Шалости

День всех влюблённых и два совершенно по-разному воспитанных парня.

Как чëрное и белое, небо и земля.

И какого же было изумление у Ранпо, когда он уже вечером вернулся в их пустоватые хоромы вновь, то заметил… Попытку романтического ужина, который состоял из неудачной пасты и полусладкого вина?! Примерно тоже самое, что было и месяц назад, когда молодой писатель пригласил Ранпо жить в его квартиру. Тоже был накрыт стол, тоже неудавшееся блюда от Эдгара в роли плохого повара и тоже вино. Аллан совсем не меняется, или это его «повторенье — мать ученье»? «Ох, Эд, это очень… странно?»: Ранпо выдавил из себя одну из невинных улыбок, но они были слишком фальшивыми. Поэтому Эдогава переключается на свои кожаные туфли, что он аккуратно ставит носками к двери. Плевать детектив хотел на то, что они живут в квартире с европейским стиле, где компаньон ставит обувь по своим американским привычкам. А иногда и вовсе забывает её снять, как грубо по отношению к Ранпо. «Неужели, моя самая главная сладость совсем не хочет посидеть со мной?»: писатель между пальцев вертит вилку, но при этом не прикасается к еде. Быть может, и сам боится своего кулинарного творения? «Нет, дело не в этом»: Но Эдогава всë равно движется ближе к своему парню, к этому высокому и странному столу, : «так просто не принято, вернее, это вообще что?!» «У вас никогда не бывает романтических ужинов? Тогда это очень печально, право. Но я могу организовать таких хоть несколько в день, если только ты захочешь?» «А я не хочу» И Аллан теряет свою сладкую и нежную улыбку. Кажется, что он растерялся и совсем не знает, как на это реагировать. Неужели, это для его японского друга совсем ново и является чем-то некультурным?! «Ладно, я присоединюсь к тебе. Не потому, что хочу поддерживать романтику, а потому, что голоден» Всë-таки, Ранпо — это Ранпо, и другим он не станет. Поэтому он усаживается на стул, что стоит напротив По, при чëм усаживается так, что чуть не падает и вовсе. Недовольно ëрзает. Потом он хватает вилку, что ему любезно выделил Эдгар, посчитав, что вилкой пасту гораздо удобнее; и недоверчиво рассматривает содержимое тарелки. Ранпо даже начинает казаться, что в этом нет ничего такого и это выглядит, как нечто съестное. «Хорошо, сейчас оценим, какой ты кулинар» И детектив, под пристальным взглядом ожидания, подцепляет прибором немного этой субстанции, покрытую томатным соусом. Потом ещё недолго её рассматривает, а уже позже посылает её себе в рот. Тщательно пробует и пока не может понять, нравится ему или нет. «Ну, как? Ранпо, я всë-таки старался» Молчит. Всë ещё жуëт. Медленно, словно назло растягивает процесс. «А может-» Но слова Эдгара прерываются тем, что он поднимает бокал, а Ранпо отвернулся. Аллан даже договаривать не стал. Потом Эдогава хватает и свою «чашу» и совсем без церемонии отпивает. Не смакует. Ему понравилось? Или это он просто пытается запить это? «Налей мне ещё» : единственное, что выдаëт сыщик спустя несколько секунд такого молчания. С этого писатель тем более в культурном шоке. К своей тарелке так и не притронулся, даже и вилку опустил и положил рядом с блюдом на стол. Настроение трапезничать пропало и вовсе. Как будто, Эдгар потерял всю уверенность и всë желание. «Не кисни, не так плохо, как в первый раз. Конечно снизу они слиплись, а сверху наоборот — не доварились»: решил подбодрить сыщик, хотя говорил это монотонно и так, будто его заставили это сказать насильно. По это не очень помогло, ведь он не ощутил