Вороново крыло

      — Постой, сначала отомкни дверь, а потом уже её расколдовывай, — Том недовольно зашипел на раковину позади себя, закрывая проход. — Ты использовал запирающее при ней?       — Нет, я закрыл двери после, — Кальтер пробормотал что-то невнятное в сторону двери, которая на секунду озарилась ярко-голубым светом. — Всё, ты можешь идти.       Реддл недоверчиво уставился в ответ, на что услышал усталый вздох:       — Иди, Том. Чистить память призраку мне совсем не хочется, — Бланш недовольно повёл плечами, смотря строго на зависшую в воздухе Миртл.       Том молча кивнул, открывая взмахом руки дверь, и спеша в гостиную.       Чёртов Бланш со своими непонятными заклинаниями! «Чистить память призраку»? Невозможно!       Хотя, он был уверен, что и заклинания «заморозки» призрака не существует.       Раздражение и непонятная злость постепенно росли, возвращалась головная боль. Каждый шаг по коридору отдавался глухим стуком в висках.       — Радужный единорожек! — кажется, таким убийственным тоном даже смертельное заклятие не произносили.       Дверь привычно проявилась в стенах подземелья и, открывшись, поспешила впустить взвинченного студента. Том чуть поморщился от шума общей гостиной — голоса смешивались в единый гул, магические огни слепили, и он ускорил шаг, торопясь уйти в спальню.       В голове снова начало стучать. Пока ещё далеко от той боли, что была утром, но всё же ощутимо, каждый удар сердца отдавался в затылке.       Дверь в спальню открылась как-то неправильно.       — О, боже, Том, прости, я сейчас уберу!       Альфард с явной паникой и палочкой в руках забегал вокруг, раздражая ещё больше. Его мантия развевалась, волосы торчали в разные стороны, лицо было бледным — он явно не ожидал, что кто-то войдёт вот так.       Он что-то очень быстро шептал, рисуя знакомые знаки в воздухе. Символы вспыхивали серебристым светом, медленно угасая.       — Прости, пожалуйста, — начал заполошно Блэк, опуская палочку. — Я не подумал, что ты сможешь зайти за барьер.       Том мысленно выругался, осознав происходящее.       Видимо, Альфард поставил специальный магический барьер, который предполагал, что обычный маг просто наткнётся на преграду и «постучит».       Обычный маг, имеющий цельную душу.       Его челюсти сжались так, что мышцы на скулах напряглись. Он с трудом сдержал поток магловских ругательств, готовых сорваться с губ. Взгляд сразу же встретился с встревоженным и бледным взглядом Абраксаса Малфоя, который, как верный суженый, сидел у изголовья кровати Эйвери.       А этот же вспомнит, пусть не сейчас, но вспомнит, что я прошёл через барьер Блэка. Ооо, Мерлин.       — Как он? — деловито произнёс Том, не обращая внимания на испуг Блэка и пока ещё ничего не анализирующий взгляд Малфоя.       — Он даже не шевелился, — Абраксас всё ещё прямо держал спину, умудряясь элегантно жестикулировать, но и слепому было видно, как он взволнован: его пальцы дрожали, голос срывался. — Я пытался его тормошить, но ничего, ни движения.       Том махнул палочкой, не проговаривая заклинание вслух. Диагностические чары проявились серебристыми линиями над телом Нирана, и Реддл не контролируя, облегчённо выдохнул — показатели были в норме. Эйвери должен был очнуться с минуты на минуту.       Только вот это знание ещё больше его разозлило.       — Вы оба, — красиво и угрожающе начал он, как вдруг услышал странный, будто треск, звук и увидел, как открывается дверь в спальню.       — Я что-то пропустил? — проговорил вошедший Бланш, сразу же перебиваемый Блэком.       — Прости, прости, я сейчас уберу! — снова защебетал Альфард, уже рисуя чуть другие символы, но, судя по виду, пребывая в ещё большем шоке. — Я никак не ожидал, что ты тоже пройдёшь за барьер.       Господи, какая же это всё херня!       Эмоции рвались наружу, собирались магическими витками в кончиках пальцев, требовали выхода. Он честно пытался сдерживаться, но они почти вырывались изнутри.       — Вы оба имбицилы! — снова начал он, как вдруг рука на его плече полностью отключила мозги.       — Том хотел сказать, что вы поторопились с выводами, Ниран скоро очнётся, — голос Бланша был тихим, успокаивающим.       Том учащённо задышал, пытаясь уловить всё сразу, но получалось плохо. Ведь настрой был такой боевой и судя по ощущениям и палочке, зажатой в руке, он был готов отправить Круциатус во всех них, но… вот неожиданная переменная.       Рука Бланша на плече будто что-то уравновешивала.       И включала совсем ненужные мысли.       Его магия вновь бесконтрольно выплеснулась, потянувшись к магии Кальтера, словно руки ребёнка к шее матери, отсвечивая в воздухе. Резкая боль в плече, где пальцы Бланша почти побелели, сжимая его, чуть отрезвила.       Чем он думает вообще? Это ведь чувствуют все в комнате.       Том запоздало понял, как напряжение стало почти осязаемым. Малфой и Блэк замерли, глядя на них, но Том не обратил должного внимания.       Всё будто застыло в его глазах, сжатых губах, его дыхании, которое стало таким же неровным, как у Бланша.       Огромным усилием он привёл свою магию в порядок, словно закупоривая её внутри.       Ошарашенные лица сокурсников можно было объяснить судорожным вдохом Эйвери.       Малфой бессмысленно забегал, то хватая Нирана за руку, то щупая его шею, зачем-то пытаясь определить его состояние по сонной артерии. Альфард догадался наколдовать воду и поднести к его рту.       Пока Эйвери жадно пил, с двух сторон придерживаемый Блэком и Малфоем, Реддл пытался размеренно дышать.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.       Руки ходили ходуном, он плотно прижал их к телу, сцепив пальцы в замок. Мысли путались, ноги словно онемели. Его держала, как марионетку, только рука Кальтера.       — Том, — как можно тише, но уверенно прошептал Бланш, всё ещё наблюдая за суматошным пробуждением Эйвери. — Успокойся, пожалуйста.       Дрожь по телу прошлась вместе с мурашками — от уха, куда шептал Бланш, до кончиков пальцев на ногах.       «Это ненормально», — отстранённо подумал Реддл, почти сразу успокаиваясь.       Тем временем Альфард магией воссоздал подобие опахала и активно тряс его возле лица недоумевающего Эйвери.       — Что ты делаешь? — хрипло, но понятно произнёс Ниран, его глаза были мутными, красными, но в них уже появлялась осмысленность.       — Спасаю, — сосредоточенно произнёс Альфард, продолжая свои метания.       — Ты идиот? — уже чётче отозвался Эйвери. — Мне холодно, а не жарко.       — Я тебя сейчас согрею, — как по команде, Абраксас лёг, вытянувшись вдоль тела всё ещё ничего не понимающего Нирана. — Тело хорошо греет тело.       Реддл вдруг поперхнулся и неожиданно для себя, и для всех, рассмеялся — смех был больше истеричный, чем весёлый. Он вырывался, сотрясая плечи, заставляя Бланша убрать руку. Том согнулся пополам, сжимая живот, и не мог остановиться.       Малфой смотрел на всё это с открытым ртом. Даже Эйвери, полулежащий в кровати, уставился на Тома с недоумением.       Бланш стоял рядом, не двигаясь, и смотрел. В его глазах удивление плавно смешивалось с обеспокоенностью. Он понимал, что это был почти магический выброс, который нашёл выход именно так. Том нуждался в помощи.

