The vampire heart

Первые лучи рассвета просочились сквозь щели кухонных штор, разрезая полумрак холодными, острыми полосами сизого света. Уилл вздрогнул и открыл глаза. Его тело отозвалось резкой болью: шея затекла, спина казалась одеревеневшей от долгого нахождения на жестком полу. Он судорожно выдохнул, окончательно просыпаясь. Воспоминания о прошедших событиях, мгновенно вытеснили остатки тяжелого сна. Оглядывая кухню, Уилл заметилл, что на ковре осталась лишь подсохшая лужа разлитой воды и стакан, сиротливо лежащий на боку. Майка здесь не было. Парень с трудом поднялся, цепляясь пальцами за край столешницы, чтобы не упасть. Ноги после суток без сна и ночевки на кафеле почти не слушались. Усталость все еще накрывала Байерса, но тот уже пришёл в себя. Первое, что пришло в мысли парня — это вновь нахлынувшие вопросы об Уиллере. Вчера Уилл отключился, сам того не осознавая, а поэтому даже понятия не имел, чем его обращённый друг тут занимался. Брюнет огляделся вокруг и понял, что Майк находится где-то рядом, ведь по всему дому были задернуты шторы, которые ещё ночью были распахнуты до концов. Стоя на одном месте, Байерс пытался взглядом найти друга, но ничего не вышло. А потом к нему пришло осознание. Дрожащими пальцами Уилл медленно, почти боясь прикоснуться к собственной коже, коснулся своей шеи. Сначала с правой стороны, там, где под кожей пульсировали вены. Его пальцы, всё еще ледяные после ночи на полу, ощупали изгиб мышцы, скользнули по мягкой коже вверх к челюсти и вниз к ключице. Ничего. Только гладкая кожа и его собственный, слишком частый пульс. Он переложил руки на левую сторону. Пальцы лихорадочно прижимались к коже, ища любые неровности, корки подсохшей крови или те самые две симметричные ранки, которые он так ясно представлял в своих кошмарах. Он надавливал сильнее, до покраснения, надеясь почувствовать боль, которая подтвердила бы его страх, или тишину, которая принесла бы облегчение. Шея была чистой. Никаких следов. Никакой боли. Уилл выдохнул, и этот выдох перешел в сдавленный, нервный смешок. Майк не тронул его. Даже находясь на грани безумия и умирая от жажды прямо над ним. Это осознание ударило сильнее, чем любой страх. Майк защитил его от самого себя даже в таком состоянии. Уиллу стало невыносимо стыдно за свою секундную проверку, но времени на мысли лишь о себе не было. Если на шее Уилла не было следов, значит, Майк сейчас где-то в другом месте, и, как считал парень, его Жажда никуда не делась. Парень уже собирался бежать к лестнице в подвал, когда край его глаза зацепился за клочок бумаги, лежащей на углу кухонного стола. Записка была прижата пустой солонкой, и в утренних лучах солнца её белый край казался неестественно ярким. Странно, как он не заметил её вчера. Скорее всего, когда он в панике притащил Майка домой, времени оглядываться вокруг не было от слова совсем. Наверное, тогда его мир сузился до бледного лица друга, и всё остальное просто перестало существовать. Уилл подошел к столу и взял листок. Почерк миссис Карен был аккуратным, с легким наклоном. За столько лет, он узнал бы его из тысячи. Записка, видимо, была на столе ещё со вчерашнего утра, когда оба провели весь свой день в сырости подвала. "Майк, мы на какое-то время уехали к бабушке, я совсем забыла сказать тебе об этом вчера. В холодильнике есть еда. Пожалуйста, не забудь запирать дверь и не засиживайся допоздна, Мама" Занырнув под штору на солнечный свет, Уилл перечитал строки дважды, и в кухне стало как будто еще холоднее. Значит, дома никого не было ещё с четвëртого числа. Вся семья уехала, оставив Майка и Уилла в пустом доме, который теперь превратился для них в ловушку. Карен думала, что оставляет сына в безопасности, не