Одной крови.

       Спасибо большое моему со автору, она буквально сама написала весь этот прекрасный текст💓💓 безумно люблю ее. ——————————————————————— Саймон провёл ладонью по лицу, нервная улыбка расползлась по его губам. Пальцы коснулись переносицы, спустились ниже, к скулам, к челюсти. Всего лишь сон. Один из тысячи таких же. Часы на тумбочке показывали 04:44. За окном — ни рассвета, ни тьмы, только серое, предутреннее ничто. Где-то далеко, в другом конце базы, завыла сирена учебной тревоги — кто-то из новобранцев снова перепутал кнопки. Поняв, что никто не собирается её выключать, он встал с кровати, быстро натягивая штаны, ботинки и футболку. Когда он открыл дверь, выходя из комнаты, непонятный холод пробрал его до костей. Сегодняшний сон не выходил у него из головы. Это сводило его с ума, он был на грани. Терпению пришёл предел. И он был близок к срыву. Идя по базе, он заметил лишь тишину, несвойственную юным курсантам. Дойдя до небольшой комнаты, он вошёл внутрь. К его удивлению, там было пусто, но рычаг был вжат в стену. Быстро выдернув его, он остановил, давящую на виски, сирену. Его разозлило лишь одно: что никто не проснулся от неё. Она, блять, буквально для этого и создана. Быстро направившись в сторону комнат, он начал врываться в одну дверь за другой. — ПОДЪЁМ! — кричал он, хлопая дверьми. Эти дети вскакивали один за другим, вставая по стойке смирно. Их трясло, волосы были растрёпаны, шнурки развязаны. Половина рекрутов спали стоя, пока другие собирались в линию и отдавали честь лейтенанту. Тот, в свою очередь, как акула, обходил строй и присматривался, кого сожрать первым. — ВЫ НЕ СЛЫШАЛИ СИРЕНЫ!? — его рёв раздавался эхом по коридору, где выстроились кадеты. Он ждал ответа. А отвечать должны были сержанты отрядов. Один из парней неуверенно вышел вперёд. Ноги дрожали, руки теребили край камуфляжной кофты на замке. — Никак нет, сэр. Уверяю вас! Мы дежурили всю ночь вплоть до 5 утра! — остальные солдаты тут же закивали. Лёгкие проблески сомнения в своей правоте пробирали мозг Саймона. Но он тут же покачал головой, недовольно выдохнул. — Не сомневаюсь. — Солдаты тут же выдохнули и расслабились, не уловив искры в глазах лейтенанта. Рано. — 20 КРУГОВ ВОКРУГ КАЗАРМЫ! ЖИВО! — Те тут же сорвались с места и побежали к выходу в нервно темпе. Гоуст не спеша последовал за ними. На улице было довольно прохладно, но его это не беспокоило. В отличие от рекрутов, из их ртов валил пар, а пальцы поддрагивали. «Они солдаты», — тут же прервал он свои разглядывания. Присев на металлическую скамью возле дверей, он не спеша достал пачку сигарет. Treasurer London Executive Black. Матовая упаковка приятно скользила в руках, а толстая сигарета спокойно лежала во рту. Плотный, концентрированный дым наполнил лёгкие, обжигая огнём. Но это так расслабляло. Всё, что было до этого, уже не имело значения. Пока что. Облокотившись на скамейку, он впервые за долгое время смог расслабиться. Так, по-настоящему. Какие-то мелкие садистские наклонности внутри него радовались мучениям рекрутов. Те бежали шестой-седьмой круг, жадно косясь на его сигарету, равно дыша. Тихий смешок вырвался из его губ. — Лейтенант, да ты настоящий садист, — неожиданно раздался знакомый, звонкий голос сержанта. Невольно кинув взгляд в его сторону, он заметил Джона. Тот был в куртке и слегка подрагивал, мягко улыбаясь. — Я слышал этот ор. Что они натворить успели? — спросил Макатавиш, садясь рядом с Гоустом на скамью. Он протянул руку к пачке, тот отдал, не сопротивляясь. Открыв её, Соуп фыркнул, закатывая глаза: — Она же пустая! — он бросил злобный взгляд в сторону никотиновой палочки в чужом рту. — Поделись, ну же, лейтенант. Его руки потянулись к сигарете во рту Саймона. И тот её отдал. Спокойно приоткрыл рот и позволил забрать. Райли волнения он внешне не подавал. Но к вчерашнему добавилось и это. Сердце стучало неистово. К счастью, от неловкого момента его прервал рекрут, сообщивший об окончании «пытки». Рот открылся что-то сказать, но рука сержанта вдруг упала на его плечо. — Идите на завтрак и приведите себя в порядок. Вы солдаты, а не свиньи, — серьёзно сказал Джон, подмигивая одному из них. Повезло им, он хотел заставить их отжиматься. — Эй, так что они натворили? — спокойно сказал Джон, выдыхая дым, поворачиваясь к Гоусту лицом к лицу. — Кто-то включил сирену, — монотонно