Одной крови.

Обратный путь занял почти четыре часа. Ривер держался молодцом — крови больше не было, и двигался он ровно, без сбоев, вжимаясь в спину Райли как приклеенный. Голос молчал всю дорогу, только изредка подавая короткие сигналы: «Стой. Слушай. Там ветка хрустнула — проверь». Райли слушался. Впервые за долгое время он чувствовал, что работает с кем-то в паре, а не тащит всё на себе. Странное чувство — доверять голосу в голове. Но выбора не было. К базе они вышли затемно, когда небо на востоке только начинало темнеть. Часовые узнали Райли, по довольно большим габаритам и по знаменитой маске с черепом, пропустили без вопросов — только проводили взглядами. Ривера тут же забрали медики, несмотря на его вялые протесты: «Да царапина, мужики, отвалите». Райли сдал оружие, стянул бронежилет и, даже не заходя в столовую, поплелся в свою комнату. — Выспись, — сказал Голос, когда Райли рухнул на койку, даже не раздевшись. — Два дня тишины тебе не помешают. — А ты? — спросил Райли вслух, глядя в потолок. — А я покараулю. Иди уже. Ты вырубишься через минуту. Райли хмыкнул и наконец закрыл глаза, растекаясь на кровати. Он вырубился через тридцать секунд.

***

Сон пришел глубокий, без сновидений. Впервые за долгое время Райли не видел кошмаров. Не слышал голосов. Просто провалился в черную, тихую пустоту, где не было ничего — ни прошлого, ни будущего, ни страхов. Только отдых. Тяжелый, как свинец, восстанавливающий, как наркоз. Он проспал почти двенадцать часов. Проснулся от того, что кто-то настойчиво долбил в дверь. — Лейтенант! Гоуст! Вы там живы вообще? — голос Джонни, встревоженный, звонкий, пробивался сквозь дребезжание металлической двери. Райли сел на койке, хмуро глянув на дверь. Тело ломило, но впервые за неделю голова была ясной. Он посмотрел на часы — шестнадцать ноль-ноль. Ни хрена себе поспал. — Жив, — крикнул он хрипло, поднимаясь. — Чего надо? — Прайс собирает совещание. Ривер доложил про диверсантов, теперь все на ушах. Ты нужен. — Иду. Райли натянул свежую форму, на автомате проверил амулет на шее — камень был теплым, спокойным. Сунул ноги в берцы, зашнуровал на ходу и вышел в коридор. Джонни ждал, прислонившись к стене напротив. При виде Райли его лицо расплылось в той самой улыбке, от которой у Саймона внутри что-то неприятно екало. — Выглядишь хреново, лейтенант, — констатировал Мактавиш, окидывая его быстрым взглядом. — Но хотя бы живой. Ривер сказал, ты его вытащил. В одиночку. — Ривер сам себя вытащил, — буркнул Райли, сворачивая в сторону штаба. — Я просто нашел его. — Скромность — это хорошо, но Прайс считает иначе. Он уже рапорт на тебя строчит, представляешь? «Лейтенант Райли проявил героизм...», ну и дальше по списку. — Засунет этот рапорт себе в задницу, — беззлобно ответил Райли, вздохнув. Джонни засмеялся — громко, открыто, запрокинув голову. Смех разнесся по коридору, отражаясь от стен. Райли покосился на него краем глаза и вдруг поймал себя на мысли, что этот звук — единственное, что способно пробить его броню. Одна улыбка Джонни стоила всех этих лет отчаяния. «— Интересно, он хоть понимает, что делает со мной?» — О, еще как понимает, — прошептал Голос у него в голове. Райли вздрогнул и резко остановился. Джонни, ушедший на пару шагов вперед, обернулся, неудоменно похлопал ресницами. — Ты чего? — Ничего, — Райли мотнул головой и догнал его в несколько длинных шагов — Идем. «— Ты обещал молчать», — мысленно рявкнул он на Голос. «— Я и молчал. Четырнадцать часов молчал, между прочим. Соскучился. А тут ты на него смотришь так, что у меня аж внутри всё переворачивается. Не думал, что у человека может быть такой взгляд. Я думал, это только у нас, демонов, бывает». «— Заткнись». «— Ладно-ладно. Но учти: я за ним послежу. Что-то в нем есть... странное». Райли внутренне закатил глаза и вошел в штаб.