подозревая, что к моменту её возвращения этот дом может совсем опустеть. По крайней мере, живыми людьми. Уилл несколько раз сложил пополам записку в кулаке и сунул в карман. Пустой дом был одновременно и благословением, и проклятием. С одной стороны, никто из семьи Майка не пострадает и не увидит его в таком состоянии. С другой же, Уиллер остался один на один со своей тьмой в огромном пустом здании, и Уилл был единственным, кто знал и видел правду. Парень повернулся к окну, оперевшись ладонями на подоконник. Около дома Уиллеров ни души, даже проходящих, мимо него людей и то не было. У Байерса возникло такое чувство, что они с Майком остались в этом мире одни. До этого момента в голову к нему не приходили ни мысли о своих друзьях, которые, наверняка, пытались связаться с парнями через телефон, ни даже о семье. Джойс могла позвонить из Калифорнии в любой момент, чтобы поинтересоваться о времяпровождении сына в родном городе. Вспомнив обо всех этих людях, Уилл решил дождаться их звонка и вылез из шторы, вновь погрузившись во мрак. Вообще, было не так уж и темно, но по сравнению с солнечным светом, нужно было ещё постепенно привыкать к этой тьме. Даже понимая, что Майка здесь нет и чувствуя, как по спине ползут мурашки от каждого вымышленного шороха в тенях, он бы ни за что не раздвинул шторы. Он ближе подошёл к стационарному телефону на стене дома и стал выжидать. Выжидать минуту. Две. Три. Время тянулось. Солнечный свет, пробиваясь сквозь щели в плотных шторах, рисовал на полу тонкие, изменчивые узоры из-за шевеления, за окном, деревьев. Уилл стоял, не двигаясь, будто прирос к месту. Время для него текло слишком медленно, сейчас он вновь думал лишь о том, чтобы поскорее найти друга. В коридоре не раздавалось никакого «динь-динь» уже больше семи минут. Всё это время парень палил глазами телефон и будто кричал ему: "Прошу, быстрее.". — Ему поскорее хотелось встретиться с Уиллером и откинуть все дела на задний план, считая телефонные звонки. Но, выдохнув и отведя взгляд от трубки, Байерс понял, что в ближайшее время никаких контактов с другим людьми ему можно не ждать. Без исключения. Сейчас он единственный человек в этом доме. Он обернулся к темному провалу коридора, ведущему к подвалу. Если Майка нет в гостиной, значит, он ушел глубже. В единственное место в этом доме, где темнота была абсолютной. Сердце колотилось где-то в груди, заглушая все остальные звуки. Он добровольно погружался в этот мрак, оставляя за спиной безопасный солнечный мир, потому что там, во тьме, был Майк. И Уилл предпочел бы ослепнуть в темноте подвала вместе с ним. Уилл подошел к двери подвала. Она была плотно закрыта и от деревянных панелей веяло тем самым странным, могильным холодом. Уилл замер, чувствуя, как его собственное дыхание становится прерывистым и громким в этой мертвой тишине дома. Он поднял руку. Его пальцы слегка дрожали, а костяшки казались почти белыми в полумраке коридора. Он помедлил секунду, собираясь с духом, а затем дважды постучал по двери. Тук. Тук. Это были не те настойчивые удары, которыми требуют открыть дверь. Это был тихий, осторожный звук. Уилл не произнес ни слова, боясь, что его сорвавшийся голос нарушит эту хрупкую тишину. Эти два удара были его немым вопросом: Ты там? Ты позволишь мне войти? Он замер, прижавшись ухом к прохладному дереву двери, и затаил дыхание. Сейчас, когда слух Майка обострился, он наверняка слышал этот стук так же ясно, как удары сердца Уилла. Байерс стоял и ждал, надеясь услышать в ответ хотя бы слабый шорох или тихий голос из темноты внизу. Весь его мир в этот момент сузился до этих двух коротких ударов и пугающей пустоты за дверью, скрывающей полную неизвестность от