День Самовлюблённых

«Я люблю твою любовь».

©Никлаус Майклсон

***

      Тело наглеца плашмя свалилось на пол сразу после того, как он со всей дури влетел в стену, нарушив побелку. Штукатурка тут же посыпалась, а следом раздались уверенные, спокойные шаги. Они были неспешными, грациозными. Но она словно хищница, которая уже знала, что жертва никуда не денется, потому и не видела нужды спешить или сильнее изводить этого следопыта.       И как только его не заметили домочадцы? Или только один присутствующий, но с инстинктами получше, чем у многих сверхъестественных существ.       Каждый её шаг сопровождался тяжёлым стуком массивных каблуков. Чёрные лакированные ботфорты охватывали стройные ноги вплоть до колен и даже выше. Платье было точно такое же темное и в идентичном материале, почти греховно облегая стройную фигуру. Вырез сердечком служил некой провокацией и вместе с тем прекрасным намёком на этот день. Поверх всего этого — белоснежная рубашка Джереми, которую Джо бесстыдно стащила из шкафа брата, даже не спросив разрешения. Едва ли тот вообще заметит пропажу, когда надевал её всего раз.       Весь её вид идеально вписывался в этот день. Святой Валентин и всё такое. Её же Валентин вальяжно расположился в своём кресле, держа в руках альбом и простой карандаш. Но при её нестандартном появлении был вынужден поднять глаза, однако и сделал это исподлобья, отрываясь от своего занятия.       Первым делом, даже не замечая будто бы стонущего беднягу в стороне, Никлаус позволил глазам задержаться именно на прекрасной гостье, которая решила показать, что это такое — олицетворение греха.       Ему нравилось. Безусловно, Клаусу нравилось вообще всё, что касалось Джоанны. Он был без ума от неё, а всё, что относилось к ней, — сводило мужской разум с ума.       Даже такой мужчина, как он, имевший долговечный опыт с женщинами, был удивлён, что ещё способен чувствовать нечто подобное на таком зашкваленном уровне. Опять-таки, ему нравилось.       Оценивающе, слишком внимательно он обогнул всю фигурку девушки своими пожирающим глазами, не упуская из виду ни единого участка. Это и ноги, обтянутые чёрным капроном, а за счёт каблуков кажущиеся ещё и визуально длиннее. Их стройность манила, приковывала плотоядный взгляд. Кожаное платье показалось же ему до безобразия восхитительным вызовом.       Он и его примет.       А как иначе? Играть он любил, особенно когда приз столь привлекательный и стоящий любых драгоценностей мира. И даже её рубашка, явно мужская, не отвлекала, а словно служила неким просветом невиновности в её преступлении.       Разве соблазнение одним своим видом — это не преступление?       Оно самое, да ещё какое.       Нетронутой деталью её образа оставались всё те же непокорные кудри, которые он так любил пропускать через пальцы, наслаждаясь их мягкостью. В эту ночь он сделает это снова, может, даже не один раз. Ему слишком нравилось в ней всё, чтобы оставлять без внимания.       Наконец, Клаус оторвал от неё свои голубые глаза с изъяном зелени, которая привносила своеобразную притягательность, кою уже так любила сама Джоанна.       Мужчина насмешливо посмотрел через плечо на парня, который в спешке вскочил, испуганно озираясь на ведьму и гибрида, наверняка имея представление, на чьей территории так эффектно появился.       — Итак?.. — протянул Клаус, переводя глаза на Гилберт в поиске объяснений. Они явно тут не помешают.       — Он зачем-то крутился в радиусе твоего дома. Твоих гибридов в лицо я знаю всех, да и ясно, что он просто вампир. Так что встречный вопрос: что за чертовщина, Ник? — сузила она глаза, но он подарил ей в ответ смешок, вскидывая одну бровь.       — В твоём тоне я, кажется, расслышал обвинение или даже… претензию? В чём дело, любовь моя? — заигрывающе парировал Никлаус, не находя всю эту ситуацию хоть немного волнующей. Совершенно плевать, что его караулил кто-то. Почему-то гибрида крыло только спокойствие вкупе с удовольствием, кое он источал прямо сейчас.       У него было слишком потрясающее настроение, так что вряд ли его способен испортить хоть кто-нибудь. Тем более какой-то случайный второсортный вампир.       — Я у тебя спросила. Что у тебя опять за проблемы?       — Любовь моя, это ты поймала бедолагу, а не я. К нему все вопросы, — усмехнулся Клаус, отдавая ей полный карт-бланш, а сам бесцеремонно вернулся к альбому, в котором выводил аккуратные штрихи, не спеша никуда.       Кроткая улыбка залегка аккурат на уголок его алых губ, покуда очертания знакомого личика уже давно прояснились на белом листе бумаги. Он рисовал её портрет с особым обожанием, вкладывая в каждую линию свои особые, трепетные чувства, предназначенные лишь ей одной.       В её карих глазах Клаус видел жизнь, которая насыщала его. В линиях лица наблюдал красоту, которую была способна нести лишь она. В контурах губ же отчётливо видел лепестки исключительных цветов, кои растут редко, но распускаются так, что глаз не оторвать.       