***

Совещание длилось два часа. Прайс метал громы и молнии, разведку гоняли по карте, всех свободных офицеров отправили на усиление периметра. Диверсанты в секторе 7-Б — это была не просто случайность, а системная проблема. Значит, кто-то просочился через границы, значит, база под колпаком. Райли сидел молча, слушал вполуха и краем глаза наблюдал за Джонни. Тот сидел через два стула, вертел в пальцах ручку и иногда бросал на Райли короткие взгляды. Ничего особенного. Просто смотрел. Но Райли каждый раз ловил себя на том, что эти взгляды заставляют его сердце биться чуть быстрее. «— Дурак», — думал он. — «Сорок лет, а ведешь себя как подросток». «— Ага», — поддакнул Голос. — «Подросток, у которого стоит на сержанта». «— Пошел ты». «— Кстати, — Голос внезапно стал серьезным. — Я смотрел на него всё это время. Пока ты спал, пока мы шли сюда. Знаешь, что я заметил?» «— Что?» «— Его аура. Она.. странная. Она пахнет. Не так, как люди». Райли напрягся. «— В смысле?» «— В прямом. У людей есть запах. Жизнь, пот, страх, адреналин — всё это пахнет. Я это чувствую. У него — тоже есть. Но есть еще кое-что. Что-то знакомое. То, что я не могу распознать, но чую за версту. Как будто...» Голос замолчал, пытаясь понять, к чему Голос ведёт. «— Как будто что?» «—Как будто он один из нас. Но не совсем. Не чистокровный. Что-то среднее. Или очень хорошо маскируется. Или сам не знает, кто он». Райли похолодел, поджимая губы. Все сжалось внутри. Его Джонни — Демон? «— Ты серьезно?» «— Я никогда не шучу про таких, как я. Слишком мало нас осталось. Слишком много охотников. Если он демон — он либо притворяется, либо не в курсе. Но запах... Я его чую. Особенно когда он рядом». Райли перевел взгляд на Джона. Тот сидел, откинувшись на стуле, и слушал Прайса с отсутствующим видом. Обычный человек. Обычный сержант. С ясными голубыми глазами и дурацкой улыбкой. — Ты ошибаешься, — мысленно сказал Райли. — Он просто человек. Я знаю его два года. — Два года, — эхом отозвался Голос. — А я существую внутри тебя всего несколько дней. И уже знаю о тебе больше, чем любой человек. Время — не показатель. Смотри. Присматривайся. Я не настаиваю, но помни: я чую то, чего не чуешь ты. Совещание закончилось. Все разошлись. Райли вышел последним, задержавшись у двери. Джонни ждал в коридоре, прислонившись к стене. — Ну что, лейтенант? В столовую? Я жутко голодный. — Иди, — коротко ответил Райли. — Я потом. Джонни лишь пожал плечами, улыбнулся и ушел. Райли смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. «— Ну и что ты видишь?» — спросил он Голос. «— То же, что и ты. Красивый парень. Сильный. Уверенный. Но под кожей — что-то темное. Не злое. Просто... нечеловеческое. И оно пахнет. Очень знакомо пахнет». Райли выдохнул и пошел в свою комнату. Следующие два дня тянулись медленно, как резина. Райли спал. Впервые за долгое время он спал нормально, по восемь-десять часов, проваливаясь в сон без сновидений и просыпаясь почти отдохнувшим. Голос молчал большую часть времени, только изредка комментируя происходящее. Джонни появлялся в поле зрения регулярно — в столовой, на плацу, в коридорах. Он всегда улыбался, всегда находил повод заговорить, всегда смотрел чуть дольше, чем нужно. Райли отвечал односложно, стараясь не задерживать на нем взгляд. Но Голос каждый раз комментировал: — Опять он здесь. Опять смотрит. Опять улыбается. Чуешь запах? Я чую. Он сильнее, чем два дня назад. — Ничего я не чую, — отрезал Райли. — Потому что ты человек. А я — нет. Я чую. И мне это не нравится. Он слишком часто крутится рядом. Слишком пристально смотрит. Слишком много улыбается. Либо он влюблен в тебя по уши, либо... — Что либо? — Либо он охотится. И даже сам не знает об этом. Райли отмахивался. Ему казалось, что Голос просто ревнует. Или пытается посеять панику. Или у него паранойя — наследственная, от матери. Он не верил. Не хотел верить. К концу второго дня Райли чувствовал себя почти человеком. Он поел, принял душ, проверил