будущего. Время, казалось, тянулось так долго, как только может. Когда прошла всего минута, Уилл думал, что стоял у входа в подвал уже целую вечность. Он беспокоился за друга больше, чем сам Майк, он боялся, что после прошедшей ночи, больше никогда не сможет его увидеть. Тишина давила на Уилла все то время, пока он стоят у двери, но внезапно все его навязчивые мысли стали рассеиваться, а на их место стала проступать небольшая надежда на что-то, что будет звучать лучше, чем потерять Уиллера навсегда. ーЯ здесь, — Раздалось из подвала, но дверь все еще оставалась закрытой. Майк не встал, чтобы впустить Уилла, но и не приказал ему уйти, как было ночью. Уилл распахнул свои глаза и сразу оторвал ухо от двери, начав сверлить взглядом её ручку. Он так хотел войти внутрь и броситься к Майку, снова успокоить его и побыть рядом, но он всё ещё не сдвинулся с места. Фраза «я здесь» звучала эхом в голове парня, он понимал, что если бы Майк хотел его впустить, то сказал бы что-нибудь на подобие «войди» или "открыто". То, как Уиллер дал знать о своём присутствии, ставило брюнета в странное положение. Застигнутый врасплох, он не смел даже дышать, стараясь выбрать для себя правильный путь. Он боялся навязываться и делать лишних движений в сторону Майка, но и уйти отсюда попросту не мог. Мысли о выборе захватили голову Байерса, но всё-таки, через несколько мгновений он обхватил ручку и опустил её вниз. Дверь поддалась с едва слышным, тяжелым вздохом. Уилл медленно, дюйм за дюйм, вошел внутрь, чувствуя, как его обволакивает прохладный, застоявшийся воздух подвала. Он сразу же потянул дверь за собой, закрывая её до мягкого щелчка замка. Теперь они были отрезаны от остального мира, заперты в своей собственной вечной ночи. В подвале царила темень, но спустя пару секунд глаза Уилла начали привыкать. В дальнем углу, там, где стоял их старый диван, он заметил слабое, дрожащее свечение. Это был крошечный огонек: тонкий луч лампы, прислоненной к подушке. Ее мягкий желтоватый свет выхватывал из темноты лишь небольшой клочок пространства, создавая уютный и одновременно призрачный островок среди теней. В центре этого круга света сидел Майк. Он лежал, прислонившись затылком к головке дивана, и выглядел пугающе спокойным. В его руках, всё еще бледных, был зажат старый, потрепанный выпуск какого-то комикса. Майк медленно перевернул страницу, и шелест бумаги в тишине подвала прозвучал как гром. В этом свете Майк казался почти прежним. Тем самым мальчишкой, который мог часами спорить о суперсилах и стратегии в DnD. Только ледяная бледность кожи и то, как неестественно ярко отражался огонек в его расширенных черных зрачках, напоминали о том, что эта нормальность — лишь хрупкие отголоски. Байерс спустился и стоял около лестницы, держась за перила. Он осматривал друга и следил за каждым его движением, за тем как переворачивает страницу и иногда убирает с лица волосы. Оторвав взгляд от Майка, Уилл понял, что на столе рядом с диваном стоит какая-то бутылка, которой раньше тут быть никогда не могло. "Он заглушает голод алкоголем?" — промелькнуло в мыслях Уилла, когда он слегка присмотрелся и увидел этикетку. И ведь Уиллер и вправду выглядел намного спокойнее, чем раньше. Брюнет не стал слишком глубого вдумываться в последствия после этого напитка, а лишь выдохнул и понял, что в ближайшее время с Майком все будет хорошо, даже если в его организм не будет попадать ни капли крови. Уилл осторожно прошел вглубь подвала и опустился в старое кресло, стоявшее совсем рядом с диваном, на котором он сидел и в прошлый раз, когда только приволок сюда черноволосого. Он старался двигаться плавно, чтобы не нарушить ту хрупкую атмосферу покоя, которая внезапно воцарилась в этом