***

      Из общей гостиной уже несколько часов не слышалось ни звука. Факелы в комнате потускнели и будто неестественная тишина тяжело повисла над ещё неспавшими студентами.       Из-за света, от природы белая кожа Малфоя казалась болезненной. Он степенно сидел, сложа руки на колени, наблюдая, как неправильно вибрирует грудная клетка спящего Эйвери. С другой стороны кровати, свернувшись клубком, спал Блэк. Он так и не уходил от Нирана, уверенный, что может помочь другу таким специфичным способом. Никто не его отговаривал — было не до этого.       Как только неожиданная истерика Реддла закончилась, он пошатнувшись завалился на стоящего рядом Кальтера, который молча помог ему дойти до своей кровати и закрыл за ним полог.       Бланш сидел рядом, изредка проверяя жизненные показатели Нирана. Судя по его постоянно хмурящемуся лицу, Абраксас понимал, что данные показатели не очень хорошие. Поэтому они просто сидели и молча наблюдали, боясь отойти.       Пусть почти все в комнате спали, их дыхание было не слышным, а повисшие в воздухе вопросы со стороны Малфоя распирали и так густой воздух.       Когда время уже подошло к полуночи, Бланш тяжело вздохнул:       — Он в норме, но пока ему лучше не колдовать и вообще отлежаться пару дней здесь, — Кальтер снова провёл рукой над Нираном, запуская только ему понятные линии и продолжил говорить, понимая, что его внимательно слушают, — ты сможешь убедить Слизнорта, что Эйвери приболел, но ему не надо в больничное крыло?       Малфой не торопясь кивнул и вопросительно посмотрел на задёрнутый полог Кальтера, где лежал Том.       Бланш снова вздохнул, вопроса не прозвучало, но отвечать было нужно.       — Не трогай его пока, он… — тут Бланш запнулся, сам не веря в то что говорит, — он просто не выспался.       Абраксас всё так же продолжил молчать, и по его непроницаемому виду, было непонятно вообще ничего.       Они просидели так ещё почти час, когда Малфой всё же нарушил натянутую тишину.       — Тебе тоже нужно поспать, если завтра на уроках не будет ещё и вас двоих, мне будет трудно убедить Слизнорта, что это никакая не инфекция.       — Хорошо, — Бланш не охотно кивнул, принимая его правоту, и поднялся, — если вдруг что-то изменится, сразу буди меня.       Кальтер медленно подошёл к своему задёрнутому пологу, когда до его уставшего мозга дошло — там спит Том, одновременно с этим осознанием, полог немного приоткрылся.       И не задумываясь, Бланш нырнул внутрь, устало падая на кровать. Том лежал с другого краю на боку и смотрел на него.       Ну, конечно, он не спал.       Реддл махнул рукой и тусклый свет внутри приглушился, оставив в темноте лишь очертания.       Кальтер повернулся к нему, укладывая руки под щёку. Глаза слипались и странная тяжёлая атмосфера, недавно давившая, резко отпустила.       — Ты собираешься спать? — Бланш произнёс это устало, надеясь, что в этом вопросе явно слышится просьба уйти с его кровати, но ожидаемого шевеления рядом не произошло.       Через несколько секунд тишины, Том так же устало вздохнул:       — Я останусь здесь.       На это уверенное заявление уже закрывшиеся глаза Бланша вновь распахнулись. Он всматривался в тёмный силуэт напротив и чувствовал магию Тома, где-то на границе с собственной, как она касается, пробует, но не вторгается.       — То есть ты будешь спать здесь? Со мной?       — Твоя магия благотворно влияет на меня.       Бланш нахмурился, пытаясь осознать услышанное и неуверенно спросил:       — И всё?       — Чёрт, Кальтер, нет не всё, — было не видно, но слышно, как бессильно Том опустил руки, — я не знаю что это, но ты мне нужен.       — Это самая странная просьба о помощи в моей жизни, — ответил Бланш, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Просто заткнись и спи.       Бланш хмыкнул, вновь ярко чувствуя магию Реддла и ему в голову пришла идея:       — Том, дай мне свою руку.       Он наугад протянул свою правую руку на середину кровати, кладя её ладонью вверх. Никакого движения, казалось даже дыхания, не было слышно с другой стороны. Когда, Бланш уже был готов убрать руку, он почувствовал мягкое касание изящных пальцев Тома к своей ладони и сразу же переплёл их пальцы.       Сердце заметалось и магия, ныне сдерживаемая, вырвалась, сразу же сплетаясь с магией Реддла. Том рядом судорожно вздохнул и сжал пальцы в ответ.              — Всё хорошо, — тихо прошептал Бланш, чуть поглаживая большим пальцем по его руке, — я помогу.

