Вороново крыло

      — Чёрт! Целую неделю ждал! — вещал он, размахивая вилкой над тарелкой. — Я уже почти научился не расщепляться, а они — лекция по безопасности. Безопасность! Кого волнует безопасность, когда можно аппарировать?       — Тебя она должна волновать больше других, — лениво заметил Малфой, не поднимая глаз от тарелки. — Это ведь ты вчера в стену влетел?       — Это была не стена, это был стратегический манёвр.       — Ты влетел в стену, Блэк. Лбом.       Альфард открыл рот для достойного ответа, но Бланш уже не слушал. Он смотрел на пустое место слева от себя. Ниран Эйвери не пришёл на завтрак.       Это само по себе было странно — Ниран всегда приходил. Садился на своё место, молча ел, читал книгу, никого не трогал. Его отсутствие ощущалось физически.       Бланш перевёл взгляд напротив. Том сидел на своём месте. Выглядел он… обычно. Идеальная осанка, идеально зачёсанные волосы, идеально спокойное лицо. Но что-то было не так. Какая-то тень в глазах, какая-то рассеянность, которой Бланш раньше не замечал.       — А где Эйвери? — спросил Альфард, наконец заметив пустоту. — Заболел, что ли?       — Занят, — ответил Том ровно.       Малфой, сидевший справа от Бланша, вдруг перестал жевать. Бросил на Тома быстрый, напряжённый взгляд — и снова уткнулся в тарелку.       — Чем это он может быть занят в субботу утром? — не унимался Альфард. — Или он просто решил поспать?       — Он занят, — повторил Том. Голос звучал ровно, но в нём появилась та самая стальная нотка, после которой даже Альфард обычно замолкал. И Альфард замолчал, но посмотрел на Тома с лёгким недоумением.              Бланш же смотрел на Тома и чувствовал, как внутри нарастает тревога. Он уже был готов спросить — прямо, при всех. Но Малфой вдруг перевёл разговор на квиддич. Альфард подхватил, и момент был упущен.       Том так и не поднял глаз от тарелки.

***

      Сразу после завтрака Большой зал к лекции по безопасности преобразился. Парты стояли ровными рядами, перед ними — небольшая трибуна, а на трибуне — мужчина лет сорока, с усталым, но цепким взглядом и рыжеватыми волосами, в которых уже пробивалась седина. Форменная мантия Министерства магии сидела на нём мешковато, но он, кажется, не обращал на это внимания.       Бланш вошёл в зал в числе последних и замер.       Бран?       Сердце пропустило удар.       Мужчина на трибуне повернулся, кого-то окликнул — и Бланш услышал голос. Низкий, чуть хрипловатый, с той самой ленивой интонацией, которую он помнил так хорошо. Он смотрел, как незнакомец поправляет очки — тем же жестом, которым Бран поправлял свои, когда уставал от бумажной работы. Как цокает языком, разворачивая свиток с записями. Как закатывает глаза, когда кто-то из учеников слишком громко перешёптывается.       — Прошу тишины, — сказал мужчина, и зал постепенно затих. — Меня зовут Боб Огден. Я представляю Комитет по безопасности магического правопорядка Министерства магии.       Бланш сел на свободное место, не сводя с него глаз.       Огден. Боб Огден. Прадедушка Брана. Та же манера говорить. Тот же взгляд — усталый, но цепкий. Та же привычка цокать языком, когда что-то раздражает. И — гиперчувствительность к магии. Бран говорил, это у них семейное.              Бланш сглотнул ком в горле.       Чёрт.       — Ваша трансгрессия сегодня отменилась не просто так, — продолжал Огден, расхаживая перед трибуной. — В свете последних событий на континенте и печальными событиями в Хогвартсе этим летом, Министерство ужесточает меры безопасности. Мы будем проводить регулярные проверки — комнат, личных вещей, палочек.       По залу пронёсся ропот.       — Тихо, — Огден закатил глаза. — Я понимаю, что это непривычно. Но война идёт не где-то там, дети. Она ближе, чем вы думаете.       Бланш моргнул, прогоняя наваждение.       — В этом месяце проверка состоится сегодня, — Огден обвёл взглядом зал. — После обеда. Жду вас в классе трансфигурации. Можете приходить по одному, можете толпой — мне всё равно. Главное, чтобы каждый сдал палочку на проверку. Комнаты я посмотрю, как раз во время обеда, конечно же, с сопровождением деканов.       Ропот усилился, но Бланш не слышал. Он смотрел на Тома.       