Молчание филина

С неба падали снежные хлопья — настолько огромные, что их тяжесть ощущалась на плечах. Он смотрел в серые глаза напротив, стараясь не выдать дрожь, одолевающую тело. Палочка, крепко зажатая в руке, казалось, обжигала кожу. Он не отводил взгляд, каждую секунду пытался считать с до боли знакомого лица хоть какую-нибудь эмоцию, хоть один знак, чтобы не делать того, что собирался. Но лед не хотел таять. В темной чаще леса они были одни. Вокруг только непроглядная мгла и звенящая тишина, которая терзала хуже Круциатуса. Гарри старался игнорировать изнеможение — он почти у цели. Только цель, к которой он шел бесконечные девяносто семь дней, да он считал каждый, стояла сейчас, направив на него свою волшебную палочку. В голове эхом раздавался детский смех. Он то отдалялся, то приближался вновь, заглушая собой надвигающуюся бурю. Гарри не обращал на него внимания. Уже не обращал. Подобные галлюцинации и ведения преследовали его уже давно — он и не помнил, когда ему удавалось поспать дольше двух часов подряд. С этим можно научиться жить, с этим нужно научиться жить, если на кону жизнь дорогого человека. — Молю, Драко, не делай этого. Мы победим вместе, как раньше. Помнишь? Лицо напротив было чужим. Холодным. Отстраненным. Грудь сдавливало от боли, вместо дыхания наружу вырывались тяжелые хрипы. Казалось, еще секунда и ноги точно откажутся стоять на земле. Гарри продолжал смотреть, и из глаз лились слезы. Взглядом он молил Драко быть рядом, но тот словно находился не здесь. Уже не в силах держать палочку, Гарри шумно выдохнул и упал на колени. Закрыв глаза, остатками сознания он услышал лишь: — Авада Кедавра!

***

5 лет назад

В это жаркое лето никто не замечал Гарри. Ни машины, проезжающие по тихой улочке спального пригорода Лондона, ни прохожие, ни даже дядюшка с тетушкой, которые раньше не упускали возможности поиздеваться над ним. Прошел целый год с тех пор, как они с братом стали учиться в разных школах. Дадли пошел по стопам отца — отправился в частную школу Вонингс и теперь вел себя еще более невыносимо, чем раньше. Каждый вечер он расхаживал по дому в новой школьной форме, с ехидством поглядывая на Гарри, которому в свою очередь достались обноски. Кажется, Дадли не догадывался, что Гарри был только рад такому раскладу. В новой школе одноклассники оказались вполне сносными. По крайней мере, какой-нибудь Пирс Полкисс, один из дружков Дадли, не поджидал его за углом или во дворе после уроков, намереваясь поставить очередной синяк. Но по-прежнему одиночество ходило по пятам, напоминая о себе особенно летом. На дворе уже во всю царил август. Гарри грелся на солнышке возле кустистой ограды, пока тетя Петунья поливала клумбу, а дядя Вернон периодически всхрапывал за чтением газеты в кресле-качалке. Дадли не было видно, и эти часы спокойствия были ценны как никогда. Домик напротив выглядел по-прежнему пустым и одиноким. Сад давно зарос, а изгородь покосилась. Хотя все остальные дома по Тисовой улице выглядели вполне себе живыми. Правее серого дома — так про себя Гарри называл здание напротив — жила миссис Брук, вежливая старушка, которая время от времени угощала мальчика сладкими пирожками. В сопровождении с ней всегда семенила маленькая собачонка неопознанной породы. Казалось, внешне они даже чем-то походили друг на друга. Сейчас миссис Брук видно не было, наверняка пекла дома свои фирменные пироги с персиком. Левее серого дома жил мистер Лэнгли, здоровенный мужчина ростом почти шесть с половиной футов. Чтобы поздороваться с ним, Гарри всегда приходилось слишком высоко задирать голову, отчего школьный рюкзак иногда перевешивал его назад. У мистера Лэнгли не было животных, но на заднем дворе точно водились пчелы. Скорее всего, кроме Гарри, никто об этом не догадывался — только он мог целыми днями сидеть и наблюдать за окружающими. И если