Вороново крыло

      Бланш почти летел, сверкая своей необычной мантией на каждом повороте. Чёрный атлас вспыхивал в свете редких факелов, отбрасывая блики на каменные стены, и с каждым шагом он чувствовал, как головная боль, мучившая его с утра, отступает, будто чай у Дамблдора был не просто чаем, а целительным зельем.       Кабинет трансфигурации находился на первом этаже, а вход в Тайную комнату — на втором. Он добрался туда быстро, почти не замечая времени. Коридоры плыли мимо, ступени мелькали под ногами, и только стук сердца отдавался в висках глухим, настойчивым ритмом.       Он влетел в женский туалет, даже не потрудившись посмотреть, есть ли там кто-нибудь. Резкий поворот, взмах мантии и он остановился, услышав девчачье хныканье в одной из кабинок.       — Тут кто-то есть? — голос прозвучал скорее небрежно, чем обеспокоенно.       Честно — разбираться с сопливыми девочками сейчас никак не входило в его планы.       Плач резко прекратился. Хлопнула крышка унитаза, и сквозь закрытую дверь кабинки пролетел призрак девочки в очках. Бланш даже не успел испугаться — только чуть прикрыл глаза, вспомнив, кто это.       — А то ты не знаешь, что тут кто-то есть? — обиженно пропищало приведение, чуть завывая, но с любопытством поглядывая на внезапного гостя. Миртл склонила голову, рассматривая его с таким интересом, что Бланшу стало не по себе. — Какой ты красивый. Я тебя не помню?       Времени на праздные разговоры не было. Открывать вход в комнату при ней — глупо.       — Извини, Миртл, — он вскинул руку с палочкой, не дожидаясь новой реплики. — Эсистоно фантазми.       Призрак обидчивой девочки неестественно завис в воздухе, словно замер во времени. Её прозрачное лицо застыло с открытым ртом, глаза смотрели в никуда.       Бланш торопливо кинул запирающее заклинание на дверь туалета. Щелчок замка прозвучал в тишине оглушительно. Он подошёл к нужной раковине, наклонился и прошипел:       — Откройся.       Всё, как по команде, задрожало, задвигалось. Каменная кладка за раковиной пришла в движение, открывая знакомый из прошлого-будущего склизкий проход. Тёмный зев трубы смотрел на него, будто пасть гигантского змея.       Падать туда мешком, как в прошлый раз, он не собирался. Бланш перебрал в памяти заклинания левитации и с досадой понял, что не знает таких, которые помогли бы контролировать падение в узкой трубе. Только заклинание мягкого приземления — после того, как уже упадёшь.       Недовольно посмотрев в темноту, он выдохнул и сделал шаг.       Ветер свистел в ушах, мантия трепетала. Полёт был стремительным. Он зажмурился, чувствуя, как воздух обжигает лицо, как кисти с силой скользят по скользким стенкам. В принципе, что тогда, что сейчас — выглядел его «полёт» одинаково нелепо, исключая приземление.       К счастью, заклинание мягкого приземления сработало: он опустился на каменный пол почти бесшумно, лишь слегка согнув колени. Бланш взмахнул вокруг себя очищающими чарами и с удивлением отметил, что костей, как в прошлый раз, здесь нет. Вообще пол казался чистым — может, чуть в пыли, но чистым.       Тёмно-зелёный мрамор красиво поблёскивал от одиноко висевшего факела.       Факела ведь раньше тоже не было?       Он осмотрелся. Вместо сырой, мрачной пещеры, которую он помнил из прошлой жизни, здесь был аккуратный коридор с гладкими стенами. Факелы горели ровно, отбрасывая тёплый свет на каменный пол. С неким восхищением и смутными воспоминаниями он уверенно двинулся дальше. Свет зажигать не было нужды — когда свет от очередного факела почти спадал, впереди зажигался другой.       Шаги гулко отдавались в тишине. Бланш шёл, и с каждым шагом его уверенность росла. Воспоминания теснились в голове: о василиске, мече Гриффиндора, о Томе Реддле.       Уже подходя к знакомой круглой двери, инкрустированной змеями, до него вдруг дошла вся глупость своего поступка, вся опасность импульсивного и непродуманного спуска сюда.       