мрачном месте. Лампа продолжала бросать желтый круг света на страницы комикса, и в этой тишине слышно было лишь прерывистое дыхание Уилла. Он полминуты просто смотрел на профиль друга, боясь разрушить момент, но наконец решился. ーМайк…- тихо позвал он, подаваясь немного вперед. ーТы как? Всё… ну, всё хорошо? Майк не сразу ответил. Он медленно закрыл комикс, аккуратно заложив страницу пальцем, и на мгновение замер, глядя куда-то в темноту перед собой. Затем он глубоко вздохнул и повернул голову к Уиллу. ーЯ начинаю понемногу смиряться с этим, — произнес он. Его голос был тихим, но в нем больше не было той пугающей ярости или безнадеги, которая сквозила ночью. Майк помолчал и вдруг, вопреки всему, что произошло, его губы слегка дрогнули. Он посмотрел Уиллу прямо в глаза и слабо, почти неуловимо улыбнулся. Это была та самая, знакомая до боли улыбка Майка Уиллера, немного усталая, но искренняя. Уилл замер. Он смотрел на эту улыбку, и внутри него словно лопнула какая-то тугая, калечащая струна. Облегчение накрыло его такой мощной волной, что на глаза едва не навернулись слезы. Он почувствовал, как тяжелый комок в груди, который он носил с самого фестиваля, наконец начал таять. Уилл улыбнулся в ответ. Широко и по-настоящему тепло. В этот момент, в полумраке подвала, среди старых игр и запаха сырья, ему вдруг показалось, что все его страхи были преувеличены. Глядя на Майка, он начал верить: они справятся. Они найдут выход и, возможно, их история, несмотря на всю тьму, сложится куда лучше, чем оба они могли себе представить в самый страшный момент этой ночи. Майк откинулся на спинку дивана, всё еще держа комикс на коленях, и начал рассказывать. Его голос, приглушенный сумерками подвала, звучал ровно. Он рассказал о том, чем занимался, пока Уилл спал, как жажда едва не пересилила его, и как он нашел спасение в дверце холодильника. ー"Ляпис-Луна" — Майк криво усмехнулся, ーНикогда не думал, что буду благодарен наличию алкоголя у нас в доме. Он… он как будто всё замораживает. Не убирает совсем, но делает тише. Уилл слушал, не перебивая. Иногда он лишь коротко кивал или вставлял тихие слова поддержки: "Я понимаю" и так далее. Он смотрел на Майка и с облегчением замечал, что тот выглядит почти как человек. Клыки, которые ночью казались такими пугающими, теперь вновь были скрыты, а та страшная сухость, из-за которой Майк не мог нормально говорить, отступила под действием вина. В голову Уилла вернулись прежние мысли. Он смотрел на друга и понимал, что не оставит его. Никогда. Он решил для себя: будет сидеть здесь, в этой темноте, столько, сколько потребуется. До тех пор, пока последняя бутылка в доме Уилеров не звякнет пустотой о дно мусорного ведра (которых, кстати, было не очень уж много). Это была его личная вахта, и он не собирался её прекращать. ーМне нужно… отойти на минуту, — мягко сказал Уилл, глядя в глаза друга. ー Я скоро вернусь. Майк кивнул, снова открывая комикс. Уилл поднялся и тихо, стараясь не шуметь, вышел из подвала. Он поднялся вверх, в темную, зашторенную гостиную. Здесь, в искусственных сумерках, он чувствовал себя в безопасности от чужих глаз. Он взял рацию, лежавшую на полу, которую ещё недавно выронил здесь, так и не подняв. Пальцы привычно легли на кнопку вызова. Уилл поднялся на второй этаж и отошел в самый дальний угол коридора, чтобы звук его голоса точно не долетел до чуткого слуха Майка внизу. ーЭто Уилл, приëм, — прошептал он в сетку динамика. ーРебята, вы слышите? — Рация зашипела, и сквозь помехи донесся встревоженный голос Дастина, а затем Лукаса. "Ох. Значит они все-таки вместе". Уилл сглотнул, подбирая слова. ーСлушайте, Майк… кажется, простудился. В смысле, плохо себя чувствует. Может, подхватил какую-то дрянь или просто переутомился. Он побудет дома пару дней, отлежится. Не приходите пока, ладно? Он не хочет вас заразить, даже рацию взять не может. Конец связи.