Тот сидел прямо перед ним в ряду чуть ниже, даже со спины было видно, как он напряжён. Плечи — слишком ровные. Осанка — слишком прямая. И пальцы левой руки, лежащей на колене, чуть заметно отстукивали ритм.       Тот самый жест, который Бланш уже выучил.       Нервозность.       Чёрт.       Бланш перевёл взгляд на пустующее место рядом с Томом. Ниран. Ниран, который не пришёл на завтрак. Ниран, который «занят». Ниран, который вчера говорил о ритуалах и крови, а сегодня…       Сегодня Том сидит и отстукивает пальцами ритм по колену.       — Ты в порядке? — спросил Бланш тихо, наклонившись ближе.       Том медленно чуть повернул голову. Взгляд чёрных глаз был странным — спокойным снаружи, но с какой-то глубинной, едва заметной тенью.       — В порядке, — ответил он так же тихо.       — Не похоже.       Том помолчал. Секунду. Две. Потом сказал — почти неслышно, одними губами:       — Больше не беспокойся об Эйвери.       — Что?              — Он больше не будет тебе докучать.       Внутри всё похолодело. Чёрт.       — Что ты сделал, Том? — спросил Бланш. Голос дрогнул.       Том не сразу ответил. Пальцы на его колене на секунду сжались в кулак — и снова расслабились, продолжили отстукивать ритм.       — Дуэль, — сказал он. Холодно. Ровно. Без эмоций.       — Он жив?       Том посмотрел на него. В чёрных глазах мелькнула настороженность. Честность, которую Бланш видел в нём впервые.       — Я не знаю.       Сердце снова пропустило удар. Чёрт.       — Что значит — не знаешь? — прошептал Бланш, чувствуя, как внутри закипает паника. — Том, что значит — не знаешь?!              — Тихо, — Том чуть качнул головой в сторону трибуны. — Не здесь.       Огден тем временем продолжал:       — Особое внимание мы будем уделять следам тёмной магии. Поверьте, наши артефакты способны уловить даже самые незначительные… — он сделал паузу, — …следы.       Бланш физически почувствовал, как Том рядом с ним напрягся ещё сильнее.       — Чёрт, — выдохнул Бланш. — Том, какое заклинание ты использовал?       Том не ответил. Только смотрел прямо перед собой, и пальцы на его колене отстукивали ритм — быстрее, чем минуту назад.       Огден на трибуне заканчивал лекцию:       — …и поэтому, в целях вашей же безопасности, прошу отнестись к проверке с пониманием. Жду вас после обеда в классе трансфигурации. И не волнуйтесь, — он улыбнулся, — мы никого не съедим.       Кто-то засмеялся. Бланш не понял кто. Он всё ещё смотрел на Тома, на его побелевшие костяшки, на его ровную, слишком ровную спину, на пальцы, выбивающие дробь по колену.       Проверка палочек. Сегодня.       — Том, — прошептал он. — Если на твоей палочке остались следы…       — Я не знаю, — перебил Том. Голос прозвучал глухо, почти обречённо. — Я никогда не применял его раньше. Я не знаю.       Бланш закрыл глаза на секунду, пытаясь успокоиться.       Чёрт подери. Он применил неизвестное заклинание к живому человеку, оставил его неизвестно где и теперь не знает, жив ли он и будут ли следы на палочке.       — Где он? — спросил Бланш, открывая глаза.       — В дуэльном круге.       — В подземельях? — Бланш похолодел. — Ты оставил его там? Одного? На всю ночь?       — Он был жив, когда я уходил. Дышал. — Голос Тома дрогнул — всего на секунду, но Бланш услышал. — Я думал, утром вернусь. А потом… эта лекция. Я забыл.       Забыл. Том Реддл забыл.       Бланш смотрел на него и видел то, чего не видел никто: под идеальной маской — паника. Тихая, спрятанная, настоящая.       — Надо его найти, — сказал Бланш. — До проверки. Если его найдут там, в круге, с признаками тёмной магии…       — Знаю. — Том поднялся. — Я сам.       — Нет. — Бланш встал следом. — Я с тобой.       Том посмотрел на него долгим взглядом. В чёрных глазах мелькнуло что-то — благодарность? Удивление? Страх?       — Хорошо.       Они вышли из зала, не оглядываясь.       А за их спинами Боб Огден сворачивал пергаменты и думал о том, что двое слизеринцев с шестого курса слишком напряжены для, пусть и не совсем запланированной, но обычной субботней лекции. И что магия вокруг них… вибрирует. Странно. Тревожно. Темно.       