Молчание филина

В доме Дурслей утро выдалось отнюдь не спокойным. Гарри проснулся от громкого топота и скрипа ступеней лестницы, по которой кто-то продолжал бегать туда-сюда. Бока и живот покрылись гематомами темно-синего цвета и сильно ныли, напоминая о событиях прошлого вечера. С первого этажа доносились громкие разговоры, но сути мальчик никак не мог расслышать. Когда Гарри наконец удалось сесть на кровати, он протер глаза, немного потянулся и вдруг вспомнил вчерашнюю падающую звезду и свет на втором этаже пустого дома напротив. Позабыв о травмах, он бросился к окну и чуть не упал, ему стоило двигаться аккуратнее. Сначала мальчик не поверил своим глазам,. Но даже когда он надел очки, картинка не поменялась, лишь стала немного четче. Вместо серого заброшенного участка напротив появилась целая усадьба. Всего за ночь! Гарри обомлел. Еще вчера он наблюдал за сорняками, треснутыми рамами и скорчившейся краской, а сейчас будто разглядывал картинку в журнале тети Петуньи — тот самый, где она читала об идеальном обустройстве сада. Конечно, сам сад было сложно оценить из-за высоких туй, высаженных по периметру. Однако дом практически блестел от новизны. Никак иначе, чем чудо, Гарри не мог назвать происходящее. В гостиной вкусно пахло ежевичным пирогом, но внутренний голос подсказывал: Гарри не достанется ни кусочка. Тетя Петунья металась между Дадли и дядей Верноном, помогая завязывать галстуки и застегивать пуговицы на манжетах, при этом попутно сама стягивала бигуди с волос. Все замерли, когда заметили мальчика в дверях. — Ох, Гарри, тебе сегодня нужно будет посидеть дома. Гарри знал этот взгляд, который буквально произносил за нее: «Все было так хорошо, пока мы не вспомнили, что есть ты». Мальчик кивнул и проскользнул на кухню, чтобы пожарить себе яйцо с беконом. Он давно научился не принимать близко к сердцу высказывания семейства Дурслей. Иногда намного проще сделать вид, что не услышал очередную колкость или не заметил косой взгляд. Раньше мальчик старался, из кожи вон лез, лишь бы добиться капельки тепла. Но не сейчас. Дурсли никогда не примут его в свою семью. Солнце палило в окно, и отчего-то бекон сегодня показался особенно вкусным. Мелкие частички пыли кружились в свете ярких лучей. Если бы тетя Петунья зашла сейчас на кухню, то покачала бы головой и принялась за уборку. Конкретно Гарри не видел в пыли ничего дурного. По крайней мере, раньше, когда жил в чулане под лестницей. Тогда он научился не бояться пауков, жуков-короедов и прочую живность, которая искала свое прибежище. Мальчик невольно вздохнул, вспоминая прежние времена, и вдруг задумался: куда это прихорашиваются Дурсли? Они точно хотели предстать в лучшем свете перед кем-то. Однажды к ним в гости приходил начальник дяди Вернона, лысый широкоплечий мужчина. Тогда Гарри тоже сказали сидеть в своей комнате и не издавать лишних звуков, а тетя Петунья металась по всему дому в попытках успеть все и всюду. Хлопок двери заставил мальчика подпрыгнуть. Тишина, воцарившаяся в доме, дала понять: семейство отчалило по своим важным делам. Гарри взбежал по скрипучей лестнице наверх, в свою комнату, и с любопытством уставился в окно. Он думал, что услышит рев мотора машины дяди Вернона и сможет лицезреть лишь задний бампер удаляющегося старого «Опеля», но Дурсли не собирались садиться в автомобиль. С ежевичным пирогом в руках они, расплывшиеся в притворной улыбке, приближались к воротам дома напротив. Гарри одолела досада. Раньше он часто расстраивался, когда его оставляли в одиночестве, а Дадли посещал парки развлечений, выставки, кинотеатры и многое другое. Потом научился радоваться: наконец-то можно отдохнуть от вечных упреков и поручений. Но сейчас ему так интересно было познакомиться с новыми соседями, что он готов был нарушить запрет и прямо сейчас выбежать из дома. Этого не произошло. Гарри осел на подоконник и притянул коленки к груди. В голове мелькали картинки, что скрываются за высоким кустарниковым забором. Он представлял себе выкошенную зеленую лужайку с фонтаном и небольшим прудиком, в котором обязательно должен плавать лебедь. В доме наверняка так же красиво: изысканная мебель, воздух пропитан цветочными ароматами. Именно так Гарри представлял новых хозяев серого дома. Только теперь сложно было называть его серым даже мысленно. Звук дверного