Всё, что он замечал, удовлетворяло его как художника и мужчину. И всё это было только его.       Навсегда его. Она принадлежит всецело ему.       И пока Клаус творил собственное произведение искусства, Джо всё так же продолжала буравить его взглядом, пока не поняла, что он и впрямь дал ей разрешение властвовать. Все вопросы — прямо к тому вампиру. Тот едва ли не прибился к стенке, как зашуганный котёнок.       — Хорошо… — протянула она, смотря теперь на того парня, а гибрид исподлобья глянул на неё, без утайки проявляя любопытство. Ему было интересно, вытворит она что-то из ряда вон выходящее или снова примет свои принципы, как планку, которая выше аморальности?       Он же не просто так позволил ей главенствовать и решать, что же делать с этим парнем.       Нет, конечно, изначально так оно и было, но сейчас Майклсон подумал, что одно другому не мешает.       — Глупо будет спрашивать, что ты тут делал? Обычно этот вопрос стоит на уровне «кто здесь?», — проговорила Джо, скрещивая руки на груди, продолжая испепелить вампира взглядом, ожидая его слов.       Со стороны Клауса послышался мягкий смех, когда он всё же не смог долго быть в стороне и совсем игнорировать это маленькое представление. Особенно с Джоанной в главной роли.       Ну разве не очаровательно?       А в его глазах она как раз таки такой и была.       В этот день, который они планировали провести вместе, это был невероятно большой плюс. Услада для глаз первородного ценителя настоящего искусства.       — Думаю, он ответит и на такие глупые вопросы, — с намёком ответил Клаус, вновь оглядываясь на вампира. Тот распахнул глаза в бо́льшем испуге, зрачки его забегали по их лицам. — Впрочем, ты боишься так сильно, что даже стараться не придётся, — следом хмыкнул гибрид       — Я… я ничего вам не скажу! — примерил на себя невиданную ранее смелость вампир. Он боялся, трусился, как осиновый лист, но решил, что в нём ещё есть капля бойкости и её будет вполне достаточно, чтобы противостоять этим двоим.       Как же наивно. Уровень ребёнка и то переступил этот порог «смелости». Или отчаянной глупости.       — Не то, чтобы мы вообще ожидали, хотя я больше верила в твою сговорчивость. Уж прости, ты не выглядишь, как крепкий парень. Так что ты здесь делал? — пыталась выпытать информацию Джо.       — Подожди, Джо, — прервал её мягкий голос Никлауса, который всё-таки отложил альбом, вставая с кресла. — Раз ему так хочется побороться и он уверен, что у него есть шанс, то почему мы должны раньше времени обнадёживать его? — со знакомой невинной провокацией задал он вопрос.       Джо непонимающе свела брови, медленно посмотрев на гибрида.       Что за резкая капитуляция перед врагом?       Не совсем похоже это на обычное поведение Клауса. Конечно, не считая его игривости, которая била оробелую самоуверенность парня, как линию домино.       — Почему ты так говоришь? — поинтересовалась Гилберт, не понимая его мотивов, ибо они пока не имели логики. Или что, ему захотелось просто поиздеваться над бедным парнем?       — Сегодня почти святой день. Нужно уметь давать людям шанс, — ухмыльнулся он, но вампиру эта ухмылка показалась донельзя хищной, отчего он сглотнул.       — Святой Валентин не совсем это подразумевает, если ты не знал. И о каком шансе идёт речь? Что ты задумал, Ник? — мгновенно раскусила его Джо, видя теперь отчётливо, что он просто-напросто играет.       — Видишь ли, любовь моя, — первородный подошёл к ней, вставая за спиной, но немного сбоку. Его руки легли поверх её плеч, а глаза уткнулись в жертву. Тот уже осознавал, куда влип. Ему точно не поздоровится. — Этот день я планировал посвятить лишь тебе, а тут разбирательства и пытки… — Клаус наигранно поцокал, будто не одобряя такой исход событий.       Глаза парня вылупились ещё больше, сам он побледнел. Возможно ли вообще такое в его-то вампирическом состоянии?       Вот что значит «дело рук Клауса». Тот умело внушал страх, доводя до такого состояния.       — Сегодняшнюю ночь… — мужчина приблизился к девичьей макушке, шепча эти слова, отчего по шее у Джо пробежали мурашки, — я хочу провести спокойно, с тобой. А он, — небрежность в тоне предназначалась парню, — думаю, пока что поразмышляет над ответом, зачем крутился здесь. Но в другом месте.       Как по команде около вампира появились ещё двое парней, которые без лишних слов схватили того. Бедняга, конечно, попытался высвободиться, отбиваясь и показывая оскал, но двое гибридов против него — это весомо. Он сам против них — ничто. Всего лишь помеха, которую легко устранили на неопределённый срок.       Вскоре, похоже, и насовсем.       Парень ещё секунду назад внушал себе, что он он хоть капельку не боится.       Боится, да ещё как.       — Нет! Пожалуйста! Я прошу, я уйду, такого больше не повторится! — закричал тот, сопротивляясь пуще прежнего. Тщетно.       