Особенно у одного — темноволосого, с идеальной осанкой и напряжённым взглядом, который Боб поймал на себе пару раз за лекцию. Что-то в этом мальчике было… неправильное. Не в поведении. А в самой магии. В том, как она пульсировала вокруг него, даже когда он сидел неподвижно.       Боб проводил их долгим, задумчивым взглядом, делая в голове мысленную пометку поговорить с ребятами отдельно. Особенно с этим.       Потому что лицо этого юноши… Боб не мог отделаться от мысли, что уже видел его раньше. Только не в магическом мире, а в деле, когда расследовал убийство в Литтл-Хэнглтоне.       Красивый магл. Те же черты лица, та же резкость скул, тот же тёмный взгляд. Только этот юноша был моложе.       Совпадение? Просто кто-то похожий.       Но внутри шевельнулась старая, почти забытая тревога. Та, что осталась после истории с Меропой Гонт. После того, как он искал её, пытался помочь, а она исчезла в магловском мире с ребёнком под сердцем.       Боб закатил глаза, цокая на свои мысли

***

      Они шли быстро, лавируя между редкими учениками.       — Просто расскажи, что это было за заклинание, — попросил Бланш. Голос прозвучал ровно — он сам удивился.       — Сомнус атис, — процедил он сквозь зубы.       Бланш моргнул. Чуть отстал, секунду смотрел на Тома, не веря. Потом до него дошло.       — Сомнус… — переспросил он тихо, догоняя — Атис? Сон страха?       — Ты знаешь это заклинание?       — Слышал. — Бланш сглотнул. Внутри всё похолодело. — Читал. В отчётах… в книгах. Это же…       — Это тёмная магия, — закончил за него Том. — Да. Я знаю.       Бланш не мог поверить. Чёрт. Сон страха. Заклятие, которое погружает человека в кошмар, сотканный из его самых страшных страхов. Не убивает — но ломает. Медленно, глубоко, необратимо. Если не снять вовремя — может уничтожить личность полностью.       — Ты не снял заклятие? — спросил Бланш, уже зная ответ.       Том молчал. Пальцы сжались в кулак.       — Том.       — Нет, — сказал Том, чуть слышно. — Хотел утром. Не успел.       — Что значит — не успел?       — Я… — Том запнулся. Впервые Бланш видел, как он подбирает слова. — Я забыл про лекцию по безопасности. Думал, будет время. Утром вернусь, сниму, а потом…       Он не договорил. Но Бланш и так понял. Потом пришёл Огден. Лекция. Потом всё пошло не по плану.       — Он был жив, когда я уходил — вновь повторился Том.       — Жив?! — Бланш уже не контролировал голос. — Ты хоть понимаешь, что это заклинание делает с человеком, если его не снять? Оно же…       — Я знаю, что оно делает, — перебил Том. Голос его стал жёстче, в нём появились стальные нотки.       — Тогда какого чёрта?!       — Я не думал, что всё так затянется!       — Ты совсем идиот?!       Воздух вокруг Тома схлопнулся. Он резко остановился, развернувшись. Бланш чуть не врезался в него, физически почувствовав, как магия ударила — тёмная, плотная, почти осязаемая. Том подался вперёд, и в его чёрных глазах полыхнуло что-то такое, от чего у Бланша на секунду перехватило дыхание.       — Бланш, — сказал Том тихо. Очень тихо. — Поаккуратней.       Бланш смотрел на него. На его побелевшие костяшки, на вздувшиеся вены на шее, на магию, которая клубилась вокруг, готовая уничтожить всё на своём пути.       И вдруг его самого как отпустило. Эмоции схлынули, сменившись холодным расчётом. Сейчас не время. Сейчас надо думать.       — Пошли, — сказал Бланш, обходя Реддла и обернулся. — Если есть шанс, что он ещё там и жив — нужно привести его в чувство.       Том не двинулся с места. Только выгнул бровь — в этом жесте было что-то от прежнего Тома, холодного, расчётливого, контролирующего.       — А если нет?       Если Ниран мёртв? Если заклятие сделало своё дело? Если они придут в дуэльный круг и увидят там тело?       Бланш смотрел на Тома и не знал, что читается на его лице. Он чувствовал только пустоту внутри — ту самую, которая накрывала в критические моменты, когда эмоции отключались, оставался только расчёт.       — В наших же интересах, — сказал он медленно, — чтобы да.       Том смотрел на него, уголки его губ дрогнули — не в улыбке, в удовлетворении.       — В наших, — повторил он, — пошли.       В наших. Он сказал это не подумав. Вырвалось. Чёрт. Но звучало так правильно.