- Он выключил рацию, не дожидаясь расспросов. Ложь далась ему на удивление легко, потому что она была единственным вариантом остаться с Майком и не заставлять беспокоиться других. Положив рацию на место, Уилл оглядел пустую, темную гостиную. На мгновение ему стало страшно от масштаба того, во что он впутался, но мысль о Майке, сидящем внизу с комиксом, придала ему сил. Он поддался вперёд и быстро, почти бегом, вернулся в подвал. Когда Уилл снова опустился в кресло, Майк бросил короткий взгляд в его сторону, но потом вновь засел за своë дело. Этот комикс был старым и уже читанным, но, видимо, Уиллеру было настолько скучно, что он просто решил занять себя хоть чем-то. Майк хотел бы предложить другу скоротать время вместе, но лишь стоило всплыть мыслям о том, что теперь он опасен, как желание сразу подавлялось угнетением своей же судьбы.

***

Так прошло два дня. Для Хоукинса это были обычные жаркие летние будни, но внутри дома Уиллеров время словно застыло, превратившись в вязкую, серую массу. Шторы оставались плотно задернутыми, превращая комнаты в лабиринт теней. Уилл старался быть идеальным посредником между двумя мирами. Пару раз в день ненадолго выходил на улицу, доезжал на велосипеде до магазина или на часок заскакивал к Дастину и Лукасу. Он заставлял себя улыбаться, нелепо шутить и рассказывать о том, Майк медленно продолжает лечиться от чего-то, что Уилл придумал. Каждый раз, когда солнечный свет касался его кожи, Байерс чувствовал себя предателем. Ему казалось, что он пахнет этой темнотой и застоявшимся вином, и он спешил вернуться назад к Майку, в прохладную тишину подвала. Черноволосый же, за эти два дня, превратился в бледную тень самого себя. Алкоголь стал его единственным якорем. Он пил медленно, небольшими глотками, когда чувствовал, что приказной голос внутри начинает скрестись в горле. В эти часы он был почти прежним Майком: они с Уиллом шепотом обсуждали новые сюжеты в DnD, и даже пытались играть в настолки при свете фонарика. Но на исходе второго дня тишина в доме стала другой. Тревожной и острой. Майк стоял на тёмной кухне, прислонившись лбом к дверце холодного холодильника. Его рука привычно потянулась вглубь полки, за пакеты с соком, туда, где должна была стоять последняя бутылка Ляпис. Его пальцы коснулись холодного стекла, и Майк почувствовал неладное еще до того, как вытащил её на свет. Бутылка была пугающе легкой. Он встряхнул её. Глухой, издевательский всплеск сообщил ему: на дне осталось не больше пары глотков, которые, скорее всего, один из его членов семьи однажды забыл допить. Майк замер, а его, итак мёртвое сердце, казалось, заморозилось ещё больше. Он лихорадочно начал проверять другие полки, заглядывал в шкафы, даже проверил мусорное ведро, надеясь, что он что-то пропустил, что где-то завалялась еще хоть одна надежда на поддерживание в себе человека. Ничего. Только пустые бутылки со сбитыми крышками, пахнущие горьким спиртом и провалом. Уиллер медленно опустился на пол прямо перед открытым холодильником. Холодный свет заливал его лицо, подчеркивая серые тени под глазами. В горле тут же, словно почуяв слабость, вспыхнул знакомый зуд, который во время уже никак не подавить. Первое, едва заметное покалывание, которое скоро должно было превратиться в невыносимый пожар. Уилл, который только что вернулся от ребят и еще не успел снять кеды, замер в дверном проеме кухни. Он увидел пустую бутылку в руках Майка и то, как отчаянно тот вцепился пальцами в её горлышко. Майк поднял на него взгляд, полный отчаяния. Его