проговорил офицер. — Никто не проснулся, хотя это их прямая обязанность. — Отрезал Саймон, резко спустив маску вниз, на привычное место, пряча всё такую же небритую бороду. — Сирену? Пфф, я тоже её не услышал, — по голосу Джона было понятно, что он сдерживается, чтобы что-то не ляпнуть. — Меня тоже принудишь? — Краем глаза лейтенант заметил улыбку, расползающуюся по всему лицу. Невольно какой-то тихий звук, похожий то ли на смешок, то ли на стон, вырвался из его губ. На что Джон улыбнулся ещё сильнее. Не долго думая, он встал, направляясь в сторону столовой. Следом его нагнал сержант. Тот продолжил что-то бурно рассказывать, что-то, что он слышал сотню раз. Но ни разу не вникал в предложения, лишь жалкие отрывки: «сестра», «вертолёт», «собака» и самое частое из них — «жопа». Войдя в столовую, мерзкий запах каши, перемешанный с потом, тут же ударил в ноздри. Такой вонючий. В голове вспыхнуло единственное желание: взять кружку кофе и спрятаться в кабинете. Что он, в принципе, всегда и делал. До появления сержанта. «Может, возьмёшь его с собой?» «Пфф, бред собачий». От мыслей его отвлёк надутый сержант. — Ты меня не слушаешь, Гоуст, — это звучало так, будто они женаты лет двадцать. Он лениво перевёл глаза на него. — Джонни, послушай, — он резко остановился, поворачиваясь к нему. — Я всю ночь... — он резко прервал себя, понимая. «Джон тебе не психолог, перестань сваливать на него свои проблемы». Собственный голос раздался в его голове, но казался чужим. Сердце отчаянно забилось. Холодный пот окатил его, как ведро льда. Крутясь где-то внутри себя, он не сразу заметил беспокойные глаза сержанта. Его брови сложились домиком, а в глазах было что-то смешанное с волнением. — Элти? — Макатавиш, метивший подойти, тут же был прерван злобным взглядом. Саймон не хотел так, правда. Просто так было надо. Он сорвался с места и направился в комнату быстрыми шагами, больше похожими на бег, чем на шаг. Джон что-то пытался сказать, но он не слушал. Саймон никогда не слушает. Жалость и обида на себя же прожигали его изнутри. Распахнув дверь, он влетел в комнату в поисках своего амулета. Это должно прекратиться. Остановиться. Копаясь в вещах, шкафах и полках, всё было тщетно. Нигде. Он не может сказать об этом Прайсу. — Потерял? — Этот животный голос из глубины сознания, с оскалом злорадствующий над положением Гоуста. СНОВА! ВСЁ СНОВА! Он упал на пол, забиваясь в угол и хватаясь за голову. Паника, которой не было очень давно, ударила с такой силой, что доводила до сумасшествия. — Заткнись. ЗАТКНИСЬ. ЗАМОЛЧИ! — Саймон не слышал собственного крика. Полный хаус в его голове и вокруг него проходил штормом в океане. Волны паники и страха, осознания — всё это парализовало его. … Резкая тишина стала хуже звуков. Он пришёл в себя. Райли поднял голову, оглядываясь. Это его комната, тихая. Всё разбросано. Что было до этого? Он тихо встал, медленно прохаживаясь по ней. Невольный смех вырывался из него. «Это стресс, усталость. Такое уже было», — успокаивал он себя. Остаток времени он провёл за медленной уборкой, которая не увенчалась успехом в поисках амулета. Пока не послышался треск из рации. Голос какого-то лейтенанта — он уже не помнил имени (или не хотел вспоминать), в общем: — Гоуст, нужна помощь с техникой. Новобранцы нажали не ту кнопку и, видимо, случайно толкнули или задели её, хрен знает. Теперь она работает только в одну сторону — на выключение. Эта махина постоянно ломается через раз, видимо, сегодня был тот самый «раз». Из второй рации послышался недовольный, скорее уставший или ближе к 'заёбанный' вздох. А спустя пару секунд — ровное: «Понял, иду». Гоуст сунул рацию на привычное место и зашагал к выходу из комнаты. Щелчок замка, тихий скрип двери, отражающиеся эхом звуки шагов от берцев о стены. Пустота коридора давила на уши. Она была не тихой, а именно давящей — той особенной ватной тишиной старых казарм, где даже собственное дыхание кажется чужим и слишком громким. Саймон возвращался в свою капсулу после внеплановой проверки караулов. График сбился, глаза слипались, а в висках пульсировала тупая, надоедливая боль. Он считал шаги, чтобы не уснуть на ходу: тридцать семь, тридцать восемь, тридцать девять... — Райли. Голос раздался не в голове. Он пришел снаружи, из пустоты, из-за спины. Спокойный, незнакомый, словно кто-то наклонился к самому его уху. Сердце