должного огонька, коий должен быть в этот праздник. Но делать ему нечего, раз Ранпо хочет лишь напиться. Поэтому Эдгар щедро плеснул ещё вина, в подставленный ему бокал. Несколько капель капает на белую ткань, от чего сразу впитываются, оставив красные пятна. Детектив тут же хватает бокал обратно к себе, но в этот раз ждëт. Не говорит, ничего не предлагает, просто ждëт. Он просто не видит смысла говорить что-то. И, кажется, Эдгар понимает это, по крайней мере, он надеется на лучшее. Американец притрагивается к своему бокалу, при этом внимательно смотрит на Ранпо. Пытается полакомиться им пока что глазами, зная недоступность Эдогавы. А выглядит он также хорошо, как и всегда, а может и лучше. На загорелой коже Ранпо появился персиковый румянец. Свои глазки он приоткрыл, но при этом смотрит в сторону рабочей зоны кухни. Волосы всë также в разные стороны, но под тëплом свете они кажутся не такими чëрными, как обычно. «Ты идеален, Ранпо, я бы-» «Молчи, барашек» Но пьют они по-разному. Эдгар пьëт медленно, наслаждается его сладостным вкусом, при этом с упоением рассматривает своего партнëра. А Ранпо, наплевав на все нормы и правила, пьëт так, как может — вернее залпом весь бокал. Он не хотел разделять это на слишком долго. «Ранпо, ты неправильно пьëшь» «Ты будешь читать нотации взрослому человеку?» «Ты так быстрее опьянеешь» Но Эдогаве плевать. Всë равно, что взгляд мутнеет, а сознание плывëт. Аллан замечает это. Нет, определённо в его планы не входило напоить парня до потери рассудка, а потом делать с ним всякие вещи — нет. Просто Эдогава из-за своих капризов и детского «назло» не может пить алкоголь лишь для поддержания веселья. «Эд, знаешь, ты неплох. Ну, знаешь, типо, ну…» Ранпо ничего не смог сказать вменяемого, так как не блистал обширностью на красивые словцы. Рукой подпëр подбородок, немного сонно всматриваясь в Эдгара. «Так, Ранпо, ты не в себя. Не умеешь пить совсем» И Эдогава, немного покачиваясь от выпитого алкоголя, что в младое тело очень быстро проникает и начинает действовать также быстро, как Ранпо его выпил; поднимается из-за стола. Обходит весь столик, и останавливается только позади Эдгара. Кладëт руки ему на плечи, а Аллан аж вздрагивает от такого. Шумно сглатывает и не до конца понимает, что от него хотят. «Эд, спасибо за такой ужин. Нужно отблагодарить, верно?» : сыщик меняется в тоне, теперь он говорит нежно и томно, словно соблазняя своего парня. Потом наклоняется к нему, и шаловливо трëтся о его щëку, почти что касаясь губами его губ. Они же ещё не целовались, а Ранпо уже так провокационно лезет. А если краем глаза повнимательнее посмотреть, то можно заметить, как Ранпо покачивает бëдрами. Потом своими цепких пальчиками расстёгивает лук верхние пуговки. Паразит. «Нет, Ранпо, не нужно благодарности» «Но почему, Эдди?» Пальцами Эдогава сжимает щëки По. То ли просто ради забавы, то ли чтобы загнать его в первый и пьяный поцелуй. Но писатель не успевает и повернуться, как его макушку с любовью покрывают поцелуями. Видимо, это самое доступное место для японца. «О’кей, я устал» Эдгар опешил вновь. А потом услышал, как что-то плюхнулась на диван. Повернулся, и заметил Ранпо, что развязно развалился на диване, а потом и вовсе уложил голову удобнее и прикрыл глаза. Не проходит много времени, как Эдгар слышит спокойное сопение и какое-то мычание сквозь сон. «Вот же, придурок…» По не знал, кого он в этом винит больше — себя, или самого Ранпо? Так подло по игрался с ним, а теперь спит.