***

      Бланш вёл — уверенно, без колебаний, будто знал эти коридоры лучше, чем сам Том. Они ныряли в какие-то проходы за гобеленами, сворачивали в ниши, которые Том считал тупиками, и каждый раз оказывались в новом переходе, ведущем всё ниже, в самое сердце подземелий.       Том ловил себя на мысли, что о некоторых из этих путей даже не подозревал. А ведь он за шесть лет облазил замок вдоль и поперёк. Знал все потайные ходы, все секретные лестницы, все места, где можно спрятаться или подслушать. Но эти коридоры были ему незнакомы.       Он поморщился. Любопытство подождёт.       Том так не волновался со дня смерти Миртл. Тогда всё было по-другому — случайно, неожиданно, но он быстро сориентировался, выстроил план, подстроил события под себя. Уверенность была — он знал, что делать. А сейчас?       Сейчас он не знал ничего.       Если Ниран жив — ещё не факт, что они смогут привести его в чувство. Если смогут — нужно как-то стирать следы с палочек. Своей и Нирана. Эйвери тоже не брезговал тёмными заклятиями — Том видел это по дуэли, по тем заклятиям, которые тот использовал. Если артефакт Огдена уловит что-то на палочке Эйвери…       А если Ниран мёртв?       Тут укол страха кольнул глубже. Не из-за факта смерти, ведь если человек мёртв, значит, он больше не проблема.       Проблемой были воспоминания о недавних событиях. О том, как школу грозились закрыть после смерти Миртл. О том, как директор метался, как министерство присылало комиссии, как учеников забирали родители. Подозрительные взгляды Дамблдора.       Если Ниран мёртв — и если найдут его тело в дуэльном круге со следами тёмной магии… Том сжал палочку в кармане так, что костяшки побелели.       — Здесь, — сказал Бланш, останавливаясь перед голой стеной.       Том непонимающе моргнул. Стена как стена. Каменная кладка, факел, тени. Ни двери, ни прохода.       — Где дверь? — Бланш обернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.       Том шагнул вперёд, почувствовав слабую магию сокрытия.       — Запечатана, — сказал он, разглядывая невидимые глазу следы магии. — Отойди.       Он направил палочку на стену. Несколько резких движений — и воздух пошёл рябью, камень задрожал, и перед ними материализовался дверной проём.       Бланш одобрительно угукнул и шагнул внутрь первым. Том вошёл следом.       Дуэльный круг был залит тусклым светом факелов. Ниран обнаружился сидевшим возле стены. Голова безвольно свесилась на грудь, руки лежали на полу ладонями вверх. Он не двигался.       Но даже со входа было видно — грудь вздымается. Ровно, хоть и слабо. Жив.       Том выдохнул, успев увидеть пустой круг, подавил поднявшийся было страх.       Бланш уже шагнул к центру круга, но вдруг остановился. Опустил взгляд на каменный пол. Том проследил за его взглядом.       Кровь. Засохшая, тёмная, размазанная по камню.       Бланш перевёл взгляд на Тома. Резкий, цепкий, взволнованный?       — Он тебя ранил?       Том не смог сдержать удивления. Как он понял, что это именно его кровь? Но всё же молча кивнул.       — Понятно, — Бланш нервно откинул спадающие на глаза волосы. — Так. Сначала разберёмся с ним.       Он двинулся к Нирану — уверенно, будто знал, что делает. Том остался на месте, но через секунду заставил себя отвести взгляд от Бланша и заняться делом.       Он направил палочку на пол, шепча очищающие чары. Кровь впитывалась в камень, исчезала без следа. Он работал быстро, методично, и ругал себя каждую секунду.       Беспечно. Слишком беспечно. Не в его стиле — оставлять такие следы.       — Ниран? — голос Бланша прозвучал неуверенно.       Том обернулся. Бланш сидел на корточках рядом с Нираном, осторожно касаясь его лба. Том видел, как напряжены его плечи, как он всматривается в лицо Эйвери.       — Горячий, — тихо сказал Бланш. — Пот… и дышит рвано.       Он подошёл ближе, встал за спиной Бланша, направив палочку на Нирана. На всякий случай.       — Том, — Бланш не обернулся, но голос его звучал твёрже. — Я сейчас его разбужу. Прикрой меня.       