Вороново крыло

      Остаток лета он потратил на пустое пролистывание учебников.       Страницы шелестели под пальцами, слова входили в глаза и выходили обратно, не задерживаясь. Трансфигурация, зелья, защита — всё это было когда-то его жизнью. Теперь просто буквы.       Он гулял.       Реже, чем хотелось бы. После того как в конце июля попал под налёт мессеров.       Небо тогда взорвалось рёвом, земля дрожала, люди падали на тротуары, прикрывая головы руками, — выходить на улицу стало страшно.       Впечатлений хватило с лихвой.       Теперь он в основном сидел дома.       Читал магловские книги, их он случайно обнаружил в подвале, под грудой обломков разрушенного флигеля. Потрёпанные, пахнущие сыростью, но живые. Дюма, Диккенс, Шекспир…       И думал.       Например, о том, что ему вновь придётся проходить церемонию распределения.

***

      Бланш крутанулся на стуле.       Вспоминал, что об этом говорили книги, что объясняла Гермиона — въедливо, дотошно, разжёвывая каждую деталь так, будто от этого зависела жизнь.       Распределяющая шляпа древний артефакт, она не читает мысли, она смотрит характеристики, свойства личности, потенциал.       И мой опыт.       Он остановил стул.       Гриффиндор?       Нет.       В этот раз — точно нет.       Смелость? Она была, но она привела его на тот свет, в прямом смысле. Он устал быть смелым.       Благородство? Он украл имя, украл тело, украл жизнь у мальчика, который должен был здесь жить. Какое уж тут благородство.       Гриффиндор не светит.       Пуффендуй?       Трудолюбие, верность, справедливость.       — Не про меня, — пробормотал Бланш вслух.       Прилежным он никогда не был, а верность… он не ответил на письма друзей, не позвонил Джини. Бросил всех, кто в него верил.       Нет.       Когтевран?       Ум.       Он умный, да, но этот ум взятый из книг, вызубренный под давлением обстоятельств, выстраданный в библиотеках Аврората. Не природная мудрость, даже не жажда знаний ради знаний.       Просто выживание.       Не тянет.       Остаётся Слизерин.       Он ждал, что внутри что-то взбунтуется, что память Гарри Поттера заорёт: «Нет! Пожиратели! Воландеморт! Том Реддл!»       Ничего не заорало. В голове было пусто и тихо.       Почему?       Бланш повертел в руках новенькое перо. Чёрное, с серебряным перламутровым отливом — Дабби где-то раздобыла, сказала, что «сэру Бланшу нужно писать красиво».       Слизерин.       Том Реддл.       Он гнал эти мысли раньше. Задвигал в самый дальний угол, заваливал бытовыми хлопотами, учебниками, магловскими романами.       Но здесь и сейчас, на пустой кухне, в тишине летнего вечера, они всплыли.       Том Реддл уже начал свой путь. Миртл мертва. Как и его отец с матерью — те Реддлы, из магловского поместья.       Два крестража. Дневник уже где-то там, в руках будущей жертвы. Кольцо на пальце.       Я могу остановить это.       Мысль кольнула, будто отрезвив.       Я мог спасти Миртл, предупредить. Убить василиска. Найти дневник раньше, чем он найдёт свою первую жертву.       А потом снова тишина. Он посмотрел на свои руки. Чужие руки, красивые, длинные пальцы, с аккуратными ногтями.       Я мог попробовать спасти Реддлов. Маглов, которых Том убил, чтобы сделать кольцо.       Мысль погасла, так же быстро, как появилась.       — Это не моё дело, — сказал Бланш вслух.       Слова повисли в воздухе.       Не моё дело.       Гарри Поттер никогда так не думал. Гарри Поттер лез во всё, спасал всех, тащил на себе чужую боль, пока она не сломала ему хребет.       Но Гарри Поттера больше нет.       Есть Бланш Кальтер, семнадцать лет, беженец, сирота. Человек, который только начал жить заново.       Я не могу спасать всех. Я даже себя не спас.       Он отложил перо, встал и подошёл к окну.       Закат размазывался по небу оранжевыми и лиловыми полосами, где-то далеко, за горизонтом, ревели моторы или это был просто ветер.       — Дабби.       Эльфийка материализовалась пред ним мгновенно.       — Сэр Бланш?       — Завтра первое сентября. — Он не обернулся. — Ты проводишь меня до вокзала?       — Дабби проводит. — В голосе звучала гордость. — Дабби всё сделает.              — Я знаю.       Он смотрел на закат.       Том Реддл. Посмотрим, какой ты вблизи.