снаряжение, почитал рапорты. Амулет висел на шее, теплый и спокойный. Голос молчал. Вечером, перед отбоем, Райли зашел в свою комнату, разделся до нижнего белья и рухнул на койку. Завтра снова патрулирование, снова бумаги, снова Джонни с его улыбкой. «Спокойной ночи», — подумал он, закрывая глаза. «Спокойной», — отозвался Голос. И замолчал. --- Райли провалился в сон быстро, как в омут. Темнота сомкнулась над головой, и он плыл в ней, невесомый, расслабленный, почти счастливый. А потом пришла тяжесть. Она навалилась внезапно — на грудь, на живот, придавила к койке, не давая дышать. Райли дернулся во сне, пытаясь проснуться, но тело не слушалось. Знакомый паралич — спутник всех кошмаров — сковал мышцы, пригвоздил к матрасу. «Только не это», — подумал он. Но это был не сон. Тяжесть на груди шевельнулась. Кто-то сидел на нем верхом, уверенно, нагло, всем весом прижимая бедра к его животу. Райли с трудом разлепил веки — и увидел. Джонни. Сержант Джон «Соуп» Макатавиш сидел на нем, широко расставив колени, упираясь ладонями в его грудные мышцы. На нем не было ничего, кроме какой-то белой тряпки из полупрозрачного шелка. Она держалась на золотых бусинах, немного впиваясь в его накачанные бедра. Но дело было даже не в этом. Чуть ниже поясницы, ровно от крестца, виднелся длинный, гибкий хвост — белый, с легким серебристым отливом, с кисточкой на конце. Хвост подрагивал, извивался, явно выдавая возбуждение хозяина. Растрепанный могавк, на лбу торчали два небольших рога — аккуратные, изогнутые, матово-белые. Его ноги плавно переходили в копыта, и лейтенант чувствовал мягкую шерсть у себя по бокам. Глаза Джонни были теми же — голубыми, ясными, но с нереально большими, круглыми зрачками, словно ему вкололи четыре шприца наркоты. В их глубине горело что-то темное, голодное, нетерпеливое. — Привет, Саймон~, — сказал Джонни, и голос его звучал ниже обычного, с хрипотцой. — Я надеялся, что ты не проснешься. Райли дернулся, пытаясь вскочить, сбросить его — но тело по-прежнему не слушалось. Только сердце забилось бешено, часто. — Расслабься, — Джонни наклонился ниже, и кончик его хвоста скользнул по щеке Райли — мягко, почти ласково. — Я не сделаю тебе больно. Если ты сам не захочешь, конечно~. — Окончания слов будто плыли в ушах. — Что ты, мать твою, такое? — прошептал Райли. Голос наконец прорезался, но звучал хрипло, испуганно. Джонни усмехнулся — той самой улыбкой, от которой у Райли всегда замирало сердце. Только теперь в этой улыбке было что-то хищное, собственническое. — А ты не догадался? — он провел ладонью по груди Райли, царапнув кожу ногтями — обычными, человеческими ногтями, не такими, как у прошлого существа в его кошмаре. — Я думал, твой внутренний голос давно тебе нашептал. Я же его чувствую. — БЛЯТЬ! СЪЕБИСЬ! — Гоуст начал барахтаться, пытаясь скинуть его, но какие-то невероятные чары не давали этого сделать. Что-то будто приклеило его. — Тише, — палец прижался к губам Райли, но не нежно, а требовательно, заставляя замолчать. — Сейчас слушай меня. Я два года смотрел, как ты мучаешься. Два года ждал, но мне это надоело. Я голоден, Сай. Он наклонился еще ниже, почти касаясь губами губ Райли. Его шершавый, горячий, нет — скорее обжигающий язык мазнул по ним. — Я инкуб, лейтенант. Маленький, голодный демон, который питается твоей похотью. И я хочу тебя. Не твою душу, а твои мысли, тебя. Целиком. Прямо сейчас. И если ты меня прогонишь... я уйду, оставив тебя одного. Райли смотрел в эти голубые глаза и не верил. В голове мешались шок, страх и что-то еще — горячее, тяжелое, распускающееся внизу живота. «Он демон. Он опасен. Он питается тобой. Беги», — кричал разум. «Он хочет тебя. Так, как ты хочешь его. И ему плевать на приличия», — шептало что-то другое. Голос молчал. Впервые за всё время Голос в голове Райли молчал, словно затаился, наблюдая. — Ты боишься, — констатировал Джонни, усмехаясь, в его голосе появились довольные нотки. — Хорошо. Страх обостряет чувства. Делает всё ярче. Он