бы кто-то прознал про пчел, то вряд ли обрадовался такому соседству. — Гарри! — послышался за спиной визгливый голосок. — Гарри, подойди сейчас же! Ничего не оставалось, кроме как встать с теплой лужайки и пойти в направлении дома. — Гарри, почему тебя все время нужно так долго ждать? — ворчала Петунья, копаясь в своей сумочке. — Близится ужин, бедный Дадли придет с прогулки голодным. Нужно купить томатный соус, я собираюсь приготовить рагу. И возьми любимое печенье Дадли к чаю. С этими словами она вручила Гарри пару купюр и, снова взявшись за пипидастр, принялась смахивать пыль с полок. На ужин Дадли притащил с собой двух дружков, поэтому Гарри пришлось есть за журнальным столиком возле камина. Все лучше, нежели лицезреть круглые лица Пирса и Малкольма. И если с первым он был знаком не понаслышке, то от второго мальчик не знал, чего ожидать. Лишь мелкие обрывки разговоров доносились из-за стола, из которых стало ясно: Дадли нахваливает компьютерную игру, увиденную в гостях у Малкольма. И, конечно, дядя и тетя уже мысленно добавили ее в список подарков сыну к учебному году. Помыв за собой тарелку, Гарри собирался направиться в свою комнатку на втором этаже. Она была крохотной, но явно больше того чулана под лестницей, которым он довольствовался несколько месяцев назад. Когда учебный год подошел к концу, дядя с тетей наконец обнаружили, что племянник уже еле помещается туда и вечно набивает шишку, ударяясь об дверной косяк. Добраться до своей комнаты с первого раза Гарри не удалось. — Мам, а можно Гарри пойдет поиграет с нами на улице? — воскликнул Дадли, специально громко, чтобы братец его услышал. — Конечно, дорогой, — почти пропела Петунья, полными любви глазами смотря на сына. Гарри сильно сжал кулаки и зажмурился. Ничего хорошего это не значило. Вряд ли Дадли вдруг стал добросердечным, и они правда будут играть в солдатиков или прятки. Выхода не оставалось — он свернул мимо лестницы к выходу из дома. — Эй, Поттер, — окликнул его брат, — хочешь познакомлю тебя с моим новым другом? Он учится со мной в Вонингсе. Они пришли на старую детскую площадку, где Пирс сразу же плюхнулся на скрипучие качели. Сюда редко, кто заглядывал, наверное, поэтому эта троица и обосновалась здесь. Кроме качелей тут стояла еще ржавая лестница в виде мостика и покосившийся круглый столик на одной ножке. Из-за наступивших сумерек все казалось еще уродливей, чем есть на самом деле. — Знакомься, это Малкольм, здоровый тип, правда? Конечно правда, съел порцию рагу аж в два раза больше, чем Дадли, а того переплюнуть было нелегкой задачей. Эту мысль мальчик решил не озвучивать, этот Малкольм и правда внушал страх. Внешностью он чем-то походил на мистера Лэнгли, и если будет не только есть тройные порции, но и заниматься спортом, то точно станет таким же. Дальше все происходило быстро и по тому сценарию, к которому Гарри, можно сказать, привык. Очки, перемотанные скотчем, полетели в одну сторону, а он сам — в другую. Чтобы хоть как-то отвлечься от тупой боли в животе, мальчик старался сосредоточиться на противном скрипе качелей и гоготе Пирса Полкисса. Где-то внутри густым комком нарастало напряжение. Гарри думал о доме, каким он мог бы быть, появись у него родители. Одновременно с этим до него долетали обрывки фраз, брошенных из грязных уст кузена и дружков. — … никчемная свинья… — … твое место под лестницей в чулане… К ударам в живот добавились пинки в спину, и одновременно с этим скрип качелей прекратился. Теперь мальчик старался вспомнить вкус пирожков миссис Брук. Один раз та явно переборщила с сахаром, но такие теплые — они все равно оказались безумно вкусными. — …уродец заслужил взбучки и посильнее… — …выродок чокнутой мамаши… Последняя фраза резанула словно ножом. Комок внутри разросся до таких размеров, что вдруг показалось — он выплеснулся наружу. Гарри распахнул