пропустило удар, обжигая ледяной волной адреналина. Реакция лейтенанта была отточена годами службы, а не размышлениями. Металлический щелчок — и в руке блеснуло лезвие тактического ножа. Резкий разворот, боевая стойка, взгляд, готовый встретить угрозу. Пустота. Длинный коридор уходил в обе стороны ровными серыми линиями стен. Ни души. Только тусклый свет плафонов и собственная бешено колотящаяся кровь в ушах. Саймон замер, вслушиваясь в тишину, готовый в любой момент отразить атаку. Секунда. Две. Пять. Ничего. Он медленно выдохнул, но нож не убрал. Сделал шаг назад, к стене, чтобы прикрыть тыл, и тут же резко обернулся. Снова пусто. — Бам, — одними губами прошептал он, передразнивая воображаемый эффект появления врага. — Никого нет. Отлично, Саймон. Просто отлично. Ты начинаешь разговаривать сам с собой. Скоро будешь с призраками воевать. Он убрал нож в крепление на бедре и заставил себя идти дальше. Дрожь в пальцах он списал на перенапряжение. Недосып. Стресс. Это всё объяснимо. С каждым может случиться. Звуковая галлюцинация, искажение слуха из-за усталости. Он слышал о таких случаях. Да, именно так. Нервно выдохнув, он направился к двери, за которой его ждали сломанная техника и какой-то-там лейтенант, с которым ему придётся разбираться в строении сирены следующие час, а может, и два. В ту ночь он спал плохо. Ему чудились шаги за дверью, шорохи в вентиляции, а один раз он проснулся от отчётливого ощущения, что кто-то сидит на краю его койки и смотрит на него. В комнате, разумеется, никого не было. Райли включил свет, проверил все углы, запер дверь на дополнительный замок и выпил тройную дозу успокоительного. Паранойя? Пусть. Ему нужен был сон. На следующий день Райли заступил на ночное дежурство. Это было его спасением — работа, привычный ритм, возможность контролировать ситуацию. Он сидел в оружейной комнате, самом защищенном помещении базы после командного пункта. Толстые бетонные стены, герметичная дверь с электронным замком, стеллажи с карабинами и пулеметами, ящики с боеприпасами. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Здесь он был хозяином положения. Райли разложил на столе свой личный «Глок», перебирая затвор, проверяя пружину, протирая ствол. Механическая работа успокаивала. Пальцы скользили по холодному металлу, разум очищался от посторонних мыслей. Чистота. Порядок. Контроль. Только он и оружие. Он взял обойму, начал снаряжать её патронами. Щелчок. Щелчок. Щелчок. Мерный ритм, похожий на тиканье часов. Двадцать седьмой патрон. Двадцать восьмой. — Красиво работаешь, — раздалось прямо над ухом. Райли дернулся так, что патроны рассыпались по столу, покатились на пол. Пистолет оказался в руке раньше, чем он успел осознать движение. Он вскинул ствол, целясь в пустоту за спиной, в угол, в дверной проем — везде, откуда мог прийти звук. Никого. Только стеллажи с оружием, тусклый свет лампы и его собственное тяжелое дыхание. Идти к психологу с «голосами в голове» для офицера спецподразделения означало поставить крест на карьере. Его бы списали, отправили на «лечение», заперли в лазарете и пичкали препаратами, превращая в овощ. Нет. Он справится и сам. После смены он быстро направился к своей комнате. Амулет. Ему нужен этот чёртов амулет. И так Райли начал носить его, не снимая. Эффект был почти мгновенным. Голос исчез. В тот же вечер, впервые за долгое время, Райли уснул спокойно, без ощущения чужого взгляда. Но у амулета была своя цена. Иногда камень становился невыносимо тяжелым. Он словно наливался свинцом, оттягивал шею, давил на грудь, мешая дышать. Казалось, что под его весом прогнутся позвонки. В другие моменты он превращался в кусок раскаленной лавы, фантомно обжигая кожу, проникая жаром глубоко в грудь, в самую душу, заставляя сердце биться в лихорадочном ритме. Райли смотрел на свою грудь в зеркало, ожидая увидеть там страшный ожог, но кожа оставалась чистой. Боль была реальной, но не физической. Она была ценой за тишину в голове. И он платил её, стиснув зубы. Прошло два дня. Два дня тишины. Два дня амулета. Два дня, когда он мог работать, думать, спать. Он почти убедил себя, что всё закончилось. --- — Ты от меня никуда не денешься, Райли. Голос прошептал это ровно, без злобы, но с той самой едкой усмешкой, которую Саймон уже успел выучить за эти два дня, проведенные с ним в голове. Усмешкой, которая идеально отвечала