провел хвостом по шее Райли, обвил ее, но не сдавил — просто обозначил присутствие. Кончик хвоста подрагивал, щекоча кожу. — Сними амулет, — приказал Джонни. Не попросил — именно приказал. — Он мешает. Я хочу чувствовать тебя по-настоящему. Райли поднял руку — тело наконец начало слушаться — и коснулся амулета на шее. Красный камень пульсировал теплом, предупреждал, защищал. «Сними — и пропадешь», — шептал он. «Оставь — и он уйдет. Но хочешь ли ты этого?» Райли посмотрел в глаза Джонни. В голубых глазах плескалась такая бездна голода, такая дикая, неутолимая жажда, что у него перехватило дыхание. И в этой жажде не было зла. Только желание. Чистое. Не скрываемое. Он расстегнул амулет. Камень упал на пол с глухим стуком. Джонни выдохнул — судорожно, облегченно, и в ту же секунду его тело расслабилось, хвост задвигался быстрее, рога будто потемнели. — Умница, — прошептал он. — А теперь — лежи и не дергайся. Я сам. Он наклонился и поцеловал его. Не нежно, не робко — жадно, требовательно, кусая губы, врываясь языком в рот, заставляя отвечать. Райли задохнулся от этого напора, но руки сами легли на талию Джонни, оглаживая горячую кожу под задравшейся футболкой. Джонни застонал в поцелуй — низко, довольно, и этот звук ударил Райли прямо в пах. Член, и так стоявший последние несколько минут, дернулся, упираясь в бедро Джонни. — О да, — выдохнул демон, отрываясь от губ и глядя вниз. — Я же говорил. Ты хочешь меня. И я это чувствую каждой клеткой. Он провел ладонью по члену Райли через ткань трусов, сжимая, дразня. Райли выгнулся, зарычав. — Джонни... — Молчи, — перебил тот, но без злости, скорее с удовольствием. — Дай мне. Он стянул с Райли трусы одним движением, окинул его жадным взглядом. Хвост ходил ходуном, выдавая нетерпение. — Красиво, — сказал Джонни. — Очень красиво. Я хочу это в себе. Сейчас. — Ты уверен? — рвано выдохнул Райли. Вместо ответа Джонни стянул через голову футболку, отбросил её в сторону и остался полностью обнаженным. Райли видел его тело — идеальное, как он и представлял. Широкие плечи, узкая талия, кубики пресса. И над ними — две тонкие темные линии, расходящиеся от сосков к ключицам. Демоническая метка. Хвост изгибался за спиной, подрагивая. Рожки в лунном свете отливали серебром. — На, — Джонни сунул ему в руку тюбик смазки — видимо, принес с собой, пока Райли спал. — Подготовь меня. Только быстро. Я не могу больше ждать. Райли смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается горячая, пьянящая волна. Его демон. Его Джонни. Такой уверенный, такой нетерпеливый, такой откровенно голодный. — Ложись, — сказал он, и голос сел от желания. Джонни мотнул головой, усмехнулся и перевернулся на спину, но не лёг — приподнялся на локтях, глядя на Райли сверху вниз. Хвост обвился вокруг его собственного бедра, подрагивая. — Давай, лейтенант, — поторопил он. — Я не стеклянный. Райли выдавил смазку на пальцы, потянулся к нему, но Джонни перехватил его руку. — Сначала поцелуй, — потребовал он. — Я хочу чувствовать тебя. Весь. Райли наклонился, впиваясь в его губы, и одновременно пальцы скользнули туда, куда оба хотели. Джонни дернулся, застонал в поцелуй, но не отстранился — наоборот, подался навстречу, насаживаясь глубже. — Да, — выдохнул он, когда Райли оторвался от его губ. — Еще. Быстрее. — Терпи, — Райли добавил второй палец, растягивая, подготавливая. Джонни закусил губу, но молчал, только хвост метался по постели, выдавая возбуждение. Дальше третий, который вызвал нетерпеливый скулеж у Соупа. — Хватит, — сказал он через минуту. — Я готов. Иди сюда. Райли убрал пальцы, навис сверху, глядя в эти голубые глаза — такие родные, такие любимые. — Если будет больно... — Не будет, — перебил Джонни, обхватывая его ногами за талию и притягивая к себе. — Просто сделай это. Сейчас. Райли вошел медленно, но Джонни сам дернулся навстречу, принимая его сразу, полностью. Оба застонали в голос. — Черт, — выдохнул Джонни, запрокидывая голову. — Ты такой.. такой.. — Какой? — Райли