колокольчика донесся до мальчика даже сквозь закрытое окно. Гарри решил приоткрыть его, чтобы хотя бы краешком уха услышать разговор с соседями. Однако дверь долго не открывали. Дяде Вернону пришлось звонить три раза, прежде чем черная дверь с золотистыми завитками приоткрылась. Гарри прижался к стеклу почти всем телом. На пороге появилась женщина. Выглядела она немного ошеломленно, но при этом сохраняла спокойный и даже величественный вид. Одета она была не совсем привычно. К примеру, миссис Брук летом всегда носила футболки и бриджи, а тетя Петунья — пестрые хлопковые платья. Но эта женщина почему-то укуталась в длинный плащ и, по всей видимости, не чувствовала себя в нем странно. Лишь присмотревшись, Гарри понял: одеяние больше походило на накидку, достающую практически до земли. От этого менее странным оно не становилось. Гарри, затаив дыхание, наблюдал, как дядя Вернон, размахивая руками, выдавал пылкую речь, а тетя Петунья кивала головой так сильно, что казалось вот-вот заклинит шею. Один Дадли стоял со скучающим видом и пинал камушек у себя под ногами. Когда загадочная женщина чуть вышла из тени, на свет показались ее серебристо-белые волосы. Они переливались на солнце и показались Гарри удивительными. Ни у кого таких чудесных волос он никогда не видел. Женщина сохраняла вежливую улыбку на лице и, дождавшись, когда надоедливые соседи закончат свое выступление, приняла в руки презент, после чего скрылась за дверью. Кажется, она даже не произнесла ни единого слова. Дурслям оставалось лишь с любопытством вытянуть шеи в попытках разглядеть что-нибудь в небольшой щели между закрывающимися воротами. Нарисовавшаяся картина позабавила Гарри. Дурсли явно рассчитывали, что их пригласят в дом, и они смогут обзавестись обеспеченными приятелями, но остались с носом. Наблюдать было больше не за чем, растерянное семейство возвращалось домой, и мальчик собирался слезать с подоконника, чтобы успеть прибраться на кухне, как вдруг взгляд зацепился за чье-то лицо в окне второго этажа. Это был парнишка, на вид такого же возраста, как и сам Гарри. Волосы также отливали серебром, как и у женщины в воротах. Тот выглядел испуганным, будто его застали за чем-то запретным. И прежде чем Гарри успел помахать ему рукой, он спрыгнул куда-то вниз и скрылся за плотными шторами. Внутри поселилось два чувства, и сложно было определить, какое перевешивает сильнее. С одной стороны, это волнение перед неизвестным. Семья из серого дома казалась все таинственнее. Гарри помнил, что еще ночью дом оставался невзрачным, однако остальных этот факт, похоже, не смущал. С другой стороны, мальчишка в окне напротив дал ему каплю надежды. Он не показался Гарри похожим на дружков Дадли или на одноклассников в школе. Хотя размышлять об этом казалось безрассудным — что можно понять за несколько секунд о незнакомом человеке? Гарри снова вспомнил, что не убрал за собой на кухне, и поспешил исправиться в страхе быть наказанным. Однако семейство Дурслей было настолько занято негодованием по поводу «гостеприимства» соседей, что даже не заметило появления племянника. — Вы только посмотрите, какие мы важные, — причитала Петунья, развязывая мужу галстук. — Видите ли, не готовы они нас принять. — Эта семейка просто не слышала о приличиях, дорогая, — вторил дядя Вернон. Его ноздри раздувались также сильно, как в тот раз, когда в зоопарке Дадли чудесным образом провалился в террариум. — Мама, зачем вы тогда отдали им ежевичный пирог? — Кузен развалился на диване. Он явно был не доволен тем, что его потащили куда-то в такую рань, да еще и не дали отведать сладкого. — Сыночек, хочешь я испеку тебе хоть дюжину таких пирогов? Только не расстраивайся, — тетя сразу переключилась на мальчика, она присела перед ним и с любовью начала гладить по голове. Гарри чуть не стошнило от этой картины, но он был рад, что о нем позабыли. Это как раз чудесная возможность улизнуть из дома незамеченным. Август медленно заканчивался. Всего через неделю пестрые школьные формы заполонят Тисовую улицу. Гарри не хотел думать о вещах, из которых вырос за лето, и об обносках, что ему предстоит надевать каждый день в течение следующего учебного года. Хотелось каждой клеточкой тела ощутить аромат теплого воздуха и еще примерно вечность греться в лучах яркого солнца. В конце улицы, минуя старую