Семь фетишей JDH

      Джон любит кусаться. Любит, когда на самых видных частях тела возлюбленного остаются заметные следы. Такие, какие не скроет ни один тональник. Чтобы все видели и понимали сразу же, что Лололошка его и ни чей больше, и что трогать нельзя.       Джон любит оставлять эти следы по всему телу, а в особенности – на шее. Потому что шея у Лололошки одно из самых чувствительных мест. Однако, если Лололошка разденется...       Он стоит перед зеркалом, разглядывая себя. Джон стоит позади него, обнимая за талию, нежно проводя пальцами по свежим розовым отметинам с очень заметными следами от зубов. Они повсюду – на груди, на животе, на бедрах и ближе к паху, на плечах, а шея усыпана ими так, что сама кажется красной. Джону это так нравится, что он физически не может перестать смотреть. Кое-где на теле Лололошки виднеются синяки – это Джон немного перестарался. И сейчас он надавливает на них так, что Лололошка томно вздыхает от несильной боли.       Джон вспоминает, как Лололошка стонал под ним, когда Джон оставлял эти засосы, укусы и синяки. И Лололошке это тоже до безумия нравилось. Ему всегда нравилось показывать свою принадлежность Джону, именно поэтому он даже не пытался это все скрывать.       Иногда Джон любит представлять себя вампиром. Ему нравится думать о том, как он кусает Лололошку до крови, как слизывает алую жидкость с его кожи, и как Лололошка кричит от настоящей боли, когда острые клыки снова и снова впиваются в плоть. Иногда Джону хочется буквально сожрать его – настолько сильна любовь и настолько сильно ему хочется слиться с Лололошкой в одно целое, чтобы он ни смел отходить от Джона ни на шаг, чтобы никто другой не смел даже смотреть на него, чтобы сразу было видно, что они принадлежат только друг другу.       И нет, Джон не ревнует его к каждому столбу. Наоборот, он знает, он уверен на все сто процентов, что Лололошка от него никуда не денется и даже не подумает о том, чтобы уйти к кому-нибудь другому. Лололошка верен ему как преданный пес, а Джон, как хороший хозяин, поощряет его за это, позволяя быть сверху. Позволяя Лололошке почувствовать себя главным. И это устраивает их обоих.       Джон тоже позволяет кусать себя, оставлять синяки и целовать до красных пятен. Джон тоже никогда не замазывает следы, потому что очень хочет показать всему миру, как сильно его любят и как сильно любит он сам. Когда они вместе, сразу видно, кто они друг другу и чем занимаются наедине. И об этом тоже хочется кричать.       Джон снова откровенно лапает Лололошку, когда считает синяки и засосы на рёбрах. Потом поднимается выше, трогает грудь, сжимает ее в ладони и пальцами ласкает соски. Лололошка издает судорожный вздох, а Джон наклоняется к его шее, чтобы тот почувствовал его горячее дыхание. И чтобы снова укусить в уже старый синяк. Лололошка дёргается и вскрикивает от боли, но Джон тут же мягко целует место укуса и нежно проводит языком по тонкой коже.       Джон так сильно сжимает его грудь, что на ней остаются розоватые следы от ладоней, а раздраженные соски выглядят раскрасневшимися и болезненными. В отражении зеркала он замечает, как член Лололошки еле заметно подрагивает, сигнализируя о том, что Лололошке все происходящее явно очень нравится. Тогда Джон спускается ниже, сжимая его бедра и мягко целуя между лопаток, опускается на колени. Он огибает ноги Лололошки так, чтобы чуть ли не упереться лицом ему в пах.       Лололошка дышит отрывисто и как-то робко опускает руку на голову Джона, спутывая волосы. Он весь дрожит, когда чувствует чужое дыхание на самом чувствительном месте.       – Джон... – выдыхает он.       Джон не отвечает, а только заставляет Лололошку чуть шире развести ноги, чтобы устроиться между ними.       На внутренней стороне бедер самая нежная кожа, и Джону до безумия нравится оставлять там болезненные укусы, заставлять Лололошку вскрикивать и дёргаться от боли и тут же зализывать и зацеловывать всю боль. И в этот раз Джон делает тоже самое, впиваясь зубами в кожу Лололошки, пока тот вздрагивает и тянет его волосы наверх. У Лололошки дрожат ноги и кажется, что он вот-вот упадет, поэтому выставляет вперёд свободную руку, чтобы упереться ей в зеркало.       Джон делает ещё несколько укусов, которые вызывают у Лололошки стоны не то удовольствия, не то боли, прежде чем провести языком по головке его члена. К этому моменту он встаёт полностью, чуть задевая низ живота, и Лололошка чуть не плачет только от этих прелюдий. Джону это очень льстит, ведь Лололошка в такие моменты весь его, и Джон чувствует, что имеет право взять его полностью, до последней капли.       Джон до боли впивается ногтями в бедра Лололошки и аккуратно берет член в рот, чуть задевая зубами. У Лололошки от такого буквально сносит крышу, и он делает судорожный толчок Джону в глотку, тянет его волосы на себя, направляя. Джон не закашливается и не задыхается. Он берет глубже, пропуская чужой орган глубоко в горло, периодически проезжаясь зубами по нежной коже. Через время Лололошка толкается ещё раз. И ещё раз. И ещё. В конце концов он налаживает темп, а Джон просто позволяет трахать себя в рот так быстро и так глубоко, как только угодно Лололошке.       Ему самому ужасно нравится это ощущение контроля, когда ему не дают даже вздохнуть. Ему нравится, когда Лололошка крепко держит его за волосы и заставляет брать глубоко в глотку. Ему нравится, когда Лололошка чувствует себя главным.       Джон понимает, что Лололошка уже на грани, когда чувствует пульсацию у себя во рту, а темп постепенно ускоряется. У Джона в уголках глаз от сильного напора начинают скапливаться слезы, а дышать действительно становится труднее. Но Лололошку это не останавливает, и он буквально вжимает лицо Джона в свой пах.       Когда он кончает, то ослабляет хватку на волосах Джона, а Джон отстраняется так быстро, что белые брызги попадают ему на лицо. То, что попало на губы, Джон слизывает, и Лололошка от вида этой картины тихо скулит. Он утыкается лбом в зеркало, когда в отражении видит свое раскрасневшееся лицо. Его ноги дрожат.       Джон поднимается с колен. Смотрит Лололошке в глаза, отодвигая его от зеркала, и обнимает за плечи. Чуть наклоняется и кусает в ключицу – там кожа тоже невероятно нежная и чувствительная. Лололошка издает судорожный вздох, когда Джон впивается зубами ему в кожу так сильно и так глубоко, что на ней наконец-то выступают еле заметные бусинки крови. Джон слизывает их языком и оставляет сверху нежный поцелуй.       Это очередное доказательство того, что Лололошка целиком и полностью принадлежит Джону.