замер, давая своему любовнику привыкнуть. — Горячий. Твердый. Мой, — Джонни открыл глаза, посмотрел на него в упор. — Двигайся. Не смей останавливаться. Райли задвигался — сначала медленно, но Джонни вцепился ему в плечи, впиваясь ногтями: — Быстрее. Сильнее. Я не сломаюсь. И Райли подчинился. Он вколачивался в это податливое тело с ритмом, и Джонни принимал, стонал, выгибался, хватал ртом воздух. Хвост обвился вокруг бедра Райли, притягивая ближе, заставляя входить глубже. — Да, да, да, — шептал Джонни между стонами. — Вот так. Еще. Не останавливайся. Райли чувствовал, как приближается разрядка, как напряжение внизу живота нарастает до предела. Джонни чувствовал то же самое — его член стоял каменный, упираясь в живот. — Я сейчас, — прохрипел Райли, сглотнув. — Куда? — Внутрь, — выдохнул Джонни, впиваясь ногтями в его спину. — Хочу чувствовать тебя внутри. Всю ночь. Райли кончил с рыком, вколачиваясь в последний раз и замирая, изливаясь глубоко внутрь. Джонни закричал следом, кончая на свой живот и грудь, и в этот миг его глаза вспыхнули ярче, а хвост сжался на бедре Райли до боли. Несколько секунд они лежали, не двигаясь, тяжело дыша. Потом Джонни обмяк, расслабился, и хвост медленно разжался, поглаживая кожу кончиком. — Ну как? — спросил он, криво усмехаясь. — Стоило два года ждать? Райли осторожно вышел из него, лег рядом, притянул к себе, обнимая, собственнически. Джонни прижался, уткнулся носом в шею. — Стоило, — ответил Райли хрипло. — Ты... охренеть можно. — Я знаю, — самодовольно улыбнулся Джонни, но в голосе прорезались усталые нотки. — Я демон. Мы умеем доставлять удовольствие. Райли погладил его по голове, провел пальцем по рогу — тот оказался теплым, гладким, приятным на ощупь. Джонни довольно зажмурился, как кот. — Не больно? — спросил Райли. — Нет. Приятно. У нас там нервные окончания. — А хвост? — Тоже, — Джонни обвил хвостом его ногу, показывая. — Очень чувствительный. Если хочешь, могу научить, как с ним обращаться. Райли усмехнулся, целуя его в висок. — Научишь. Потом. — Потом так потом, — Джонни зевнул, прижимаясь теснее. — Спи. Завтра будет тяжелый день. — Ты останешься? — А ты думаешь, я уйду? — Джонни поднял голову, посмотрел на него с легким удивлением. — Я два года тебя ждал. Теперь ты от меня не отвяжешься. Райли смотрел в эти голубые глаза, на эти рожки, чувствовал хвост на своей ноге и думал, что вот она — жизнь. Настоящая. С демоном в постели, с признаниями, с этой дикой, неутолимой страстью. — Я и не собирался отвязываться, — ответил он. — Спи, демоненок. Джонни довольно хмыкнул и закрыл глаза. Голос в голове молчал. Но Райли чувствовал его присутствие — спокойное, почти удовлетворенное. «— Ну что?» — мысленно спросил он. — «Доволен?» «— Вполне, — отозвался Голос. — Он действительно тебя любит. И он очень... настойчивый. Мне нравится». «— Только попробуй комментировать, когда мы...» «— Молчу-молчу. Но предупреждаю: сытый демон — добрый демон. Корми его регулярно». Райли усмехнулся, обнимая Джонни крепче, и закрыл глаза. Утром будут вопросы. Утром нужно будет делать вид, что ничего не случилось. Но сейчас, в этой темноте, с теплым телом в объятиях, Райли чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что впереди была война. Но теперь у него был Джонни. И этого было достаточно. «— Он действительно тебя любит. Я проверял — Послышался вдруг Голос в голове Саймона.» «— Что? Когда?» «— Всё это время. Его аура чиста. Он не лжет. Не манипулирует. Просто хочет тебя. Так, как ты хочешь его. Я такого даже среди демонов не видел». Райли усмехнулся. «— Значит, мы теперь семья? Ты, я и демон в постели?» «— Похоже на то. Но я предупреждал: от меня не сбежать». «— Я и не собираюсь». Джонни пошевелился во сне, ворочаясь, и что-то пробормотал. Райли погладил его по голове, укрыл одеялом и закрыл глаза. — Спи, — прошептал он Джонни. — Завтра будет новый день. И провалился в сон — без кошмаров, без страхов, впервые за долгое время — спокойный и глубокий.