Том будет в ярости, если увидит меня здесь и вопросов у него явно прибавится.       Он и правда даже не подумал о его реакции. Для него будто обычное дело — искать Реддла в небезызвестной Тайной комнате. Бланш остановился перед дверью, глядя на серебряных змей, которые, казалось, смотрели на него в ответ. Стук сердца отдавался в горле.       Мысль уйти — пока не поздно, конечно же, посетила его. Но тут он понял, что без понятия, где тут вообще выход.       Бланш невесело улыбнулся. Откинул волосы, упавшие на лицо, поднял голову и закрыл глаза, размеренно считая до десяти. Спонтанные и необдуманные действия — явно прерогатива не Бланша Кальтера, а Гарри Поттера.       Будь что будет, не убьёт же он меня в конце концов.       Он открыл глаза, снова посмотрел на дверь и прошипел.       Змеи пришли в движение. Медленно, плавно, они скользили по серебряным прожилкам, отмыкая одну защёлку за другой. Дверь дрогнула и начала открываться — бесшумно, будто приглашая войти.       Бланш шагнул внутрь.       Зал был огромным, как и тогда — высокие потолки терялись в темноте, колонны с извивающимися змеями уходили ввысь. Но и здесь были отличия от того, что он помнил: тут было чисто, на полу не было воды, горели факелы, отбрасывая пляшущие тени на стены, и справа, в стене, виднелась дверь — массивная, дубовая, с серебряной ручкой в виде змеиной головы.       Статуя Салазара Слизерина возвышалась в центре, лицом к двери. Глаза основателя Хогвартса, высеченные из камня, казалось, смотрели прямо на него.       Особо не рассматривая убранство, Кальтер бодро зашагал к двери, отгоняя от себя все мысли, очищая голову, как перед занятием легилименцией. Ноги несли его почти бессознательно, мантия тихо шелестела по каменному полу. Он даже не стал стучать — просто мягко толкнул дверь наружу.       Свет за ней был тусклее, приглушённый. В глаза сразу бросились стеллажи с книгами — бесконечные ряды, уходящие в полумрак, которым, казалось, не было числа. Пахло пылью, старым пергаментом и какими-то травами.       Дверь позади мягко закрылась.       Бланш стоял, впитывая в себя странное чувство восторга, смешанного с нарастающим адреналином. Сердце колотилось, пульс отдавался в висках, в пальцах.       Слева за стеллажом послышался небольшой шум — шорох страниц, тихий скрип. Бланш резко обернулся, и его глаза сразу устремились в ту сторону. Сердце застучало сильнее, отдавая неприятным гулом в ушах. Слюна неприятно скопилась, заставив сглотнуть, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.       Из-за стеллажа медленно вышел Реддл.       Его лицо было почти непроницаемо.       Так показалось поначалу.       Потому что, остановившись, он медленно склонил голову на бок, не моргая, глядя на неожиданного и точно нежданного здесь гостя. Свет факелов падал на его лицо, делая черты резче, тени глубже.       Пауза затягивалась.       В поначалу пустых глазах медленно расширялись зрачки — чернота заливала радужку, делая Реддла похожим на демона из какого-то волшебного сериала, который любила смотреть Джинни.       Бланш поймал себя на мысли, что внезапное воспоминание о ней никак внутри не отозвалось: ни боли, ни радости, ни сожаления. Только пустота.       Он не отводил взгляда, наблюдая, как голова Реддла медленно выпрямляется обратно. Движение было плавным, тягучим.       Можно было готовиться ко всему чему угодно — но только не к улыбке, которая медленно расцвела на губах Тома.       Кальтер от неё почувствовал себя неуютно, словно он добыча, которая самовольно отдала себя в руки охотнику. Улыбка была не тёплой, не радостной, но и не холодной. Правильного слова сейчас подобрать возможности не было.       