Ничего, кроме сломанной музыки

Урган ненавидел лес. Ненавидел дни, проведённые в бесконечных переходах, когда они раз за разом кружили по одной и той же территории; ненавидел грязь и зелёный, душный воздух, бурю, промачивавшую их до костей, и стычки, вспыхивавшие между его солдатами по мере того, как тянулись дни. Но больше всего он ненавидел маленький серебряный рог, висевший у него на боку. Ненавидел то, как он приковывал его к хозяину, который не был его Тёмным Владыкой. «Ты призовёшь меня, когда найдёшь их», — приказал тот. Будто Урган собирался просто так отдать лёгкую победу после того, как именно он и его солдаты сделали всю грязную работу. Именно они неделями рыскали по лесу, охотясь с пустыми желудками. И потому, когда сквозь деревья и туман наконец показались сияющие крыши Имладриса, рог так и остался безмолвным у его бедра. Нам не нужна его помощь — не против кучки эльфов, дрожащих за хлипкими стенами. Имладрис оказался куда меньше, чем Урган ожидал. Всего одно большое здание, наполненное тёмными коридорами и пустыми комнатами. Ни раскидистых садов, ни высоких башен, ни прочих изысков, которые, как говорили, так любили эльфы. Где они прячутся? — Ты это слышишь? — сказал один из его солдат. Урган прислушался. Это была музыка — фальшивая, надломленная. Он оскалился. — Половина — туда, — сказал он, указывая налево. — Остальные со мной. Сюда. Им не пришлось идти далеко, прежде чем они заметили добычу. Два эльфа — один с серебряными волосами, другой с арфой. Они стояли в конце коридора, вскрикнули, увидев Ургана, и бросились бежать. Урган ухмыльнулся. — За ними! Они загнали эльфов в большой зал, где вся мебель была отодвинута к стенам или накрыта тканью. Ни одной зажжённой свечи; лишь редкие вспышки молний за окнами освещали помещение. Урган и его солдаты ввалились внутрь, ломая всё, до чего могли дотянуться, пытаясь найти, где прячутся эльфы — хоть какие-нибудь эльфы. Ничего. Никого. Урган выругался на Чёрном наречии. Раздался тихий щелчок — двери за ними захлопнулись. Урган замер. Он не выжил бы так долго, не имея чутья. Опасность! — зашипел его разум. Беги! Снаружи Имладриса сверкнула молния, на миг осветив зал. В этом кратком всполохе Урган увидел тёмную фигуру, стоящую во главе зала. Потом свет исчез. Фигура пропала. Солдаты закричали. Из-под их ног поднялись руки, сотканные из кровавой воды, и потянули их вниз. Один за другим они исчезали под полом. Урган попятился, пока не упёрся спиной в дверь. Судорожно дёргал за ручку, пока та не поддалась и он не распахнул её. Коридор впереди был погружён в кромешную тьму, но он предпочёл рискнуть ею, лишь бы не оставаться среди криков. Нужно найти остальных, — подумал он. Страх, словно нож, разрывал ему лёгкие с каждым вдохом. Он рискнул оглянуться на бегу — как раз в тот момент, когда небо вновь рассекла молния. Тёмная фигура стояла всего в нескольких шагах позади. Урган побежал быстрее. Он добрался до той части здания, где должны были находиться остальные его солдаты; вокруг снова звучала та самая надломленная музыка. Приказы, которые он собирался выкрикнуть, застряли у него в горле, когда он увидел, что комнаты пусты. Ни орков — ни живых, ни мёртвых. Ни оружия, ни следов борьбы. Лишь маленькие лужицы воды, разбросанные по полу. Ничего, кроме сломанной музыки. Куда они делись? Урган закружился на месте. Зловещая мелодия становилась всё громче и громче, заставляя его хотеть сорвать с себя уши. Они должны были быть здесь! Они были. Урган судорожно нащупал серебряный рог и поднёс его к губам. Он успел выдохнуть лишь один короткий звук — прежде чем костлявая рука сомкнулась у него на горле. Сознание рассыпалось на обрывки. Разрозненные образы и звуки. Длинные чёрные волосы. Безжизненные глаза. Вода, заполняющая лёгкие Ургана. Пронзительный визг — тот самый, когда он прорвался из Невидимого Мира в Имладрис. Сломанная музыка дрогнула. Костлявая рука разжала горло. Урган всё ещё не мог дышать. Он не мог — не мог — он —