***

      Упаковав старый, потёртый чемодан, (Дабби ворчала, что «сэр Бланш достоин лучшего», но он только отмахнулся — сойдёт), он методично оделся.       Та самая мантия. Чёрный атлас лёг на плечи. Бланш провёл ладонями по ткани, проверяя, не осталось ли складок. Не было ни одной.       Волосы. Он посмотрел в зеркало, прикидывая. Распустить — слишком, собрать в тугой хвост — строго.       Атласная лента. Та самая. Он собрал волосы в низкий хвост, завязал, а несколько прядей выпустил по бокам, они мягко обрамляли лицо, падая на скулы.       Изящно.       — Дабби, я готов.       Эльфийка появилась и тут же споткнулась о злополучный чемодан.       Бланш поймал её за плечо, удержал.       Она подняла глаза, тут же замерев:       — Сэр… сэр Кальтер Бланш, сэр… — голос Дабби сорвался на писк. — Вы восхитительны!       Бланш коротко кивнул.       Реакция на его внешность уже начинала забавлять. Люди (и не только) смотрели, теряли дар речи, забывали, что хотели сказать.       — Дабби, возьми чемодан.       — Не рано ли, сэр Бланш?       — Час до отправки. Меньше народу, меньше толкотни.       — Как скажете, сэр Бланш. — Она склонила голову с такой торжественностью, будто он отдал приказ, достойный короля.

***

      Щелчок и они оказались на платформе.       Хогвартс-экспресс стоял на месте. Ничего не изменилось. Те же красные вагоны, тот же пар, тот же запах угля и магии.       Бланш прикрыл глаза.       Радость.       Вот что он чувствовал. Чистую, почти детскую радость.       Ровно до того момента, как его грубо толкнули в плечо.       — Извините.       Голос безэмоциональный, без тени сожаления или сочувствия — просто формальность.       А потом натянутая тишина.       Бланш открыл глаза и встретился взглядом с серо-зелёными глазами взрослого мужчины.       Малфой.       Сомнений не было. Лоснящиеся белые волосы, трость с серебряным набалдашником, осанка, которой позавидовал бы королевский гвардеец. Всё кричало: порода, деньги, власть.       Бланш склонил голову, чуть вежливо, ровно настолько, чтобы не выглядеть ни заискивающим, ни надменным.       — Ничего страшного, мсье. Я сам виноват — засмотрелся.       Слова лились легко.       Мужчина напротив задержал взгляд на его лице, на волосах, на ленте и поклонился в ответ.       Чуть медленнее, чуть ниже.       — Всё же я врезался в вас, молодой человек. — Голос тягучий, с ленцой, но в глазах живой интерес. — Арманд Малфой.       — Бланш Кальтер. — Он коротко улыбнулся. — Очень приятно, мистер Малфой.       Бланш лихорадочно рылся в памяти, пытаясь вспомнить имя его сына.       Абраксас, точно. Абраксас Малфой, отец Люциуса. Тот самый, который…       — Провожаете сына? — спросил он вслух.       — Да, хотели с Абраксасом успеть до толчеи. — Арманд сухо усмехнулся. — Не вышло.       Глаза его горели любопытством, он рассматривал Бланша так, будто тот был редким экспонатом.       — У вас французское имя.       — Верно. Я мигрант.       Бланш поправил волосы машинально, привычным жестом. Пряди скользнули сквозь пальцы.       Малфой оценил.       — Приятно познакомиться, мсье Кальтер. — Он кивнул. — Надеюсь, ещё увидимся.       Бланш кивнул в ответ.       И проводил взглядом стремительно удаляющуюся фигуру.       Из всех возможных людей — встретить первым именно Малфоя.