***

      Он на удивление быстро уснул, укатанный магией Кальтера и держа его за руку. Так он и проснулся, в абсолютно такой же позе, но чувствуя себя полностью обновлённым.       Бланш совершенно точно спал, но руку держал крепко. Это всё так странно подействовало на Тома, что он несколько минут просто смотрел на их сцепленные руки. Но потом пришёл анализ всего вчерашнего, уже прошедшего дня и особенно вечера.       У него чуть не случился магический выброс, который скорее всего убил бы его и всех в комнате. Магические выбросы для взрослых волшебников это плохо, но для волшебников, которые разделили свою душу — это самое «плохо» вырастает троекратно.       Он был разочарован в себе, понимал что виноват во всём сам, и самонадеянно ждал, что всё решится, когда всё только усугублялось.       Если бы не Бланш, все были бы мертвы, включая единственного наследника древнего рода Малфоев. Кстати, о нём… Он ведь видел, что я прошёл барьер, он быстро сложит всю имеющуюся информацию и поймёт. Но даже тут, кое-что выбивается… и это снова Кальтер. Почему он прошёл барьер? Почему наша магия так сильно тянется к друг другу? Почему я не хочу отпускать его руку?       Невербально наколдовав темпус, он с удивлением понял, что проспал всего часа четыре, но чувствовал себя так хорошо, он даже не мог точно вспомнить, когда такое вообще было.       Время начало шестого утра, занятия начинались в восемь. Было время на раздумья или подготовку, возможно, разработку плана.       Но взгляд снова скользнул по спящему Бланшу и остановился на их руках.       Он осторожно провёл большим пальцем по нежной коже Кальтера и давно забытое чувство волной захлестнуло его — трепет. Такое он испытывал всего дважды за свою жизнь: первый, когда увидел Хогвартс, а второй, когда обнаружил василиска.       Неожиданно магия Кальтера, будто ещё больше сгустилась, почти поглощая его магию. На секунду Реддлу даже показалось, что он целиком дышит только ей.       Он понял, что Бланш просыпается, не по изменившейся магии, не по подрагивающим ресницам, он просто знал, смотря на него и ожидая.       Быстро появляющиеся и сменяющие друг друга эмоции, словно били и приносили скорее боль, но сладостную. За время пока Кальтер открывал глаза, Том думал что рассыпется от переполняющих и непривычных ему эмоций, но как только он встретился с яркими глазами напротив, все эти эмоции будто сменились по щелчку, превращая их в один сплошной голод.       — Доброе утро, Том. — голос Бланша звучал низко от сна, но взгляд был ясным и пронизывающим.       Следующие свои действия он даже не обдумывал: Том чуть привстал, опираясь на свободную руку и резко наклонившись к Кальтеру, поцеловал, пытаясь выдавить из себя все эти живые эмоции и чувства.       Но Бланш ответил на поцелуй, так же рьяно, как и вчера, что у Реддла закружилась голова. Он понял, что почти падает, когда руку, которую всё ещё держал Кальтер, резко дёрнули и потянули вверх, и весь вес с опорной руки перешёл на спину.       Том не успел сообразить, что произошло, только почувствовал, как мир перевернулся. Бланш двинулся плавно, грациозно. Одно движение и Том оказался на спине, лопатки вжались в матрас, а над ним навис Кальтер.       Сцепленная рука Тома оказалась заведённой за его голову, прижатой к подушке. Том дёрнулся было инстинктивно, но Бланш уже сидел на нём сверху, плотно, весом, не давая вырваться и Том заворожено обомлел.       Бланш вновь целовал его так же жадно, как и вчера, но теперь в этом чувствовалась власть, не та, которую Том привык отдавать, а та, которую он вдруг с удивлением понял, что готов принять. Их губы встречались снова и снова, дыхание сбивалось, смешивалось, становилось общим.       Том выдохнул прямо в рот Бланшу и почувствовал, как тот содрогнулся.       Его правая рука, та, что секунду назад опиралась на кровать, сама собой скользнула вверх. Пальцы запутались в чёрных волосах Кальтера — мягких, шёлковых, рассыпавшихся по плечам и падающих на лицо.       Поцелуй становился глубже.       Том остро ощущал каждое движение чужих бёдер, каждый вздох, каждую дрожь, проходящую по его телу. Их магия снова сплелась, образуя один сплошной вихрь.       