Все его крики стали глохнуть по мере отдаления, пока гибриды куда-то волокли его. Джо предположила, что в подвал. Здесь такое помещение точно должно быть. Это же Клаус — параноидальный гибрид, который не брезгует пытками в собственных апартаментах, а даже наоборот — считает отдельной роскошью, которую понять дано не всем. Джо отчасти тоже входила в число негодующих, хотя в то же врем и понимала его маниакальные позывы. Знала ведь, кто он такой, уже привыкнув к его демонам.       — Ты просто запрёшь его, чтобы он подумал над своим поведением? — фыркнула девушка, но на самом деле сдерживая смех оттого, как абсурдно это звучало.       — М-м, я называю это «профилактические меры», — томно прошептал он, водя носом по её виску, вдыхая сладкий цветочный аромат и чувствуя, как под руками подрагиваю её плечи от сдерживаемого смеха. — Во всяком случае, теперь он не твоя забота. Ты пришла, значит, приняла моё предложение стать второй половинкой на торжестве.       — С твоих уст это звучит слишком сладко. Я не большой любитель такого, Ник. Поумерь свой романтизм.       — Как можно в такой-то день? Это же почти кощунство, — манерно пристыдил он девушку, прижимаясь целиком к её спине, смещая руки на узкую талию, прямо поверх рубашки. — Любой другой с тобой в этот день не согласится.       — А я не поклонница излишней нежности, — перекривляла она его, — так что будет тебе издеваться. Я пришла, как ты верно подметил, но все ещё могу и уйти. — Джо говорила это не всерьёз. Оба знали, что она вообще никуда и никогда не денется от него. За короткий промежуток они стали зависимы друг от друга.       Потому и не было ничего удивительного в том, что Джо приняла приглашение Клауса, то есть стать его спутницей на предстоящем празднике в честь Дня святого Валентина.       Клаус пообещал себе, что этот день она запомнит на всю жизнь. Это первый праздник, который они проведут в качестве партнёров, и что-то Джо подсказывало, что одним походом на вечеринку всё не закончится.       А Клаус знал, что так оно и будет. Он уж точно не позволит этой ночи пройти только в запланированном формате.       — Ты так уверена, что я позволю тебе уйти?       — Ты не уверен во мне? — в тон ему ответила вопросом на вопрос Джо, над ухом слыша тихий смешок. А потом того же места, которое опалило дыхание, коснулись тёплые губы. Девушка вздрогнула, совершенно не ожидая этого невинного действия, которое вышло не просто нежным, а именно ласковым. Раздался второй смешок. — А сказала, что не приветствуешь нежность. Что я вижу в итоге?       — Что ты ждёшь по итогу? — увернулась она от собственного ответа, не зная, что ему и сказать. Но могла отбить вопрос.       Клаус не дурак, потому сразу понял её тактику, но препятствовать не стал. Достаточно хорошо он изучил её, чтобы знать подобные трюки и относиться к ним уже с пониманием.       — До недавнего времени я ждал тебя саму. Сейчас же хочу, наконец, завершить этот день там, где ты согласилась быть моей спутницей. Что скажешь?       — Скажу «да», — не раздумывая, дала она ответ, не видя его улыбки, но чувствуя свою. — Вот только… тот парень и твои гибриды…       — Они и носа не сунут куда не надо без моего ведома. Будь спокойна, любовь моя. На данный момент и всё последующее время ты должна думать только обо мне.       А вместе со словами его руки огладили её бока, посылая приятное тепло по всему телу. Джо отзывалась на всё. Она была невероятно покорна в его руках, и Клаус этим не просто наслаждался, а восхищался. Тому, насколько желанно в такие моменты она преподносила себя ему, доверительно вкладывая сердце, разум и тело.       Вся её душа целиком принадлежала ему одному. Никто отныне не имел права посягать на эту девушку.       — Подумаю о таком предложении, пожалуй, не здесь, — поступил её ответ. — Нам не пора?       Клаус усмехнулся, прикрывая глаза, губами едва касаясь её виска.       — Пора, — произнёс он, но не смог лишить себя искушения, чтобы получить реакцию на свои последующие действия, когда руки всё-таки скользнули по бёдрам, отвлекая её внимание. Чувственный поцелуй очутился у Джоанны за ушком.       Этого оказалось более чем достаточно, чтобы сердце ведьмы рухнуло куда-то в ноги. Безжизненно, но блаженно. Ровно так же, как ощущала себя Джо, любя его прикосновения и все эти поцелуи, кои он в последнее время довольно часто дарил ей, награждал или если хотел вывести из колеи. Она любила каждый из таких моментов.       — В эту ночь думай только обо мне. Находясь в моих объятиях, думай о том, как любишь мои руки на своём теле. А я буду думать о том, как люблю твою любовь…       Джоанна не знала, будет ли в мире существовать когда-то баланс, ибо её уже давно пошатнулся по вине этого обаятельного наглеца.       Он любил её любовь, а она и впрямь любила всё, что касалось его.       Не зря же даже не раздумывала над его приглашением?