***

Утро наступило слишком быстро. Райли открыл глаза оттого, что кто-то настойчиво тыкался носом ему в шею. Джонни — уже без хвоста и рогов, копыта, мягкой шерсти — сопел, прижимаясь всем телом, и явно не собирался просыпаться. Райли посмотрел на часы. Пять тридцать утра. Через полчаса подъем. — Джонни, — позвал он тихо. — Просыпайся. — М-м-м? — сержант приоткрыл один глаз, мутный, сонный. — Саймон? — Надо вставать. Через полчаса подъем. Джонни недовольно застонал, зарываясь лицом в подушку. — Ну еще пять минуточек... — Вставай, демоненыш. Надо уходить, пока никто не заметил. Джонни вздохнул, сел на койке, потирая глаза. На его спине, там, где ночью был хвост, сейчас виднелась только тонкая линия — шрам, почти незаметный. — Не болит? — спросил Райли, касаясь пальцем линии. — Нет, — Джонни мотнул головой. — Он просто прячется днем. Ночью появляется. — Красиво. Джонни улыбнулся — той самой улыбкой — и потянулся к Райли за поцелуем. Тот не отказал. Утро начиналось хорошо, необычно спокойно. — Нам надо поговорить, — сказал Райли, отрываясь от его губ. — О том, что теперь будет. — Я знаю, — Джонни кивнул, посерьезнев. — Прайс не должен узнать. Никто не должен. Если они поймут, что я демон... — Я не дам тебя в обиду, — перебил Райли. — Но ты должен быть осторожен. Амулет.. он ведь жжет тебя? — Только когда близко. Через тебя — почти не чувствуется. Даже если будешь носить его постоянно, я смогу быть рядом. — Хорошо. — Райли встал, натянул штаны. — Тогда план такой: ты идешь к себе, приводишь себя в порядок, через час встречаемся в столовой. Всё как обычно. — Как обычно, — эхом отозвался Джонни, одеваясь. У двери он обернулся. — Саймон. Спасибо. За вчера. За то, что принял. За всё. — Иди уже, — буркнул Райли, но в голосе не было злости, лишь небольшая усталость. Джонни вышел, и дверь за ним закрылась. Райли постоял минуту, глядя на захлопнутую дверь, потом подошел к тумбочке, поднял с пола амулет. Красный камень был холодным, безжизненным. «— Он проснулся», — подал голос Голос. — «Ушел. Я чувствую его ауру — она спокойна. Сыта». «— Сыта?» «— Ты накормил его. Вчера. Похоть — его пища. И ты дал ему столько, сколько он не получал за два года. Он теперь долго будет сыт». Райли усмехнулся, надевая амулет на шею. «— Значит, я теперь его личный повар?» «— Выходит так. Но, как я говорил: сытый демон — добрый демон. Голодный — опасный. Корми его регулярно, и проблем не будет». «— Понял-понял. Буду кормить». Он вышел в коридор, направляясь в душ. В голове прокручивались события прошлой ночи. Джонни — демон. Джонни — его любовник. Джонни — тот, кто два года ждал, надеялся, боялся. И теперь они вместе. В прямом и переносном смысле. «— Что дальше?» — спросил он у Голоса. «— А дальше — жить, — ответил тот. — Работать, воевать, любить. Всё как у людей. Только с поправкой на то, что один из вас — демон, а второй — с голосом в голове». Райли хмыкнул и открыл дверь душевой. Жизнь продолжалась. И впервые за десять лет у него был повод жить дальше. Час спустя они сидели в столовой за своим обычным столом. Райли жевал безвкусную кашу, Джонни как всегда катал по тарелке яблоко и что-то рассказывал про вчерашнюю тренировку новобранцев. Все как всегда. Только теперь Райли знал, что голос в его голове явно не шизофрения, а Джонни не совсем человек. И знал, что ночью этот сержант снова придет к нему. И он был готов.