Он провёл большим пальцем по шее Кальтера, чуть надавливая, чувствуя, как бьётся пульс быстро, неровно, в такт его собственному.       — Бланш, — выдохнул он в поцелуй. Частицы сознания и весь свой контроль, он вложил в его имя, чтобы остановить, потому что сам остановится уже не мог.       Бланш ответил тихим, сорвавшимся звуком, и снова поцеловал его — жёстче, глубже, и тут же отрываясь, уткнулся в его лоб своим.       — Моргана, Том, как же порой ты меня бесишь своим рационализмом.       Они всё ещё тяжело дышали, пытаясь прийти в себя, и спустя несколько секунд Бланш аккуратно поднялся, забирая за собой уже покрасневшую руку Тома, всё ещё восседая на его бёдрах.       Том не мог оторвать взгляд от его вида. Бланш сидел на нём сверху, расслабленный и одновременно напряжённый. Волосы рассыпались по плечам, щёки раскраснелись, губы припухли от поцелуев, но самое невероятное, то, как он улыбался.       — Ты выглядишь… — начал Том и запнулся, кажется, его словарный запас иссяк в самый неподходящий момент.       — Очаровательно? — подсказал Бланш, и в его глазах заплясали искорки.       — Скорее вызывающе.       Кальтер дерзко подмигнул в ответ и наконец пересел на свою половину кровати, быстро магией поправляя волосы и мантию. Он сел, свесив ноги, но не открывая полог:       — Том, ты вчера быстро уснул и не дослушал.       Реддл заинтересованно смотрел в спину приводящему себя в порядок парню.       — Я сказал, что помогу, и это были не просто слова. Я действительно знаю, как тебе помочь.       Бланш встал, чуть задевая полог, и уверенно посмотрел на всё ещё лежащего Реддла.       — Есть амулет, который поможет тебе справиться с твоим нестабильным состоянием, — быстро наколдовав темпус, он продолжил: — И у нас есть время, чтобы его поискать.       Том просто встал, так же поправив мантию, и вышел за полог, тут же натыкаясь взглядом на сонного, но внимательного Абраксаса.       — Привет, Том, ты как? — прозвучало и правда обеспокоенно.       Или у меня уже галлюцинации?       — Нормально, — сдержанно кивнул он в ответ, отмечая, что Бланш с сумкой уже подошёл к двери. — Мы в библиотеку, увидимся на рунах.       Малфой просто кивнул, никак не выказывая интереса. Том действительно это оценил.

***

      — Куда мы идём?       Том выглядел собранным, почти как обычно, — идеальная осанка, ровный взгляд, привычная маска контроля, но нетерпение, с которым он чуть касался пальцами рукава мантии, и лёгкое напряжение в плечах выдавали его с головой.       — На восьмой этаж.       Кальтер не особо задумывался о том, что происходит. Просто всю ночь, слушая, как рядом спит Реддл, он понял, что отказаться от такого необычного единения душ и магии не сможет. Это было больше, чем привязанность и больше, чем влечение.       Том покорно следовал за ним. Тишина между ними была приятной — не той, что давит и требует заполнения, а тёплой, почти родной, и, всё же Бланш решил её нарушить:       — Ты слышал о Выручай-комнате?       — Конечно, слышал, но не находил, — Том задумчиво замолчал, переваривая вопрос, а затем добавил с любопытством: — Ты знаешь, где она?       — Конечно, — загадочно улыбнулся Бланш тем самым тоном, который уже начинал сводить Тома с ума. Реддл смешливо закатил глаза.       — Я должен удивляться, что ты так много знаешь?       — Можешь, но не должен. Мы почти пришли.       Они остановились в пустом коридоре напротив такой же пустой стены. Том выглядел сбитым с толку, едва заметно нахмурившись. Он переводил взгляд с Бланша на стену и обратно, явно пытаясь просчитать, что должно произойти.       — Смотри.       Кальтер прошёлся вдоль стены в одну сторону, затем в другую. Том внимательно наблюдал за любым изменением или взмахом рук, но ничего не происходило. И только на третий раз, когда Бланш неторопливо вновь прошёлся вдоль стены, Реддл резко вдохнул, увидев, как в только что пустой стене начинают проявляться массивные двери — высокие, тёмные, с серебряными ручками в виде змеиных голов.       — Как ты это сделал?       — Магия, — хмыкнул Бланш довольно. В его глазах заплясали искорки. — Пойдём, я уверен, Абракадабра здесь.       — Что? — Том, подавляя удивление, зашёл внутрь комнаты, где грудами были навалены самые разные вещи: от одежды до книг, от ночных горшков странной формы до замороженных живых цветов, которые, казалось, застыли в одном мгновении. — Изумительно.       — Да, всегда хотелось здесь покопаться более детально и думаю, мы ещё успеем, но сейчас давай найдём амулет.       — Ты сказал «Абракадабра»? — Том сконцентрировал своё внимание на Бланше, который вглядывался в казавшуюся бесконечной комнату. — Я думал, это выдумка маглов.       — О, так многие думают, поверь, но я точно уверен, что это не выдумка. И если я правильно понимаю, этот амулет пусть и не лечит разорванные души, но заполняет трещины.       Реддл непроизвольно застыл. Его рука дёрнулась к рукоятке палочки — рефлекс, который он не мог контролировать, — но он тут же понял, что сейчас это выглядит глупо и будто не нужно, он заставил себя расслабиться, медленно выдохнув.       Бланш заметил эту короткую внутреннюю борьбу, проснувшуюся внутри Тома, и поспешил смягчить открытое признание в своём знании:       — Том, я объясню тебе всё, даю слово, но давай не сейчас.       Согласный осторожный кивок в ответ, и плечи Тома чуть расслабились.       — Как он выглядит?       — Это небольшой конус с вершиной внизу, простое железо, на котором выгравирована магическая формула.       — На цепочке?       Бланш краем глаза наблюдал, как забавно Том рассматривает простые вещи, заранее проверяя их на проклятия, прежде чем притронуться. Каждое движение было выверенным, и в нём чувствовалась осторожность человека, который привык не доверять миру.       — Да, на цепочке, только звенья у неё не совсем привычные, они половинчатые и скреплены магически.       Неожиданно из-за поднятой Томом книги раздался резкий звук, и вслед за вылетевшими пикси в разные стороны полетели разноцветные тряпки, напоминающие старые мантии.       — Иммобилус! — Том как ни в чём не бывало спрятал палочку обратно в рукав и чуть поморщился, заметив, как много пыли подняли эти странные существа.       Кальтер усмехнулся, глядя на застывших в воздухе пикси. Перед его глазами пронеслось воспоминание со второго курса, когда Гермиона решительно спасла всех тем же заклинанием.       Он вдруг грустно улыбнулся, понимая, что не может вспомнить, как выглядело лицо лучшей подруги, даже цвет глаз.       Как странно.       — И как во всём этом найти нужное? — Том скептически напомнил о себе, вглядываясь в очередную груду старинных книг.       — Стой тут, — Бланш быстро шагнул вдоль забытых вещей, перебирая в памяти воспоминания о поисках диадемы здесь и последующем адском огне. Ну хотя бы лица Рона и Драко он помнил — они были похожи на своих предков из этого времени.       Проходя мимо знакомого исчезательного шкафа, он задумался, как долго тот вообще существует. Сразу же память подбросила ему его шестой курс, когда Джини прятала здесь учебник Принца-полукровки. Он вспомнил последующий поцелуй, который позже трепетно хранил, вспоминая в трудные времена . Но сейчас он помнил событие смазано, будто пересказ, будто это было не с ним. Стало немного тревожно: почему его память начала вести себя так выборочно?       Он шёл вдоль различных вещей, отдаляясь от ожидающего его Тома. С каждым шагом комната будто погружалась в темноту — свет от факелов становился тусклее, тени длиннее. Бланш поёжился, вмиг стало неуютно и прохладно.       Увидев знакомый бюст неизвестного волшебника, он чуть остановился, поражаясь, что помнит такие детали. Бюст полулежал на старых вырванных страницах, будто придавливая их, и был обмотан цепочкой, на первый взгляд полностью порванной.       Он видел эту цепочку лишь однажды, но, работая в Аврорате, помнил наизусть свойства как самой цепочки, так и амулета, магически вплетённого с незаконченными звеньями.       Бланш осторожно проверил цепочку на возможные проклятия — несколько диагностических чар скользнули по металлу, не встретив сопротивления, — и бережно взял её в руки.       Абракадабра. Он чуть ухмыльнулся, вспоминая, как часто маглы произносят это казавшееся смешным слово, не осознавая всей силы, которую оно в себе несёт.       Возвращаясь обратно, ближе к свету, он всё ещё улыбался, рассматривая амулет. На обратной стороне конуса было выгравировано существо с головой петуха, телом человека и змеиными ногами.       Когда он вышел к Тому, его улыбка казалась почти безумной.