Он кивнул, хотя Бланш не видел. В голове мелькали мысли, перескакивали одна через другую: Ниран жив. Выглядит плохо, но жив. Бланш командует. Или помогает? Он знает, что делать. Насколько рассудок Эйвери пострадал? Заклятие действовало всю ночь. Откуда Бланш знает контрзаклятие?       — Дэспектус ин монтем, — прошептал Бланш, направляя палочку в висок Нирана.       Тишину разорвал судорожный вздох.       Том сжал палочку крепче, глядя, как Ниран дёрнулся, как затрепетали его ресницы, как резко распахнулись глаза. Мутные. Красные настолько, что зрачков почти не видно.       — Ниран? — позвал Бланш. Палочку он не опустил. — Ты слышишь меня?       Глаза Эйвери заметались — бешеное вращение, от которого у Тома самого внутри всё перевернулось. Потом остановились на Кальтере. Ниран открыл рот, пошевелил губами — и не произнёс ни звука.       — Тише, — Бланш сел рядом, не притрагиваясь, только пытаясь поймать взгляд. Глаза снова заметались, паника в них читалась физически.       Тому почти стало плохо от этого зрелища.       Что он наделал?       — Посмотри на меня, — попросил Бланш. Голос звучал ровно, но Том слышал в нём напряжение. — Я помогу.       Кальтер поймал взгляд. Всего на секунду.              — Ун согно фунэсто, — прошептал Бланш.       Ниран обмяк. Голова снова упала на грудь, тело расслабилось, дыхание… дыхание остановилось.       Том уставился на это сначала в немом вопросе.       — Заколдованный сон? — всё же спросил он. Голос прозвучал хрипло.       — Да, — просто ответил Бланш, осторожно укладывая Нирана на пол. — Он не может дышать сам под таким заклятием. Сон замедлит всё — пульс, дыхание, метаболизм. Даст нам время.       Бланш сидел на полу, придерживая голову Нирана на своих коленях. Чуть растрёпанные волосы падали на лицо, щёки раскраснелись, в глазах — сосредоточенность и… надежда? Он посмотрел на Тома снизу вверх.       Том поймал себя на том, что не может отвести взгляд.       — Том, — голос Бланша выдернул его из транса. — Я не знаю, как ты это сделаешь, но нам нужно зелье Летейского эликсира. Срочно.       Том моргнул, собирая мысли.       — Да, — сказал он. — Я принесу.       Он резко развернулся и пошёл к выходу, уже на ходу прикидывая, как забрать у Слизнорта такое редкое зелье, не вызвав подозрений.       За спиной остался Бланш. Сидящий на холодном полу, с головой Нирана на коленях.       Том всё больше осознавал, что ради этого человека он готов на всё. Чёрт.

***

      Это было слишком просто.       Том вышел из подземелий, поднялся по лестнице, свернул в коридор, ведущий к кабинету Слизнорта, и на полпути врезался в профессора буквально нос к носу.       — Ох! — Слизнорт отшатнулся, прижимая к груди какую-то книгу, но, разглядев, кто перед ним, расплылся в улыбке. — Том! А я как раз по всему замку вас ищу.       Том внутренне напрягся, но лицо осталось невозмутимым.       — Профессор?       — Мне сказали, вы знаете, где мистер Эйвери, — Слизнорт склонил голову, и в его глазах мелькнуло беспокойство. — Он единственный со Слизерина, кто отсутствовал на лекции по безопасности. Я проверял. Боб Огден — мой старый знакомый, он дал мне список.       Чёрт.       Том выдохнул — незаметно, ровно настолько, чтобы никто не заметил. И мгновенно включил режим «идеальный староста».       — Конечно, профессор, — голос звучал ровно, уверенно, с лёгкой ноткой озабоченности. — Ниран так сильно погрузился в очередное своё исследование, что, кажется, совсем забыл о времени. Я заходил к нему утром — он даже не ложился.       Слизнорт понимающе закивал.       — Я принял решение, — продолжал Том, — чтобы он пропустил лекцию. Для его же здоровья. Вы же знаете Нирана — его бесполезно отрывать.       — Ох уж эта молодёжь, — Слизнорт довольно хлопнул себя по животу. — Ваша тяга к знаниям столь похвальна! Я помню себя в вашем возрасте — тоже мог ночами сидеть над фолиантами.       — Вы не волнуйтесь, профессор, — Том улыбнулся — той самой скромной, обаятельной улыбкой, которую отточил годами практики. — К ужину он будет как новенький. Я прослежу.       — Верю, верю, — Слизнорт уже собрался уходить, но Том шагнул вперёд.       — Профессор, простите, — голос его стал чуть тише, чуть доверительнее. — Я, собственно, спешил к вам.       — Ко мне? — Слизнорт удивлённо поднял брови.       — Да. Не найдётся ли у вас капля зелья Летейского эликсира?       — Летейский эликсир? — переспросил он. — Довольно редкое зелье, Том.       — Мне для опытов, — Том скромно потупил взгляд, а потом снова поднял глаза на профессора и похлопал ресницами — именно так, как действовало безотказно на всех преподавателей, почти. — У меня есть одна идея. Я понимаю, что это достаточно редкое зелье, но мне много и не нужно. Всего несколько капель.       Слизнорт смотрел на него с умилением.       — Ох, Том, ваше любопытство и жажда знаний… — он покачал головой, но в глазах его читалось восхищение. — Знаете, именно такие студенты, как вы, делают преподавание настоящим удовольствием.       — Благодарю, профессор.       — Пойдёмте, пойдёмте, — Слизнорт чуть ли не вприпрыжку направился в сторону своего кабинета. — У меня как раз есть флакон. Для своего лучшего ученика мне ничего не жалко.       — Всего несколько капель, профессор, — повторил Том, следуя за ним.       — Берите весь флакон, — отмахнулся Слизнорт, открывая дверь в свои личные апартаменты. — Вы, Том, ещё прославите Хогвартс. Я в этом уверен.       Кабинет Слизнорта пах травами, различными настойками и уютом. Профессор прошёл к своему зельехранилищу — огромному шкафу с множеством ящичков, каждый из которых был подписан аккуратным почерком.       — Летейский эликсир, Летейский эликсир… — бормотал он, перебирая склянки. — Ага, вот же он.       Он извлёк небольшую тёмную бутылочку с тёмно-фиолетовой жидкостью внутри. На свету она переливалась перламутром.       — Держите, Том, — Слизнорт протянул ему флакон. — Используйте с умом. Это сильное зелье.       — Обязательно, профессор, — Том бережно взял бутылочку. — Я не подведу.       — Я знаю, — Слизнорт улыбнулся и похлопал его по плечу. — Идите уже, занимайтесь своими опытами. А мне нужно проверить работы третьекурсников. Ужас, а не работы, скажу я вам…       Том вежливо попрощался и вышел. Флакон приятно холодил пальцы.       Слишком просто, — подумал он, быстро шагая обратно в подземелья.       Но сейчас не время анализировать удачу. Как раз это самое время поджимало. Он нырнул в тот же потайной ход, которым вёл его Бланш, и через несколько минут уже стоял перед запечатанной дверью. Быстрое движение палочки — стена впустила его внутрь.              Бланш сидел на том же месте. Голова Нирана по-прежнему лежала у него на коленях, и Кальтер что-то тихо шептал, водя над ней палочкой. Услышав шаги, он поднял глаза.       — Ты быстро.       Бланш даже не поднял головы, продолжая что-то делать с Нираном. В его голосе не было удивления — только ровная, спокойная констатация факта.       Том почувствовал лёгкий укол обиды. Но обида прошла так же быстро, как появилась. Том перевёл взгляд на Нирана.       Эйвери лежал на полу, на спине, с руками, сложенными на груди — словно покойник. И самое жуткое — он не дышал.       Совсем.       Том подошёл ближе, вглядываясь в неподвижное лицо. Ниран был бледен, почти прозрачен, кожа приобрела какой-то восковой оттенок. Глаза плотно закрыты, губы чуть приоткрыты.       — Что ты делаешь? — спросил Том, отдав флакон, не скрывая любопытства.       Бланш сел рядом с Нираном на колени, и его пальцы — длинные, тонкие, уверенные — двигались над лицом Эйвери. Он втирал в его виски Летейский эликсир, и Том видел, как тёмно-фиолетовая жидкость впитывается прямо в кожу, оставляя после себя лёгкое перламутровое свечение.       — Пытаюсь привести его рассудок в чувство, — ответил Бланш, не отрываясь от работы. — Ну и заодно починить лопнувшие сосуды.       — Сосуды?       — В глазах. Ты видел, какие у него белки?       Том облокотился о стену, скрестив руки на груди. Смотреть на Бланша было… завораживающе.       Длинные пальцы двигались быстро, но не суетливо — каждое движение было выверенным, точным. Сначала над висками — лёгкие касания, от которых в воздухе оставались золотистые следы. Потом над лбом — здесь Бланш задержался дольше, что-то шепча себе под нос. Потом опустился ниже, к груди, и Том заметил, как из кончиков пальцев Кальтера вырываются тонкие золотистые нити — они вплетались в тело Нирана, пульсировали, исчезали и появлялись снова.       