***

      Он двинулся к поезду.       Магов вокруг было много, чересчур много. Семьи, дети, чемоданы, совы, кошки, суета.       Чемодан, несмотря на все заклинания облегчения, оказался тяжёлым. Видимо, старость брала своё и магия на потрёпанной ручке держалась плохо.       Бланш тащил его через платформу, чувствуя себя Гарри Поттером на первом курсе.       Тот же чемодан, та же незнакомая толпа, тот же чудной поезд.       Только теперь он знал, что его ждёт впереди.

***

      В вагоне он обрадовано шагнул в первое же пустое купе. Водрузил чемодан на багажную полку. Сел у окна. За стеклом сновали люди. Много, так много, что у него заболели глаза от их мельтешения.       Он вглядывался в лица, ища хоть одно знакомое. Никого, ни одного человека, которого он знал бы в этой жизни.       Поезд тронулся.       Бланш откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

***

      Поездка тянулась долго.       Зелёные поля проплывали за окном — те самые, которые он видел сотню раз в другой жизни. Холмы, деревья, маленькие деревушки, где маглы даже не подозревали, что мимо них проносится поезд, полный волшебников.       В купе подсели двое.       Младшекурсники, возможно, второкурсники. Они перешёптывались, тыкали пальцами в журнал с движущимися картинками и бросали на него осторожные взгляды.       Бланш не вслушивался, он смотрел в окно и силился вспомнить. Имена, фамилии, лица.       Те, кто учился в этом времени вместе с ним.       Слизерин, что понятно, почти весь ближний круг Воландеморта. Эйвери, Лестрейнджи, Мальсибер. Молодые, дерзкие, ещё не ставшие тем, кем станут через двадцать лет.       А дальний круг?       Он усмехнулся.       Ближний, дальний, какой бред.       Будто можно измерить расстояние до тьмы.

***

      За полчаса до прибытия в дверь постучали.       Младшие мгновенно замолкли, вытянулись, как струны. Бланш лениво повернул голову.       Дверь скользнула в сторону.       — Через полчаса мы прибываем в Хогвартс. Если мантии не надеты, то самое время. Если вы впервые, не отходите далеко от вагона.       Голос был ровный, скучающий, отработанный до автоматизма. И оборвался на полуслове.       Тёмно-карие встретились с зелёно-голубыми.       Пролетела секунда.       Две.       — Добро пожаловать.       Юноша закрыл дверь, медленно, словно нехотя и до последнего не отрывал взгляда от необычных глаз напротив.

***

      Дверь щёлкнула. Бланш выдохнул.       Айден.       Перед ним только что мелькнула копия Айдена.       Только выше, увереннее, взрослее.       Чёрные волосы, зачёсанные назад. Острая линия скул, тонкие губы, которые не улыбались, когда говорили.       Айден.       Нет. Не Айден.       Том Реддл.       Бланш моргнул, прогоняя наваждение.       Сходство било по глазам. Те же черты, тот же разрез глаз, те же скулы — только заострённые, жёсткие, без той мягкости, которая делала Айдена живым.       Интересно.

***

      — Интересно, — пробормотал Том, закрывая дверь купе.       Он обошёл уже почти весь поезд, предупредил всех, это было последнее.       Идиотские обязанности старосты, пустая трата времени, но Дамблдор смотрит, Слизнорт смотрит, школа смотрит — надо соответствовать.       Мальчик.       Нет, юноша. Семнадцать, может, восемнадцать лет. Чёрные волосы, собранные в низкий хвост, выпущенные пряди падают на лицо. Глаза — зелёные с голубым. Редкость — гетерохромия.       Мантия чёрного атласа сидела на нём так, будто была сшита специально для него, для этого момента.       Он смотрел в окно, когда Том вошёл, а когда он повернулся…       Кто ты?       Том стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь.       Пальцы чуть сжали палочку в кармане мантии.       — Мистер Реддл? — окликнул кто-то сзади. — Всё в порядке?       — Да, — ответил Том, не оборачиваясь. — Всё хорошо.       Кто ты?       — Идёмте, нужно встретить первокурсников.       — Иду.       Он сделал шаг, ещё один, но образ не уходил, крепко впившись в сознание.       Чёрные волосы, зелёно-голубые глаза и это спокойствие, с которым юноша смотрел на него.       Будто знал.       Будто ждал.