Вороново крыло

Подземелья в этот час были пусты. Том спустился в дуэльный круг за несколько минут до назначенного времени. Факелы горели тускло, отбрасывая на каменные стены длинные, пляшущие тени. Воздух был холодным и сырым — пахло землёй, древним камнем и магией, которая въелась в эти стены за сотни лет — он обожал это. Ниран уже был тут, расслаблено ожидая. Он стоял прислонившись плечом к одной из колонн, и выглядел абсолютно спокойным. В руках — палочка, та самая, восемь дюймов, грецкий орех с сердцевиной из рога василиска. На губах — лёгкая, едва заметная усмешка. Они встали друг напротив друга, не сговариваясь. Классическая стойка, десять футов расстояния. Том смотрел на Нирана и видел то, чего не замечал раньше: спокойную, холодную уверенность человека, который умеет ждать. — Правила? — спросил Ниран. В памяти отозвался голос Бланша. — Никаких, — ответил Том. — Всё можно. Ниран кивнул. Усмехнулся шире. Они поклонились друг другу — коротко, формально, как требовал этикет. Выпрямились. И начали. Ниран атаковал первым. Жёлтая вспышка — быстрая и ядовитая. Том отбил щитом, чувствуя, как сила удара отдаётся в руку — не так как в дуэли с Бланшем, слабее. Следом прилетело ещё две — все разного цвета. Ниран атаковал серией, не давая опомниться. Том в основном уходил, отбивал, редко контратаковал — он читал своего противника. Заклятия свистели, пролетая словно пули и гасли о защитные барьеры. Том двигался привычно, почти механически — тело работало быстрее головы. Всё было неплохо. Том явно был сильнее. Но тут Ниран заговорил.       — Ты думаешь, ты первый, кто на него посмотрел? — спросил он, посылая редкое режущее заклятие. Том отбил. — Я видел его в поезде. Я видел, как он идёт к распределению. Я знал, что он — особенный, ещё до того, как он сел за наш стол.       — Заткнись, — выдохнул Том, отвечая связкой проклятий. Ниран ушёл от ударов — легко, будто танцевал.       — Ты не знаешь о нём главного, Реддл. Ты даже не представляешь, кто он на самом деле. А я знаю.       — Мне плевать.       — Правда? — Ниран усмехнулся. — А если я скажу, что он — моя кровь? Том замер и потерял свой хвалённый идеальный контроль. Этого хватило, чтобы заклятие Нирана пробило щит и полоснуло по плечу. Боль обожгла, но Том даже не взглянул на рану, только почувствовал теплоту выступившей крови.       — Ты врёшь.       — Не вру. — Ниран не атаковал, давая Тому время осознать. — Его мать — Мерли Маллард. Дальняя родственница Эйвери. Мы связаны кровью, Реддл. Тоненькой ниточкой, но она есть. И я сделаю так, что она станет крепче.       — Что ты задумал? Ниран улыбнулся — той самой жуткой улыбкой, которую Том до этого момента никогда у него не замечал.       — Ритуал, — сказал он. — Древний, забытый. Он объединяет силу. Делает её общей. Представляешь? Его магия и моя — вместе. Мы станем…       — Не станешь. Том атаковал. Злость кипела в крови, придавая сил, ускоряя реакции. Но именно этого Ниран и добивался.       — Ты злишься, — заметил он, уворачиваясь. — Это хорошо. Злость даёт силу. Но она же лишает контроля.       — Моего контроля хватит, чтобы уничтожить тебя.       — Правда? А кто тебя научил контролю, Том? Кто показал, как прятать эмоции, как держать лицо, как быть идеальным? — Ниран послал заклятие, Том отбил. — Ты сам. Всем обязан только себе. И поэтому ты не умеешь проигрывать. Не умеешь отпускать. Не умеешь…       — Заткнись!       — …принимать, что кто-то может быть тебе дорог. Удар пришёлся в цель. Том споткнулся — режущая боль от ноги отозвалась глухо.       — Он тебе дорог, — сказал Ниран, словно коршун, наблюдая за появившейся кровью на ноге Тома. — Ты и сам не понял ещё?       — Не твоё дело.              — Моё. — Ниран сделал выпад, заклятие пролетело в дюйме от виска Тома — он успел отскочить, но уже не так резво. — Потому что я тоже его хочу. И я не отступлю. Они снова сошлись. Заклятия сталкивались в воздухе, разлетаясь всполохами, осыпая камни искрами. Том чувствовал, как магия выплёскивается наружу, как эмоции затапливают разум, как контроль ускользает. Нога чуть подгиналась — но боли не было.       — Ты думаешь, ты сильнее? — голос Нирана звучал отовсюду. — Ты думаешь, твоя магия даст тебе преимущество? А знаешь, что я видел в нём, Реддл? Силу. Настоящую, древнюю, кровную. Такую, какая мне нужна. И я её получу.       — Не получишь.       — Он один. У него нет ни рода, ни защиты, ни будущего. А я предлагаю ему семью. Настоящую. А ты что предлагаешь?       Том не ответил.       Вместо этого он атаковал — и в этой атаке было всё: злость, страх, отчаяние и нечто тёплое, похожее на запах Бланша.       Ниран отбивал. Держался. Улыбался.       — Ты проигрываешь, Том. Видишь? Ты уже проигрываешь. Том видел. Он выдыхался. Дуэль длилась долго, силы таяли, а Ниран всё ещё держался. Более того — он словно бы разогрелся, вошёл во вкус, и его удары становились только опаснее. Так нельзя. Если это продолжится, я проиграю. Мысль была холодной, расчётливой. Том вспомнил другую дуэль — с Бланшем. Ту, где они сошлись в этом же круге, где заклятия летели так же быстро, где напряжение висело в воздухе, готовое взорваться. Тогда всё было иначе. Бланш не говорил. Бланш не провоцировал. Бланш просто дрался — честно, жёстко, на равных. И в том бою не было места для грязи. А здесь… Здесь была только грязь. Грязь. Он сделал глубокий вдох. Приказал себе успокоиться. Представил, как закручивает эмоции в тот самый колодец, где они должны быть, одновременно, будто со стороны отбивая непрекращающийся поток заклятий. Ниран что-то говорил — про кровь, про ритуалы, про Бланша. Том уже не слушал. Он ждал. И когда Ниран, увлечённый собственной атакой, на секунду открылся — Том ударил. Заклятие было тёмным — грязным. Он нашёл его в книге в библиотеке Блэков. Оно не убивало. Не калечило физически. Сомнус атис. Заклятие било не по телу — по сознанию. Погружало в кошмар, сотканный из самых тёмных страхов жертвы. Не убивало — но ломало. Медленно и глубоко. Том никогда не применял его раньше. Слишком опасно, оставляет след на волшебной палочке. Но Ниран сам виноват. Чёрная нить вылетела из палочки беззвучно, без вспышки. Тонкая, почти незаметная — просто тень, сгусток тьмы, ударившая Эйвери в грудь. Ниран замер. Палочка выпала из его рук, с глухим стуком покатилась по каменному полу. Он не пытался её поднять. Не пытался ничего. Просто стоял, глядя перед собой невидящими глазами, и его лицо… выражение лица менялось. Сначала — удивление. Потом — страх. Потом — ужас, такой глубокий, что Том на секунду сам почувствовал холод. Ниран рухнул на колени. Из его горла вырвался звук — не крик, не стон, нечто среднее. Он смотрел в пустоту и видел там что-то, отчего его трясло крупной дрожью.       — Что… — прошептал он. — Что ты…       — Ты проиграл, — сказал Том. Голос звучал хрипло, но ровно. Ниран не ответил. Он всё ещё был там, в своём кошмаре. Том подошёл ближе. Наклонился. Заглянул в глаза — расширенные зрачки, белки, наливающиеся кровью.       — Помнишь условия? — спросил он тихо. — Ты отступаешь. Не подходишь к нему. Не говоришь с ним. Даже не смотришь. Если нарушишь — я нашлю на тебя это снова. И не сниму. Ты понял? Ниран не ответил. Но Том видел — в глубине этих безумных глаз мелькнуло что-то похожее на понимание. Он выпрямился. Посмотрел на Нирана сверху вниз — на сломленного и дрожащего.       — Я заберу заклятие, чуть позже, — сказал Том, смакуя чувство превосходства. Он развернулся и пошёл к выходу. Нога чуть подогнулась. Глухая боль всколыхнуло раздражение. У самой двери Том остановился. Не оборачиваясь, бросил:       — И ещё, Эйвери. Если ты хоть пальцем прикоснёшься к нему — я убью тебя. Не заклятием. Не дуэлью. Просто убью. Том вышел, запечатывая дверь напоследок. Пусть посидит там до утра. Коридоры Хогвартса плыли перед глазами. Том шёл медленно, чувствуя, как силы уходят с каждым шагом. Плечо горело, рубашка намокла от крови, нога пульсировала, но боль была где-то далеко, почти неощутимо. Дышалось тяжело, в висках стучало, и каждый мускул в теле требовал только одного — лечь и не двигаться. Но он шёл. Мысли путались, но одна, самая главная, горела ярко, не давая провалиться в темноту. Бланш. Он думал о другой дуэли. О той, где они с Бланшем сошлись в этом же круге. Тогда всё было по-другому. Тогда не было грязи, не было провокаций, не было этой липкой, мерзкой игры на эмоциях. Бланш дрался честно. С ним можно было драться честно. А Ниран… Ниран заслужил то, что получил. Том поймал себя на том, что сравнивает их. Постоянно. Бланша и Нирана. Бланша и всех остальных. И каждый раз Бланш оказывался… другим. Том остановился посреди пустого коридора, прислонился к стене, закрыл глаза. Я не хочу, чтобы он видел меня таким. Таким… как Ниран. Он оттолкнулся от стены и пошёл дальше, накладывая на себя заклинание иллюзии. Гостиная Слизерина встретила его тишиной и догорающим огнём в камине. Угли ало тлели, отбрасывая последние блики на зелёные диваны. Ни души — все уже разошлись по спальням. Том поднялся по лестнице. Толкнул дверь. В спальне было темно и тихо. Только ровное дыхание спящих — приглушённое, почти незаметное. Он не видел никого. Только тёмные силуэты кроватей, только мерцание защитных барьеров, только тишину. Но он знал, за какой из них Бланш. Он подошёл ближе. Остановился в шаге. Смотрел на плотный зелёный шёлк, за которым сейчас спал человек, из-за которого он только что едва не убил. Снова. Я сделал это для тебя. Том стоял в темноте, глядя на полог, и чувствовал, как внутри, в том самом месте, где раньше была только пустота и холод, сейчас пульсирует что-то тёплое, живое, пугающее. Я принимаю это. Я принимаю то, что чувствую. Он протянул руку. Осторожно, почти не дыша, но дотрагиваться не стал. Шестое чувство подсказывало, что этого делать не стоит. Том прошёл к своей кровати. Отодвинул полог. Лёг, не раздеваясь. Смотрел в темноту и чувствовал, как боль в плече пульсирует в такт сердцу. Ногу же он не чувствовал вообще. Завтра. Завтра мы встретимся в библиотеке. И я скажу ему… Что он скажет? Что победил Нирана? Что защитил его? Что… Он встрепенулся — усталость и ранения брали своё. Из тумбочки он достал подарочный набор зельев от Малфоя. Некоторыми полил на раны, какие-то выпил. Попробовал заклинанием зашить рубашку — не вышло — заклинание Нирана было тёмным. Сон пришёл быстро — тяжёлый, без сновидений, в котором не было ничего, кроме усталости и странного, непривычного покоя. Впервые за долгое время он засыпал с мыслью не о власти, не о бессмертии, не о контроле.

***

Где-то в подземельях, в дуэльном круге, на холодном каменном полу лежал Ниран Эйвери. Он не двигался. Не закрывал глаз, сосуды которых всё больше наливались кровью. Тьма заклятия всё ещё жила в нём, питаясь страхами, высасывая силы. Но он дышал. А значит — у него был шанс очнуться. Или нет.