Молчание всё ещё висело между ними и натягивалось словно петля, заставляя забывать, как правильно дышать. Бланш чувствовал, как воздух в комнате становится плотнее, как магия пульсирует на кончиках пальцев Тома, готовая вырваться.       Как заворожённый, он наблюдал, как Том делает шаг вперёд.       Осторожный. Медленный. Почти ленивый.       Бланш сглотнул и краем глаза заметил кончик волшебной палочки в рукаве Реддла. Тис в тусклом свете поблёскивал, почти сливаясь с тканью. Палочка была направлена прямо на него.       Второй шаг был будто ещё медленнее. Том не отрывал взгляда, не моргая, всё ещё улыбаясь и приближаясь. Его шаги почти не издавали звука — настоящая кошачья поступь.       Оставался примерно шаг. Бланш чувствовал запах Тома — пергамент, чернила, и тот самый холодный, морозный воздух. Так близко. Слишком.       Он не выдержал.       Кальтер сделал шаг назад — и сразу же упёрся спиной в дверь. Холодное дерево вжалось в лопатки, ручка больно впилась в поясницу. Отступать больше некуда.       В этот же момент Том словно прыгнул — рывок, взмах — и оказался вплотную, приставляя палочку к кадыку Бланша. Холодный тис коснулся кожи, и Бланш почувствовал, как дыхание перехватывает. Не от страха. Том сократил расстояние, его глаза — чёрные, расширенные, влажные — оказались в дюйме от лица Бланша.       Он стоял, прижатый к двери, с палочкой у горла, и смотрел в глаза Тома Реддла.       И не мог отвести взгляд.       Бланш чувствовал холодный тис у своего кадыка, дыхание Тома на своих губах.       Том медленно наклонился. Бланш ощутил каждую долю секунды, каждый миллиметр приближающихся губ.       Поцелуй был таким же медленным. Том не торопился, будто пробовал на вкус, будто изучал, запоминал. Он вёл — властно, но без грубости, заставляя Кальтера подстроиться, поддаться. Бланш ответил почти сразу, чуть прикрыв глаза всё ещё видя расширенные зрачки напротив, чёрные и бездонные.       Палочка всё ещё упиралась в кадык. Левая рука Тома скользнула вверх, пальцы запутались в волосах, оттягивая, заставляя Бланша приоткрыть рот шире, дышать чаще. Сам Бланш свои ладони не поднимал, опираясь ими о дверь сзади.       Поцелуй становился жаднее. Бланш чувствовал, как пальцы в волосах сжимаются сильнее, как дыхание Тома становится неровным, сбивчивым, таким же как у него.       Когда воздух почти закончился, Том медленно отстранился. Так же медленно, как наклонялся. Ниточка смешанной слюны потянулась между ними, блеснула в свете факелов и оборвалась.       Давление на волосах усилилось. Том оттянул их сильнее, запрокидывая голову Бланша назад, открывая шею, делая её беззащитной. Он не касался его телом, но явно чувствовал вихрь магии, пульсирующий в воздухе. Магия уже не только Тома.

***

      Так много хотелось сделать сейчас.       От убийства до нового поцелуя.       Эти невозможные глаза смотрели в ответ, заставляя тело покрываться мурашками.              Странное ощущение. Новое и незнакомое.              Том чувствовал, как магия пульсирует вокруг.       Он всё же убрал руку с его волос и сделал шаг назад, всё ещё держа палочку напротив шеи Кальтера.       Убийственно красивого Бланша Кальтера.       Который всё ещё не отводил взгляд, опираясь на дверь позади себя, немного загнанно дыша, с влажными приоткрытыми губами. Свет факелов падал на его лицо, подчёркивая скулы, тени под глазами, блеск на нижней губе — там, где только что были губы Тома.       Он меня совершенно не боится. Такой совершенный.       Неторопливо он всё же опустил палочку, отходя ещё на шаг, упираясь о стол, чуть присел на него, медленно вдыхая, пытаясь успокоить слегка сбившееся дыхание. Край стола был холодным, дерево впивалось в бедро.       Как он сюда попал?       Этот вопрос, что странно, посетил его только сейчас. До этого, лишь только услышав непривычный звук открывающейся двери, он, впервые в жизни потеряв бдительность, смахнул всё на галлюцинации.       