Очень сильная магия.       — С ним всё будет в порядке? — спросил он. Постарался, чтобы голос звучал скучающе.       Бланш хмыкнул, но не поднял головы.       — А тебе это важно?       — Не особо в долгосрочной перспективе, — признался Том. — А вот в краткосрочной — очень.       Бланш закусил нижнюю губу — Том заметил этот жест. На лбу Кальтера выступила лёгкая испарина.       — Должно быть, — сказал Бланш после паузы. — У него сильнейший ментальный блок в голове. Если бы не это — сейчас бы перед нами лежал кисель.       — То есть с ним всё будет нормально?       — Ну… — Бланш чуть приподнял голову, смотря разноцветными глазами, и Том увидел тень усмешки на его губах. — Хотя бы в краткосрочной перспективе.       Отчего-то Тому стало легко. Почти весело.       Ситуация явно не располагала — полумёртвый Эйвери на полу, проверка палочек, риск разоблачения, висящий над ними дамокловым мечом. Но внутри вдруг разлилось странное, тёплое чувство.       Он смотрел на Бланша. Тот продолжал работать, не обращая на него внимания. Постоянно поправлял спадающие на глаза волосы. Иногда что-то шептал — Том не слышал слов, но видел, как шевелятся губы. Иногда останавливался, прикрывал глаза, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, и потом снова продолжал.       Золотистые нити не переставая тянулись от его пальцев к телу Нирана. Кожа Эйвери постепенно меняла цвет — восковая бледность отступала, уступая место чему-то более живому, более здоровому.       — Это ведь не нормально, — сказал Том вслух.       Бланш нахмурился, но не отвлёкся. Пальцы продолжали двигаться в заданном ритме.       — Ты так много знаешь, — продолжил Том. — Многое умеешь.       Бланш молчал.       Том не настаивал. Он просто смотрел, как работают эти длинные пальцы, как пульсируют золотистые нити, как меняется лицо Эйвери.       — Реддл, — голос Бланша прервал его размышления. — У тебя и так много вопросов. Ты лучше подумай, как тебе и Нирану палочки на проверку сдать.       Чёрт.       Он нахмурился, лихорадочно просчитывая варианты.       — Через сколько он очнётся?       — Часа через два, может, меньше, — Бланш наконец отвёл руки от Нирана и выдохнул. — Я его, можно сказать, починил. Через полчаса можно будет попробовать разбудить.       Том кивнул, вспоминая все известные заклинания по очищению палочки. Проблема была в том, что их действие не давало стопроцентной гарантии.       — Есть пурификанс малум, — задумчиво проговорил Том.       — Он ведь не даёт стопроцентное действие.       Том вновь встретил его взгляд. Бланш всё ещё сидел на коленях возле Нирана. Его волосы немного прилипли ко лбу из-за пота — всё же много магии потратил он на Эйвери. Дышал чуть тяжело, губы слегка приоткрыты.       — Том?       Он сглотнул, силой отводя взгляд. Сердце почему-то ускорилось.       — Знаю, но это единственное, что может сработать, — ответил он, устремляя взгляд на главную дверь, которая до сих пор оставалась запечатанной.       — Тогда делай сейчас, и с его палочкой тоже. Там ведь те заклинания исчезают, что были использованы за последние сутки. А потом надо тебя осмотреть.       Том резко повернулся к нему — картинка не поменялась. Бланш смотрел на него в упор, и в этом взгляде было что-то, от чего воздух вдруг стал гуще.       — Со мной всё в порядке.       — Возможно, ты себя и вылечил, но Ниран тоже не цветочки колдовал. Значит, на тебе тоже есть след. Артефакт это учует.       Том хотел возразить, но передумал. Спорить с Бланшем, когда тот смотрит так… не хотелось.       — Ладно. Дай мне его палочку.       Он сел с другой стороны Эйвери, по-турецки, положив свою палочку на пол.       — Пурификанс малум.       Палочка неохотно выпустила заклинание. То же самое он проделал с палочкой Нирана.       — Теперь проверь на последние использованные чары. Так будем увереннее.       Том чуть раздражённо прошептал:       — Приори инкантатем.       Из палочки Нирана полетели заклинания — все учебного типа.       — Делетриус.       Том взмахнул палочкой, и цветастая радуга различных заклинаний перестала всплывать перед глазами. Проделав то же самое со своей палочкой, он выдохнул, подбирая под себя ноги чуть ближе.       — Ни следа.       — Хорошо, — Бланш медленно встал, чуть отряхнул мантию. — Теперь твой черёд. Куда он попал?       Том наблюдал, как Кальтер медленно обошёл Эйвери и подошёл к нему практически вплотную. Теперь он сам смотрел снизу вверх, а Бланш смотрел сверху, чуть хмурясь, обводя его взглядом.       — Левое плечо, — чуть слышно ответил Том, не двигаясь.       Глаза Бланша встретились с его глазами. Мурашки пробежали вдоль позвоночника — от взгляда ли, или от того, что Кальтер резко наклонился к его плечу. Том едва не дёрнулся. Почувствовал тепло магии от пальцев Бланша.       — Сними мантию.       Том послушно отстегнул застёжку. Мантия скользнула по плечам, спустилась по рукам. Отчего-то зрительный контакт, установленный ранее, не терялся.       — Рубашку тоже, — Бланш облизнул губы. — Только пару верхних пуговиц. Чтобы я мог осмотреть плечо.       Том усмехнулся. В этой усмешке проглядывалась та редкая, почти застенчивая улыбка, которую он позволял себе лишь в моменты, когда контроль ослабевал.       Бланш снова облизнул губы.       Том медленно расстегнул верхние пуговицы, обнажая плечо. Бланш опустился рядом на колени и наконец…       Отвёл взгляд.       Закусил губу.       Как мило.       — Это явно что-то тёмное, — прошептал Кальтер, осторожно ведя пальцем по заживающему шраму.       Том выдохнул. Слишком громко. Слишком заметно. Он ощущал тепло дыхания Бланша на своей коже, и от этого тепла мурашки разбегались по всему телу, концентрируясь где-то внизу живота.       — Пока мы не знаем, что это за заклинание, как это лечить — я не знаю, — голос Бланша звучал глухо, сосредоточенно. — Но могу скрыть на время.       Том осторожно вдохнул. В нос ударил запах — чернила в смеси со старым пергаментом. Его запах. Теперь он отчётливо слышал его даже в полумраке подземелий.       — Давай, — выдохнул Том.       Бланш резко перевёл взгляд на него.       Как же близко.       Прядь волос снова непослушным локоном упала на глаза Бланша. Том смотрел на эту прядь, на то, как она касается его щеки, как дрожит от дыхания.       Было бы преступлением не убрать её.       Том медленно поднял руку. Замер на секунду, давая Бланшу возможность отстраниться, если тот захочет.       Бланш не отстранился.       Пальцы Тома коснулись его виска — осторожно, почти невесомо. Убрали прядь за ухо. Задержались на секунду дольше, чем следовало. Кожа под пальцами была горячей.       Бланш смотрел на него не отрываясь. Зрачки расширены, губы приоткрыты, дыхание сбилось.       — Том… — прошептал он.       Воздух между ними стал плотным, почти осязаемым. Том чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Как магия пульсирует на кончиках пальцев, всё ещё касающихся щеки Бланша. Как хочется наклониться ближе, сократить это мучительно маленькое расстояние, почувствовать…       — М-м-м…       Стон донёсся с пола.       Оба замерли.       Ниран пошевелился. Медленно, словно через силу, приоткрыл глаза. Мутные, чуть покрасневшие, но уже не безумные. Живые.       — Что… — прохрипел он.       Бланш отдёрнулся первым. Резко, будто обжёгшись. Вскочил на ноги, отступил на шаг. Потом ещё на один.       Том медленно опустил руку. Лицо снова стало непроницаемым, но внутри всё ещё пульсировало.       — Ниран, — голос Бланша звучал ровно, будто ничего не случилось. — Ты в порядке?       Эйвери смотрел на них. Переводил мутный взгляд с одного на другого. В его глазах мелькнуло понимание — и что-то похожее на усмешку.       — Жив, — прохрипел он. — И, чёрт, кажется, не вовремя.       Том сжал челюсть.       — Заткнись, Эйвери.       Ниран усмехнулся — криво, через силу — и закрыл глаза.       Бланш стоял в двух шагах, отвернувшись. Том видел, как вздымается его грудь, как дрожат пальцы.       Мило.       — Проверка скоро. Надо привести его в чувство и придумать легенду.       Бланш кивнул. Не оборачиваясь.       — Я знаю.       Тишина между ними звенела. И в этой тишине оба слышали только одно: своё сердце. И чужое дыхание.       Слишком близко.       Слишком громко.       Слишком правильно.       Чёрт.