глаза, почувствовав небольшое облегчение. Удары прекратились. Пирс и Малкольм валялись в десяти футах от него, корчась от боли. Дадли с недоумением и ноткой паники переводил взгляд то на друзей, то на кузена. От страха тот даже неосознанно начал пятиться назад. Разбираться в том, что вдруг произошло, времени не было. Оставалось нащупать рукой очки и бежать со всех ног. Конечно, ковыляния совсем не походили на бег, в боку и пояснице нарастала боль. Вскоре старая детская площадка осталась далеко позади. Гарри обернулся, чтобы убедиться в отсутствии преследователей, и сбавил темп. Ночь уже накрыла маленький городок Литл Уингинг, поэтому все соседи давно разошлись по домам. Это и к лучшему, ни к чему кому-то лицезреть побитого мальчишку. Слухов не оберешься. Телевизор в гостиной сильно шумел. Ведущего вечерних новостей перекрикивал только голос тети Петуньи, вещающей по поводу предстоящего начала учебного года. Гарри бесшумно протиснулся на кухню и стащил из морозилки замороженную цветную капусту. Когда дверь гостиной скрипнула, и из-за нее показалась большая голова дяди Вернона, мальчик уже был на втором этаже. В своей комнате он даже не стал включать свет, пыхтя лишь дополз до кровати и еле смог забраться на нее. Холод от мороженых овощей немного облегчал боль. Теперь, когда щеколда на двери была заперта, Гарри почувствовал себя в безопасности. В голове начали всплывать обрывки недавно произошедших событий. Подошвы ботинок Пирса и Малкольма будто все еще упирались в тело, но даже не это пугало больше всего. Как за одно мгновение эти ребята оказались отброшены от него так далеко? Странные вещи происходили с Гарри периодически. И в последнее время все чаще. Случалось это, когда он переживал особо эмоциональные состояния. Этот раз не стал исключением. Оставалось надеяться, что Дадли не нажалуется родителям, иначе риск остаться без ужина в какой-то день слишком велик. Может быть, в этот раз они придумают и что-то похуже. Но вопрос оставался открытым. Какая-то неведомая сила отбросила хулиганов, будто защищая Гарри. Это пугало его, ведь если это действительно он, то как это контролировать — совсем неизвестно. А может быть он просто сходит с ума, и все вокруг — иллюзия? Уснуть не получалось. Хотелось пить, но выходить из комнаты стало страшно. Вдруг Дадли еще не вернулся и зайдет домой как раз в этот момент? Или просто услышит, как кузен выходит из спальни и решит добить его? От духоты начинала болеть голова, и Гарри решил собрать последние силы, чтобы подняться открыть окно. Он сел на подоконник, подложив под ушибленную спину подушку, и уставился на небо, усыпанное звездами. Мальчик не знал ни одного созвездия и сейчас жалел об этом. Мысленно он соединял звезды линиями, получая в голове картинки разных животных и предметов, при этом улыбаясь, когда выходило что-то забавное. Внезапно одна из звезд начала падать. Только что она должна была стать завершением большого дракона, а теперь летит вниз, оставляя за собой яркий след. Гарри вспомнил: в школе говорили загадать желание, если кто-то увидит падающую звезду. Он крепко зажмурился и загадал самое заветное: Найти человека, которому он станет по-настоящему дорог. Больше звезд с неба не падало, а цветная капуста под боком превратилась в неприятное месиво, которое в довершение всего еще и плохо пахло. Пришлось кинуть пакетик под кровать, чтобы утром никто случайно не обнаружил это посреди комнаты. После чего Гарри вновь вернул свой взгляд окну и чуть не свалился с подоконника. В сером доме, том, что напротив, в маленьком окошке на втором этаже загорелся свет. Пару минут назад его еще не было, а теперь есть. Мелькающие фигуры ходили туда-сюда, но разглядеть их совсем не получалось. Почему-то по телу пробежала теплая волна. Гарри перебрался под одеяло. Несмотря на ноющую боль, он уснул с улыбкой на лице.