на его собственные, внутренние, тщательно оберегаемые речи самому себе. Речи о том, что это просто глюки, усталость и переутомление. Что он контролирует ситуацию. Что амулет помог. Что шизофрения ему не грозит. Райли стоял в душевой кабине. Горячая вода обжигала спину, пар застилал глаза. Голос прозвучал прямо в его сознании, заглушая шум воды. Это было ново. Раньше он звучал снаружи, теперь же он был внутри. И этот голос прошёлся молнией по телу — амулет не заглушал демона абсолютно. — Заткнись, — прошипел Райли, схватившись за амулет на мокрой груди. Камень был ледяным. И это было страшнее всего. — Холодно? — Голос усмехнулся. — Да, я тоже чувствую эту штуку. Неприятная. Как намордник. Но, знаешь, Райли, даже самый крепкий намордник не вечен. Рано или поздно устанешь его носить. Снимешь. Уснешь. А я буду здесь. Ждать. Райли выключил воду. В абсолютной тишине душевой, нарушаемой лишь капающей с него водой, голос звучал оглушительно. — Чего ты хочешь? — спросил он вслух, понимая бессмысленность этого, но не в силах сдержаться. — Тебя, — просто ответил Голос. — Твои страхи. Твою боль. Твою душу. Твои слабости. Ты такой вкусный, Райли. У тебя их так много. Ты боишься темноты? Нет, ты же лейтенант, герой. Ты боишься провала. Боишься, что тебя сочтут слабым. Боишься, что внутри тебя сидит червоточина, которая сожрет всю твою крутость. И знаешь что? Она сидит. Это я. Райли вытерся и оделся, игнорируя внутренний диалог. Но голос не замолкал. Он комментировал его действия, его мысли, его чувства. «Видишь того сержанта? Он смотрит на тебя с жалостью. Ты для него скоро надоешь, станешь скучной машиной для убийств, которой важнее чувств может быть все что угодно. А я наполню тебя. Я дам тебе свободу. Ты не будешь зависеть от него. ». Это было самое страшное. Голос не просто затронул эту больную тему. Он копался в самых потаенных уголках души Райли, которые тот сам боялся в себе признавать. Неуверенность в себе, которую он маскировал стальной решимостью. Обиду на непринятие его чувств, которых он похоронил под грузом работы. Жуткий, парализующий страх перед безумием, которое, как он знал, было наследственным — его мать сошла с ума и покончила с собой, когда ему было двадцать. — Откуда ты знаешь про мать? — прошептал Райли, сидя в своей комнате и глядя на стену. Амулет жег грудь каленым железом, но голос звучал четко. — Я знаю всё, что знаешь ты, Райли. Я — это твоя тень. Только я не боюсь смотреть на то, что ты прячешь. Твоя мать была сильной. Она держалась до последнего. А ты слабее её. Ты сдашься быстрее. В ту ночь Райли не спал. Он сидел, привалившись спиной к холодной стене, сжимая в руке амулет, который то жег, то леденил ладонь. Он слушал Голос. Спорил с ним. Кричал на него. Умолял замолчать. Голос не замолкал. Он был терпелив. Он был вездесущ. Наутро третьего дня Райли, осунувшийся, с темными кругами под глазами, вышел из комнаты. Амулет висел на шее, но он больше не давал защиты. Он лишь мутировал отношения с Голосом, превращая их в болезненный симбиоз. Голос был здесь. Он поселился в его голове, и выкурить его, казалось, было невозможно. Он стал новым соседом по черепу, вечным, въедливым и безжалостным. И когда Райли проходил мимо того самого пустого коридора, где всё началось, Голос удовлетворенно выдохнул: — С добрым утром, лейтенант. Скучал по мне? Я — да. У нас впереди много времени. Очень много. Столько, что ты даже представить себе не можешь. Мы будем вместе всегда. Потому что я — это ты. А от себя, как видишь, не сбежать. Райли остановился посреди коридора. Перед ним снова была пустота. Но теперь он знал, что пустота эта обманчива. Она была заполнена до краев. Заполнена им самим. Или тем, что притворялось им. Он медленно выдохнул, поправил амулет, который жег кожу сквозь форму, и пошел дальше. Голос молчал, но Райли чувствовал его довольную улыбку где-то на задворках своего сознания. И это чувство было самым страшным из всех, что он когда-либо испытывал. Война с невидимым врагом только начиналась. И враг этот знал о нем всё. _----------_----------_---------_-- Утро третьего дня встретило Райли не только привычным тяжелым взглядом из зеркала, но и сообщением на планшете. Срочный вызов в штаб. — Саймон, — майор Кортасар даже не поднял головы от бумаг, когда Райли вошел. — У нас проблема. Сержант Ривера не вернулся с ночного патрулирования