зрачки, два дня остававшиеся почти нормальными, начали медленно, неумолимо снова расширяться, как при первой встрече лицом к лицу в подвале. Оба понимали: их маленькое перемирие с вампиром закончилось. Снег, которым Майк засыпал пожар, растаял, и теперь голод готов был вырваться наружу с удвоенной силой. Уилл продолжал стоять на пороге, осматривая лицо Майка и перерытые полки холодильника. Он понимал, что сегодня, скорее всего, был его последний выход во внешний мир на столь долгий промежуток времени. Никто не мог бы купить ещё пару бутылок вина несовершеннолетним подросткам, Уилл это прекрасно осознавал и уже представлял свою дальнейшую судьбу, но, простояв на пороге дома ещё около минуты, всё же пошел внутрь и запер за собой дверь, снова очутившись в глубокой темноте один на один с Майком, у которого, как считал брюнет, сейчас снова будет что-то по типу нервного срыва. На удивление Байерса, Майк не сказал ни слова. Его губы были плотно сжаты, превратившись в тонкую бледную линию. Он боялся, что если он откроет рот, чтобы обезопасить друга от себя, из его горла вырвется не предупреждение, а что-то нечеловеческое. Майк думал, что если он заговорит, то окончательно выдаст свою слабость, и жажда, почуявшая свободу, возьмет верх над последними остатками воли. Он просто смотрел на Уилла своими черными, лишенными надежды, глазами. Парень хотел прогнать его, спасти его от самого себя, но его тело все меньле продолжало подчиняться приказам разума. Он сидел на холодном полу, парализованный собственной нуждой, наблюдая, как Уилл — его единственный друг, его единственная слабость на данный момент, делает шаг навстречу своей гибели. Тишина в доме стала такой плотной, что её, казалось, можно было потрогать руками. Майк молчал, но в его голове всё еще пульсировал один и тот же вопрос, на который у него не было ответа: "Почему ты всё еще здесь?". Он очень хотел задать этот вопрос другу и попробовать отгородить его от себя ещё раз, но что-то, глубоко засевшее внутри Уиллера, говорило совсем о другом. Это что-то словно не хотело, чтобы Уилл уходил. Майк, или же его подобие, в глубине души очень просил Байерса остаться здесь, несмотря на всё происходящее. Такие мысли, он, конечно, никогда бы не озвучил вслух, но тот факт, что они появляются у него в голове ещё с того момента, когда Майк впервые пробовал выгонять друга, не сулит ничем хорошим. Уиллер медленно разжал пальцы. Пустая бутылка, последняя его защита от самого себя, тихо звякнула о кухонный шкаф и осталась лежать на полу. Каждое движение теперь давалось ему с небольшой слабостью. Он встал и, не издавая ни звука, поволочился в сторону подвала, которое уже стало в своём роде убежищем. Его движения стали пугающе плавными, лишенными прежней подростковой угловатости. Майк не смотрел на Уилла, ведь знал, что если их взгляды вновь зафиксируются друг на друге, он увидит в глазах друга страх, который спровоцирует хищника. Минуя Уилла, Майк прошел через кухню. Он промелькнул мимо него как серая тень, едва не задев плечом. В этот короткий миг близости Майк почувствовал тепло, исходящее от Уилла, так отчетливо, будто это был жар раскаленной печи. Запах жизни ударил в нос, заставляя клыки снова ныть, а горло сжаться в болезненном спазме. "Уходи… уходи… уходи…", — пульсировало в висках, но Майк хранил мертвое молчание. Скрип половиц под его ногами казался оглушительным. Майк, дойдя до двери подвала, зашел внутрь и потянул и сразу ручку на себя, чтобы закрыть её и снова отрезать связь с окружающим миром, даже если сейчас он состоял лишь из просторного дома. Дверь закрылась. Мягкий, но окончательный щелчок замка отрезал его от Уилла. Оказавшись в полной, абсолютной темноте подвала, Майк