***

Прошла неделя. Неделя странного, непривычного счастья. Днем они делали вид, что ничего не изменилось — работа, тренировки, патрули. Джонни улыбался, шутил, доводил новобранцев. Райли молчал, подписывал бумаги, проверял караулы. Никто ничего не замечал. Но ночами всё было иначе. Джонни приходил, когда база затихала. Проскальзывал в комнату Райли, как тень, и они занимались любовью — долго, жадно, неистово. Джонни позволял себе быть собой — с хвостом, рожками, с сияющими глазами, с тихими стонами, от которых у Райли внутри всё переворачивалось. Иногда они просто лежали, обнявшись, и говорили. О прошлом, о будущем, о страхах и надеждах. — Ты не жалеешь? — спросил как-то Джонни, глядя в потолок. — О чем? — О том, что связался с демоном. Райли повернулся к нему, посмотрел в эти глаза — сейчас человеческие, голубые, такие родные. — Нет, — ответил он просто. — Ни разу. Джонни улыбнулся и легонько поцеловал его в губы. Голос в голове молчал, но Райли чувствовал его спокойствие. Казалось, даже демон внутри него был доволен таким раскладом. Но мир не мог долго оставаться спокойным.

***

На восьмой день после возвращения Ривера на базе внезапно объявили тревогу. Райли как раз заканчивал отчет, когда динамик взорвался сиреной и голосом дежурного: — Внимание! Проникновение на территорию! Неизвестные в секторе 3! Всему личному составу — боевая готовность! Райли вскочил, схватил оружие и бросился к выходу. В коридоре уже бежали солдаты, слышались крики, лязг затворов. — Гоуст! — Прайс возник перед ним как из-под земли. — Со мной. Остальные — по периметру. Они побежали к сектору 3. Райли краем глаза заметил Джонни — тот уже был в полной экипировке, с автоматом наперевес, и бежал в другую сторону. «Будь осторожен», — мысленно послал ему Райли, глядя в сторону Соупа. «Ты тоже», — пришел ответ. И только потом Райли понял, что это не Голос ответил. Это был Джонни. Они теперь могли общаться так — мысленно, на расстоянии. «Демонические штучки», — прокомментировал Голос. — «Полезая вещь.». В секторе 3 творился ад. Несколько фигур в черном прорывались к оружейной. Своих среди них не было — чужаки, диверсанты, возможно те же, что устроили засаду Риверу. Райли открыл огонь, прикрываясь укрытием. Прайс стрелял рядом, короткими очередями. Бой длился минут двадцать. Диверсантов перебили почти всех — двоих взяли живыми, остальных положили на месте. Но цена была высока: трое своих ранены, один убит. Райли стоял над трупом одного из нападавших и смотрел на его лицо. Обычное лицо. Человеческое. Но что-то в нем было не так. — Смотри, — сказал подошедший Прайс, наклоняясь и отворачивая воротник убитого. На шее, под кожей была темная метка — точно такая же, как у Джонни. Райли похолодел. — Демон, — констатировал Прайс. — Они используют людей как носителей. Вселяются, контролируют, заставляют воевать. Мразь. Он выпрямился, переводя на Райли тяжелый взгляд. — Мы должны усилить защиту. И проверить всех. Каждого. Эти твари могут быть где угодно. Райли кивнул, стараясь не выдать волнения. В голове билась одна мысль: «Джонни. Его демоны. Они здесь. Они охотятся. И если Прайс узнает..» «Не узнает», — пришел мысленный голос Джонни. — «Я справлюсь. Я не такой, как они. Я не вселяюсь, я всегда им был. Я просто живу. И я с тобой». Райли выдохнул и пошел дальше. Впереди была новая война. Снаружи — с диверсантами. Внутри — с тайной, которую нельзя было раскрыть. Но теперь у него был Джонни. И Голос в голове. Они справятся. Он верил в это.