я всё время тебя отталкивал.       — Да забей, Тэ, главное, что ты с нами, — переводит взгляд на Чонгука. — А ты чего завис?       Но Чонгук молчал, в голове только слова Тэхёна, что он ему нравится. То есть чувство оказалось взаимным? Ещё тогда в кафе он заметил этого холодного парня, его хотелось согреть, обнять, он хотел, чтобы Тэхён посмотрел на него иначе, с теплотой в глазах и улыбкой. Чонгук попросит прощение за то, что назвал его холодной статуей.       — Тэхён, — промямлил Чон, — мы можем поговорить отдельно?       — Хорошо, — омега поднялся с пола, шатаясь, и снова упал. — Помоги подняться, я, кажется, перепил.       Чонгук смеётся и поднимает Тэхёна на ноги, сжимая несильно руку. Они выходят из блока, и на Тэхёна обрушивается свежий воздух, немного приводя в себя. Он стоит и ждёт, что ему скажет Чонгук, но тот мнётся, как девочка. Вот тебе и альфа. Недолго думая, омега хватает альфу за футболку и приникает к его губам, просто касается. Но когда Чонгук открывает рот и отвечает, широкая улыбка прячется в поцелуе.       Альфа смелеет и притягивает омегу к себе, кладя ладони на талию, нежный поцелуй переходит в жадный и мокрый. Тэхён мурчит ему в губы, пуская по телу мурашки. Идеально, просто всё идеально. Тэхен был рождён для Чонгука, быть в его руках, и альфа ни за что не упустит этот шанс, он заберёт всю боль себе, сделает Тэхёна счастливым.       — Ты тоже мне нравишься, — шепчет Чон, отстраняясь, — весь, от головы до самых ног, — прикасается лбом ко лбу омеги, не отрывая взгляда от покрасневших губ, которые хочется снова заключить в плен. — Будешь моим омегой? Я обещаю, что никогда не предам, ни сейчас, ни в любой другой вселенной, потому что ты — мой.       — Я… мне надо привыкнуть, Гук-и, что ты будешь рядом, а не отдельно. Ещё одного предательства я не выдержу, я хочу с тобой всегда и навечно. Забери, пожалуйста, у меня всё плохое.       — Повтори, — прохрипел Чон.       — Забери…       — Нет, как ты меня назвал?       — Гук-и. Не нравится?       — Нравится, называй почаще. И я понимаю, ты можешь не доверять, проверять, я не против, но никогда не отходи от меня далеко, даже в мыслях. Если больно, говори со мной, я тебя выслушаю, может, что-то и подскажу. Мне кажется, что это всё сон и тебя тут нет, ущипни меня. Ай! Я же пошутил.       — Вместе? — спросил Тэхен, улыбаясь.       — Вместе, всегда и навечно.