прислонился спиной к закрытой двери и сполз по ней на ступень лестницы. Он снова был заперт в своей клетке. Но теперь, когда алкоголь перестал туманить его голод, эта тишина за дверью пугала больше всего. Он знал, что Уилл всё еще наверху и, уйдет, наверное, ещё нескоро. Если вообще уйдет. Уиллер закрыл глаза, впиваясь ногтями в собственные ладони, стараясь все дальше отогнать мысль о том, чтобы развернуться обратно к замочной скважине и провернуть её ещё раз, но уже не для закрытия двери ещё на один оборот, а наоборот. А Уилл же, в это время, так и стоял в коридоре дома, впав в ступор. Он не мог переварить происходящее. Парень совсем забыл о том, что вино не бесконечное и вскоре может закончится. В его голове было лишь то, что теперь жизнь Майка полностью зависела от него так, как и жизнь Уилла от друга. Когда парень услышал щелчок замка у двери в подвал, тот будто очнулся из транса. Он робко скинул с себя обувь и быстрым шагом отправился к двери, за которой Майк вновь ото всех скрылся. Закрыто. Уилл дёрнул ручку ещё несколько раз. Да. Она была заперта. Тревога и страх накрыли его с ног до головы, он боялся за друга больше, чем за собственную судьбу, которую сам себе и перечеркнул. Уилл так отчаянно хотел остаться вместе с другом до конца, что начал терять тягу к собственной жизни. Несколько лет он боролся за свою личность, которую захватывал Истязатель, но стоило Уиллеру оказаться в похожей ситуации, как прошлые события уже перестали иметь значение. Из его головы совершенно вылетели сомнения по поводу себя, а на их место вступила вторая порция страха за Майка, который из-за чрезмерной заботы о друге, взял и запер себя вместе с наступающим голодом. Уилл перестал дергать ручку, но от двери не отходил еще пару минут, надеясь, что может быть Майк передумает и впустит его. Такая глупость, но когда тревога полностью захватывает разум, допускаются даже такие предположения. ーМайк., — Последний раз прошептал Уилл, надеясь, что тот его услышит и передумает о своём решении. Но время шло, часы тикали, а замок так никто и не провертел. Байерс всë же отошел от входа в подвал и сел в кресло мистера Уиллера, Стоило ему замереть в тишине, как изнеможение последних дней навалилось на него всей своей тяжестью. Он вернулся от ребят очень поздно; долгие часы притворства, лжи и попыток казаться «нормальным» высосали из него все остатки сил. Два дня без нормального сна, постоянный страх и эмоциональные качели начали брать своё. Тьма дома стала вязкой, как патока. Уилл чувствовал, как его веки тяжелеют, превращаясь в пластины. Он пытался встряхнуть головой, щипал себя за ладонь, заставлял себя смотреть на дверь подвала, но взгляд то и дело расфокусировался. Сон подкатывал мягкими, неодолимыми волнами. Сознание начало путаться: ему казалось, что он всё еще на фестивале, слышит музыку и смех, но потом резкий холод дома возвращал его в реальность. Он снова видел дверь. Она была закрыта. Майк внутри. Всё под контролем… или нет? Вина за желание поспать пожирала парня изнутри, несмотря на все пробьемы, но его голова медленно опустилась на спинку кресла. Уилл попытался сделать глубокий вдох, чтобы взбодриться, но вместо этого его дыхание стало ровным и замедленным. Мысли превратились в обрывки образов: Майк улыбается в подвале, звяканье пустых бутылок, желтый свет в темноте. Последним, что увидел Уилл перед тем, как окончательно провалился в глубокое забытье, была неподвижная дверь подвала. Он заснул прямо в кресле Теда, беспомощный и измотанный, оставив мучающегося вампира наедине со своеим голодом всего в нескольких метрах от себя. Пост охраны был пуст. Уилл начал дремать, а за закрытой дверью внизу тишина становилась всё более зловещей.