***

      Реддл осматривал старые книги. Они были в пыли и в ужасном состоянии — страницы некоторых оказались полностью покрыты порригами — волшебной болезнью книг, которую Том особо ненавидел, потому что белая плесень пожирала именно написанное: страницы могли быть целы, но совершенно нечитаемы. Он снова поморщился, отряхивая руки от белой «пыли», и обернулся как раз вовремя, чтобы запечатлеть улыбку Кальтера, рассматривающего в своих руках амулет.       — Вот сейчас действительно очаровательно, — заключил Том, отражая весёлое настроение Бланша.       — Я только надеюсь, что ты не уничтожишь этот амулет сразу, как только узнаешь, кто изображён у него на обратной стороне.       Встретив смешливый взгляд Кальтера, Том чуть нахмурился, подошёл ближе и заглянул в его руки. Он тут же ухмыльнулся, шутливо закатив глаза.       — Бланш, ты серьёзно?       Вопрос был риторическим. Смешок Кальтера прокатился по огромной комнате и эхом отразился от стен. Том поднял амулет к свету, рассматривая гравировку, и невольно улыбнулся. Существо с головой петуха, человеческим телом и змеиными ногами смотрело на него с древнего металла. Абраксас.       — Серьёзно? — снова произнёс Том. — Абраксас — победитель драконов, это ж надо было такой магии попасть к нам в руки.       Бланш усмехнулся про себя, вспоминая, каким именем назовут внука Абраксаса Малфоя. Драко. Какая-то невидимая, ироничная связь между этой находкой и будущим, которое Том не мог даже представить.       — Драконы, — повторил Бланш вслух, будто пробуя слово на вкус. — Иронично, учитывая…       Он не договорил, просто улыбнувшись, будто что-то вспоминая.       Том удивлённо вскинул бровь, ожидая продолжения, но Бланш лишь махнул рукой, давая понять, что объяснять не будет.       — Повернись, Том, я помогу застегнуть.       Голос Бланша прозвучал мягче, чем обычно. Том медленно повернулся спиной к Кальтеру, чувствуя его дыхание на своём затылке.       Пальцы Бланша коснулись его шеи — нежно и осторожно. Том замер: прикосновение было лёгким, но от него по всему телу пробежали мурашки. Пальцы Кальтера скользнули по коже, задевая воротник мантии, и Том почувствовал, как застёжка амулета сомкнулась за его шеей, соединяясь с магической цепочкой.       Тепло медленно разлилось по телу. Он прикрыл глаза от странного ощущения, которое можно было назвать единением.       — Готово, — тихо сказал Бланш, но не отстранился сразу. Том почувствовал, как его пальцы чуть сжались на звеньях цепочки, будто проверяя, надёжно ли закреплена застёжка.       — Спасибо, — он скорее выдохнул, чем сказал.       Медленно развернувшись, Том встретился с разноцветными глазами, в которых отражался свет факелов.       — Это действительно помогает, — сказал он, касаясь пальцами амулета. — Я чувствую… спокойствие.       Бланш улыбнулся в ответ:       — Это только начало, Том. Дальше будет лучше.       Они стояли молча, глядя друг на друга, и тишина между ними была тёплой, общей.       Том шагнул ближе, всё ещё глядя в глаза. Интимность момента обескураживала.       — Нам пора, — сказал он, но голос прозвучал нерешительно.       — Да, пора.       Но ни один из них не двинулся с места. Том смотрел на него, чувствуя, как амулет на шее отдаёт ровным и спокойным теплом. Здесь и сейчас был этот момент — запах старой пыли и книг, свет факелов и близость чужого, но такого родного тепла.