периметра. Райли замер. Ривера был опытным бойцом, ветераном с десятилетним стажем. Такие не теряются. — Связь? — Молчит уже шесть часов. Последний сигнал маяка — сектор 7-Б, у старой штольни. Посылали группу — никого не нашли. Ни следов, ни стрельбы, ничего. Просто исчез. Кортасар наконец поднял глаза, и Райли увидел в них то, чего раньше не замечал за этим жестким, прожженным служакой — тень беспокойства. Даже страха. — Ты пойдешь один, — сказал майор. — Группа привлекает внимание. Если там засада, они уже знают, что мы ищем. А ты — тихий, опытный. Найди его, Саймон. Живого или мертвого, но найди. — Есть, — козырнул Райли и вышел. В коридоре Голос не заставил себя ждать: — Один? В сектор 7-Б? Они там даже крысы не живут, потому что жрать нечего. А тебя посылают. Добрый майор. Заботливый. — Он прав, — тихо ответил Райли, проверяя снаряжение. — Группа будет шуметь. А я — нет. — Или ты просто расходный материал, — хмыкнул Голос. — Подумай сам. Ты уже неделю ходишь сам не свой. Глаза красные, руки трясутся. Может, они просто хотят, чтобы ты исчез так же, как Ривера? Чтобы не возиться с твоей комиссией, не писать рапортов, не объяснять начальству, почему у них офицер едет крышей? Райли остановился. Мысль была мерзкой. И, что самое ужасное, в ней была логика. — Заткнись, — сказал он, но уже без прежней злости. — Ты просто пытаешься меня запугать. — Я пытаюсь тебя предупредить, — поправил Голос. — Ты мне нужен живой. Мертвый ты мне без надобности. Холодный труп — плохой собеседник. Райли фыркнул, но про себя отметил: Голос впервые сказал что-то, что звучало почти как забота. Снаряжение он собрал за десять минут. Легкий бронежилет, автомат с подствольником, два дополнительных боекомплекта, нож, аптечка, сухпай на двое суток. Амулет он оставил на шее — за эти дни он привык к его тяжести, почти перестал замечать фантомные ожоги. Камень сегодня был теплым, но не обжигал. Просто грел кожу, как живое существо. — Может, снимешь? — неожиданно предложил Голос. — Я бы пригодился там. Слышу лучше тебя. Вижу в темноте. Ну, ты знаешь. Райли замер с автоматом в руках. Предложение было... неожиданным. И пугающим. — Чтобы ты залез ко мне в голову окончательно? — Я уже там, — спокойно ответил Голос. — Весь вопрос — работаем мы вместе или ты продолжаешь воевать сам с собой. Там, в секторе 7-Б, тебе понадобится каждая пара глаз. Даже если одна из них — моя. Райли молчал долго. Секунды тянулись, превращаясь в минуты. Голос терпеливо ждал. — Ладно, — наконец сказал Райли. — Но если ты попытаешься меня подставить, убить или свести с ума — я найду способ тебя заткнуть. Навсегда. — Договорились, — в голосе Голоса послышалась довольная улыбка. — Работаем. Они вышли за периметр через час. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая пустошь в багровые тона. Впереди темнели развалины старых построек, а за ними — черная пасть заброшенной штольни, где в последний раз видели сержанта Риверу. — Красиво, — прокомментировал Голос. — Прямо как в том фильме ужасов, который ты смотрел в детстве. Помнишь? Там еще монстр в шахте людей жрал. — Заткнись, — беззлобно ответил Райли, перешагивая через ржавые рельсы. — Работаем. — Работаем, — эхом отозвался Голос. И замолчал. Впервые за долгое время Райли чувствовал... почти спокойствие. Он был не один. И хотя его спутник был тем еще подарком судьбы, сейчас, перед лицом неизвестности, это было даже лучше, чем одиночество. Тоннель штольни кончился через полчаса. Райли вышел к тому месту, где, судя по карте, должен был находиться сектор 7-Б. Вокруг простиралась пустошь — серая, выжженная, усеянная ржавыми обломками техники и бетонными плитами. — Уютненько, — прокомментировал Голос. — Прям курорт. Почему я раньше не просился в отпуск? — Ты не существуешь, — автоматически ответил Райли, вглядываясь в горизонт. — Ты не можешь проситься в отпуск. — Обижаешь, — Голос хмыкнул. — Я существую ровно настолько, насколько ты мне позволяешь. И между прочим, сейчас я существую вполне себе активно. — Он замолчал на секунду — Вон там, смотри. Райли замер. Голос указал направление — чуть левее, к небольшой рощице, которая темнела на фоне пустоши. — Что там? — Не знаю. Но явно что-то есть, чувствую. Иди смотри. Райли двинулся к рощице, держа автомат наготове. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая небо в багровые тона. Через десять минут он нашел кое-что. Следы. Небольшие капли на траве, уже подсохшие, почти черные. Кровь. Человеческая. — Чья? — спросил он вслух, немного присев на корточки, рассматрия следы, уходящие в даль. — Не твоя, — ответил Голос с усмешкой. — И не моя. Чужая. Смотри дальше. Райли пошел по следу. Кровь вела в сторону леса, который темнел впереди неровной стеной. Капель было немного, словно кто-то легко раненый прошел здесь, зажимая рану своей рукой, плелся, видимо, медленно. — Ривер? — предположил Райли, осматривая местность на предмет опасности. — Может быть. А может, и нет. Может, тот, кто ранил Ривера и не выжил. Райли ускорил шаг. Лес приближался, темный, настороженный. Солнце садилось быстро — здесь, в низине, сумерки наступали раньше. Райли включил прибор ночного видения на шлеме, проверил батарею — полная. — Темнеет, — заметил Голос. — Успеем? — Должны. Они вошли в густой лес, когда последние лучи солнца еще золотили верхушки деревьев, а после прощальный отблекс исчез. Райли шагал осторожно, вглядываясь в каждый куст, в каждую тень, каждый шорох. Голос молчал, но Райли чувствовал его присутствие — холодок на затылке, легкое покалывание в висках. — Там, — вдруг тихо сказал Голос. Райли замер, сжимая винтовку. Сквозь поредевшие деревья он увидел дом. Двухэтажный, старый, с провалившейся крышей и черными провалами окон. Он стоял на небольшой поляне, окруженный высокой травой и парочкой растений. — Романтично, — прошептал Голос. — Жуткий дом на поляне к которому ведёт дорожка чьей-то крови. — Там Ривер? — спросил Райли, игнорируя высказывание голоса в голове. — Не знаю. Но кто-то там есть. Я чую. Райли опустился на колено, всматриваясь в дом через ночное видение. Зеленоватая картинка плыла, но он различал детали. Окна. Дверь. Следы на траве — примятая, словно здесь недавно кто-то прошел. Он ждал. Десять минут. Пятнадцать. Дом молчал. Ни малейшего звука, ни движения, ни огонька, ни даже хотя бы шохора. — Что думаешь? — спросил Голос скучающе. — Думаю, что если там засада, мы уже трупы, — ответил сухо Райли. — Если там Ривер, возможно, он бы уже вышел или подал знак. — Может, он ранен. Или спит. — Или мертв. Райли поднялся с травы, сделав аккуратные шаги вперёд. Решение пришло само — он не умел отступать, особенно если это была миссия. — Пошли, — Сказал он, ещё раз кинув взгляд на окна, ищя возможного снайпера или просто вражеского солдата, следящего за ним. — Осторожно. Ты смотри по сторонам, я — вперед. — Договорились, лейтенант. Он двинулся к дому, бесшумно, как учили. Каждый шаг — проверка опоры. Каждое движение — плавное, без рывков. Ночное видение выхватывало детали: покосившееся крыльцо, сорванную дверь, следы на траве — свежие, сегодняшние, прошло не 6-7часов, интересно. — Кровь, — сказал Голос. — У крыльца. Райли увидел. Темное пятно на досках. Совсем маленькое, но свежее. Оно отличались от той дорожки в начале, было светлее. — Ревин здесь, — выдохнул Райли. — Живой. — Или не он. Райли пожал плечами когда Голос озвучил его вторую мысль быстрее, чем он успел подумать. Поднялся на крыльцо, стараясь не задевать скрипящии доски под берцами. Прислушался. Тишина. Только ветер шуршит травой да где-то далеко щебечит ночная птица. Он шагнул внутрь, держа винтовку наготове. Темнота в доме была густой, почти осязаемой. Ночное видение превращало ее в зеленоватое марево, полное теней и углов. Райли двинулся по коридору, держа палец на спусковом крючке. — Первый этаж чист, — прошептал шёпотом, давая прислушаться к другим звукам, Голос, . — Но наверху кто-то есть. Я слышу, чье-то дыхание. Райли замер у лестницы. Наступив на первую ступень. И услышал. Тихое, ровное дыхание спящего человека. Или раненого. Или того, кто притворяется спящим. Он начал подниматься, стараясь ступать по краям ступеней — там, где они меньше скрипели. Третья ступенька предательски скрипнула. Райли замер, сжимая автомат, автоматически направляясь примерно в районе головы. Наверху — движение. Шорох. Щелчок передергиваемого затвора. — Стоять! — рявкнул голос из темноты. — Кто идет? Стреляю без предупреждения! Райли выдохнул. Он узнал этот голос, который часто упрекал новобранцев на тренировок. — Ривер, мать твою, — сказал он негромко. — Это Лейтенант Гоуст, Браво-7. Опусти ствол, пока я в тебя сам не пальнул. Тишина. Потом — короткий смешок, полный облегчения. — Лейтенант? — Голос