детскую площадку и фермерский магазинчик миссис Блэкстоун, располагался небольшой парк. Здесь росло много деревьев, которые в конце концов превращались в густой лес. Мало кто забредал в эти места, люди всегда предпочитали ходить по ровным дорожкам и сидеть на удобных лавочках. Однако Гарри с любопытством исследовал могучие корни, поляны, заросшие папоротником, слушал пение птиц так, будто они наперебой ведали ему свои истории. Это место совсем не походило на Тисовую улицу с идеально выстриженными газонами и ровными заборами. Оно казалось настоящим. Поэтому в редкие дни Гарри сбегал сюда насладиться свежим воздухом и не попасться на глаза компании Дадли. На заросшую лужайку солнечный свет попадал гораздо лучше. Деревья будто собрались на тайный совет, обступив это место по кругу, и лишь на самом верху, вдали от людских ушей, макушками перешептывались. Гарри знал: здесь, за спутанной травой и опавшими ветками, росли кусты дикой малины. Было счастьем наесться ее и, развалившись на земле, наблюдать за плывущими облаками. Спокойствие обволакивало разум, и мальчик совсем не заметил, как уснул. Пение птиц сменилось тишиной, а голубое небо — темнотой. Яркие картинки так и не появились в сознании. Вскоре только непонятный звук в голове заслонил собой все вокруг. Гарри проснулся от того, что над ухом у него что-то беспрерывно ухало. Он открыл глаза и больше не видел яркого солнца, только густую непроглядную чащу и сову, сидящую прямо возле него. Мальчик подпрыгнул от испуга так, что заныли ушибы на боку. Величественная птица с темно-коричневым оперением удивленно вытаращила на него золотистые глаза и сделала шаг назад. — Кто ты? — спросил Гарри, и ему захотелось хлопнут себя по лбу. Неужели он думал, что сова и правда ему ответит. Похоже, прошло уже много часов, раз на улице успело стемнеть. Гарри огляделся. Он помнил откуда пришел, но не был уверен, что во мгле точно разберет дорогу домой. Паника медленно, тяжелыми лапами пробиралась в сознание и сковывала его. Тетя с дядей будут в ярости. Им не понравится, что их племянник бродил где-то весь день без спросу. Сова улетать не собиралась. Она будто сожалела, что мальчик оказался в таком положении. Но выбора у него не было. Гарри поднялся и пошел по знакомой тропинке, стараясь взглядом зацепиться за знакомый сучок или камешек. Время тянулось бесконечно, а на вокруг темнело все сильнее. Желудок издавал мученические звуки, одним беконом и малиной весь день сыт не будешь. Когда слабость совсем одолела тело, Гарри присел отдохнуть, и птица вновь появилась рядом. — Ты, наверное, тоже не можешь найти путь домой, да? — спросил Гарри, а сова лишь продолжала пристально смотреть на него. Вдруг птица заухала, замахала крыльями, закружила вокруг мальчика, задевая перьями его голову, а потом вдруг устремилась в сторону, петляя между деревьями. Гарри почувствовал, что ему надо следовать за ней. Не замечая голода и слабости, он поднялся и побежал. И правда, вскоре вдалеке начали мелькать огоньки, которые подсвечивали дорожки парка, а затем и голоса людей стали слышны. Только вот животное, что спасло Гарри, теперь видно не было. Сова исчезла. Дома Гарри ждала взбучка. Дядя Вернон клялся запереть Гарри в его комнате пожизненно, а тетя Петунья снова смотрела на него, молча произнося: лучше бы ты не родился. В комнате его снова поджидало одиночество. Холодные простыни вызывали на теле мурашки, от чего спать расхотелось окончательно. И чем он только думал, сбегая в лес? Гарри снова залез на подоконник. Он наблюдал за серым домом и пытался придумать ему другое название, но в голову отчего-то ничего не шло. Волна грусти захлестнула его окончательно. Когда мальчик подумал, что изучил каждый листочек на заборе соседей, на втором этаже загорелся свет. Плотные шторы не давали увидеть, что происходит внутри, но теперь любопытство точно не позволило бы отвести взгляд. Так шло время, как вдруг в окне снова показался белокурый парнишка. Он распахнул ставни и озирался по сторонам, словно выронил что-то и сейчас старался найти глазами. Удивлению не было предела, когда вскоре вокруг дома начала парить сова. Та самая сова. У Гарри даже невольно открылся рот, когда птица приземлилась на руку мальчугану и дала себя погладить. Позже оба вновь скрылись за плотными шторами. В ту ночь Гарри так и не смог уснуть.