Ривера дрогнул. — Твою дивизию. Вы что, с ума сошли? За мной перлись? Что, новобранцев мучать стало скучно одному? Райли поднялся на второй этаж, выключил ночное видение, включил фонарик. Ривер сидел у стены, сжимая автомат пальцами. Лицо у него было блежным от усталости, на виске высохла чья-то кровь. — Живой, — констатировал Райли, наклоняя голову набок. — Ну и ладненько. — Живой, — подтвердил Ривер, кивнув. — И, кажется, очень вовремя. Лейтенант, у нас проблемы. Большие проблемы. Там, в штольне... — Потом, — перебил Райли, подходя ближе к нему. — Сейчас — тишина. Ты как? — Царапина, — Ривер махнул рукой, выдыхая. — Пуля по касательной. Но этих двоих я уделал чисто. — Каких двоих? Ривер усмехнулся. В свете фонаря его улыбка выглядела жутковато — тени плясали на лице, делая его похожим на череп. --- И Ривер рассказал. Негромко, чтобы не привлекать внимания, но четко, по-военному, без лишних деталей. ..Он шел по старой штольне около часа, когда наткнулся на них. Двое. В чужой форме, без опознавательных знаков, с оружием наперевес. Диверсанты. Лазутчики. Те, кого здесь быть не могло, потому что сектор считался чистым, потому что разведка проспала, потому что теперь Ривер смотрел в черные зрачки чужих стволов и понимал: назад дороги нет. — Бросай оружие, — сказал один на ломаном английском. — Не убивать. Надо говорить. Ривер улыбнулся. Спокойно, даже дружелюбно. Опустил автомат на землю, медленно, чтобы не спровоцировать выстрел, поднимая руку перед собой. — Конечно, ребята, — сказал он, ухмыльнувшись. — Поговорим. Я люблю поговорить. Они расслабились. На секунду. На миг. Тот, что говорил, опустил ствол, поворачиваясь к напарнику, чтобы отдать какое-то распоряжение. Ривер рванул вперед, как сжатая пружина. Нож появился в руке раньше, чем диверсант успел моргнуть. Первому — короткое движение, лезвие входит под челюсть, в ствол мозга. Мягко, чисто, почти без крови. Тело оседает, даже не дернувшись. Второй развернулся, вскидывая автомат, но Ривер уже был внутри его защиты. Левой рукой перехватил ствол, задирая вверх, правой — снова нож. Удар прямо в сердце, сквозь бронежилет — там, где броня не закрывает. Диверсант захрипел, выпуская оружие, оседая на колени. Ривер добил его контрольным ударом в основание черепа и отступил назад, тяжело дыша. Два трупа у ног. Две секунды боя. Чистая работа. — Черт, — выдохнул он, вытирая нож о штаны первого. — Старость не радость. Раньше я за полсекунды укладывался. Он обыскал тела быстро, профессионально. Документы — пусто. Жетоны — пусто. Оружие — стандартное, серийные номера спилены. Рация... Рация была под трупом первого. Того, который упал первым. Ривер перевернул тело и выругался вслух. Рация была раздавлена. Корпус треснул, внутри что-то хрустело, динамик молчал. — Отлично, — сказал он вслух, недовольно цокнув. — Просто отлично. Обыскал второго. У того рации не было вообще. Только кнопочный передатчик, который работал только на прием, и глухая гарнитура в ухе. Ривер сел прямо на землю, глядя на два трупа. Мысли в голове бежали холодные, расчетливые. Он находился в двух часах пешком от базы. Это если идти быстро, без остановок, напрямую через открытую местность. Но сейчас — вечер. Солнце скоро сядет. Если он выйдет сейчас, не факт, что у врагов нет ночного видения, хотя, смотря на не богато снаряженных ребят — вряд-ли. Но не смотря на это, он сам ничего не будет видеть. Так же, если у этих двоих была группа поддержки, а она у диверсантов бывает всегда, то его перехватят на полпути. Убьют или возьмут в плен. А в плену он долго не протянет — знает слишком много. Оставалось два часа до заката. — Лес, — сказал он себе. — Там дом. Старый, заброшенный. Еще с прошлой войны. Я видел его с дронов. Решение пришло мгновенно. Переждать. Дождаться темноты, а лучше — рассвета. Под покровом ночи идти на небольшое расстояние, тем более в ситуации недавнего нападения, безопаснее. А если эти двое не вернутся на базу, их хватятся только утром. К утру он уже будет на месте. Ривер поднялся, подобрал автомат первого диверсанта — свой он бросать не стал, но лишний ствол не помешает — и потащил трупы вглубь штольни. Метров через пятьдесят нашел старую нишу, заброшенную еще давно. Затащил тела туда, присыпал сверху мусором. Вернулся, забросал следы крови землей, присыпал листвой. Чисто. Он вышел из штольни, пригибаясь, используя каждую складку местности как укрытие. Солнце палило нещадно, но он этого почти не замечал. Адреналин давно сжег все лишнее, оставив только холодный расчет и звериное чутье. Лес встретил его прохладой и тишиной. Ривер двигался бесшумно, как тень. Через полчаса он вышел к дому. Небольшая тьма опустилась на землю. Дом был старым, двухэтажным, с провалившейся крышей и выбитыми окнами. Довоенная постройка, еще тех времен, когда здесь жили люди, работали на шахтах, растили детей. Теперь здесь жили только крысы и призраки. Ривер замер на опушке, вслушиваясь, вглядываясь. Десять минут он просто стоял, изучая периметр. Потом сделал круг вокруг дома, проверяя возможные пути отхода, места для засад, следы недавнего пребывания. Чисто. Он подошел к двери — та была сорвана с петель и валялась рядом. Внутри пахло сыростью, гнилью и старой золой. Ривер вошел, держа автомат наготове, проверил первый этаж, второй, подвал. Никого. Только пустота и запах времени. Он вернулся на первый этаж, в комнату, где сохранилась часть крыши и было два окна — для обзора. Поставил автоматы у стены, сел на пол, прислонившись спиной к стене, и перевел дух. — Ну, Ривер, — сказал он тихо. — Дожил. В заброшенном доме с двумя трупами за спиной. Мать бы гордилась. Он достал сухпай, откусил галету, запил водой из фляги. В голове прокручивал варианты. Если эти двое были одни — повезло. Если их было больше — к утру начнутся поиски. Надо уходить затемно, сразу, как только небо станет достаточно черным, изредка используя фонарик в тихие моменты, что бы не потеряться. Он проверил часы. До заката — час. — Поспи, — приказал он себе. — Час сна лучше, чем никакого. Ривер закрыл глаза, положив руку на автомат. Снаружи темнело. Лес за окнами затихал, готовясь к ночи.

***

— И проснулся от твоего топота по лестнице, — закончил Ривер. — Думал, всё, сейчас будут брать. А это вы, лейтенант. Райли слушал молча. В голове Голос прокомментировал: — А мужик-то крутой. Двоих уделал голыми руками. Уважаю. Оставим его? — Заткнись, — мысленно ответил Райли. — Ладно-ладно, я молчу. Ривер смотрел на него с легким недоумением — Райли на секунду замер, уставившись в пустоту. — Лейтенант? Вы чего? — Всё нормально, — Райли тряхнул головой. — Устал просто. Слушай, Ривер. Если эти двое не вернутся к своим, скоро здесь будет толпа таких же. Надо уходить. Сейчас. — Согласен, — Ривер поднялся, поморщившись от боли в виске. — Ведите, лейтенант. Я за вами. Райли подошел к окну, вглядываясь в темноту. Лес молчал. Но молчал как-то напряженно, будто прислушивался. — Что думаешь? — тихо спросил он у Голоса. — Думаю, что пока чисто, — ответил тот, хмыкнув. — Но уходить надо быстро. И тихо. И этого, Ривера, не бросай. Пригодится. — Знаю. Райли обернулся к Ривер, понизив голос до шепота: — Идем. Держись за мной, шаг в шаг. Не шуми. — Понял, — коротко кивнул Ривер. Они спустились вниз, вышли в ночь. Лес встретил их холодом и тишиной. Райли включил ночное видение, двинулся вперед, выбирая путь между деревьями. Ривер шел следом, стараясь ступать туда же, куда ступал лейтенант. — Хороший мужик, — снова подал голос Голос. — Бросать такого жалко. — Сам знаю, — мысленно ответил Райли, удивлённый такому ответу, но вспомнив, что Голос был отражением его мыслей, воспринял слова того, как свои же цитированные мысли. — Я к тому, что если что — я помогу. Услышу раньше, увижу дальше. Только скажи. Райли вновь удивился. Это было впервые — Голос предлагал помощь, а не просто комментировать каждый шаг Райли. — Буду рад, демонюга, — подумал он. — Всегда пожалуйста. Мы ж теперь соседи. А соседи должны помогать. Ну, или хотя бы не мешать. Райли усмехнулся и двинулся дальше, уводя Ривера от старого дома, от штольни, от опасности. Впереди была база. Сзади — ночь и, возможно, враги. Но теперь он был не один. С ним был Ривер — живой, опытный, готовый драться. И Голос в голове — странный, едкий, но в нужный момент предлагающий помощь. — Ну что, сосед, — прошептал Райли. — Доведем лейтенанта до дома? — А то, — отозвался Голос. — Легко. Если по дороге не нарвемся на тех, кто его ищет. Тогда будет весело. — Опять ты за своё. — А что? Я оптимист. Просто готовлюсь к худшему. Райли покачал головой и пошел дальше сквозь ночь —два лейтенанта и голос в голове. Странная компания. Но в этой войне странные компании иногда выживают лучше остальных.