В одной из книг про крестражи упоминалось такое возможное явление — разум, истерзанный тёмной магией, начинает играть с хозяином, подкидывая образы того, чего он хочет больше всего. Том отмахнулся тогда, посчитав это бреднями древнего алхимика. Но выйдя из-за стеллажа и увидев Кальтера, он словно потерял дар речи.       Тот выглядел слишком натурально и слишком правильно в его тайной обители. Чёрная мантия, струящаяся по фигуре, волосы, собранные в тугую косу, глаза, которые смотрели прямо на него.       А уж как он ответил на поцелуй…       Да, Бланш здесь и сейчас галлюцинацией точно не являлся.       Том по-прежнему чувствовал вкус его губ — горьковатый от подозрительно знакомого вкуса чая. Чувствовал, как их магия смешивалась в воздухе, переплеталась в невидимом танце. Это было почти физически ощутимо — чужое присутствие в его пространстве, чужое тепло, чужое дыхание.       — Как ты попал сюда? — Том говорил тихо, всё ещё ощущая странную смесь их магии в воздухе. Голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. Хорошо. Контроль возвращался.       — Через туалет для девочек на втором этаже, — Бланш ответил ему в тон, не меняя своей чуть опрокинутой на дверь позы.       — В этом туалете живёт призрак, она могла тебя увидеть, — Том обеспокоенно свёл брови. Миртл Уоррен была болтливой, и если она видела Бланша, то рано или поздно это могло всплыть. Не то чтобы Том боялся — скорее не хотел лишних вопросов. Особенно от Дамблдора.       — Она и увидела, — Бланш ответил сразу, чуть помолчав, и Том заметил, как дрогнули его ресницы. — Но я её усыпил.       Вот теперь Реддл удивился по-настоящему.       Он о таких заклинаниях даже не слышал. Усыпить привидение? Это противоречило самой природе призраков — они же не живые, их сознание не подчиняется обычным ментальным заклинаниям. Том прокрутил в голове все книги, которые читал о привидениях, и не вспомнил ни одного упоминания о подобном.       Пытаясь не показывать своих эмоций, он медленно кивнул и продолжил свой небольшой допрос.       — Я так понимаю, ты искал меня. Зачем? — он скрестил руки на груди. Палочку всё ещё не убирал — сунул в рукав, но так, чтобы в любой момент можно было выхватить.       Разноцветные глаза напротив будто гипнотизировали.       Это обескураживало.       — Эйвери не просыпается, Малфой в панике.       Реддл поджал губы, вспоминая про Нирана, который всё ещё доставлял столько проблем. Чуть скривился — досада, смешанная с раздражением, — всё же ответил:       — Это нормально, что он в бессознательном состоянии. Его сила восстановится уже к сегодняшнему вечеру. Это защитная реакция его же магии. Она как бы отключает сознание, возвращаясь обратно, и, чтобы не травмировать, вливается не вся сразу, а потоком.       Он раздражённо отошёл от стола и наконец отвёл взгляд от Кальтера.       Смотреть на него было нестерпимо.       Том прошёлся по комнате, касаясь пальцами корешков книг — кожаные, бархатные, шершавые. Каждое прикосновение возвращало его в реальность. Запах пыли и старого пергамента успокаивал. Только сейчас он осознал, что головная боль полностью отступила.       — Что от тебя хотел Дамблдор? — Том спросил, снова поворачиваясь к Бланшу, который заметно удивился вопросу.       Тот не торопился с ответом. Выровнялся, отходя от двери. Его взгляд блуждал по многочисленным стеллажам.       Реддлу вдруг захотелось рассказать всё, что он знает об этом месте, провести так называемую экскурсию. Какое-то чувство гордости и удовлетворённости волной окатило его и так же быстро сошло.       — Он намекал, что дружба с тобой до блага не доведёт, — Бланш чуть ухмыльнулся, легко проходя к столу и выдвигая стул.       — Ну, если его смущает наша дружба, то не буду её тебе предлагать.       Кальтер вскинул на него взгляд, сел за стол, его щёки слегка порозовели, и он смущённо улыбнулся, складывая руки, а затем, будто что-то вспомнив, нахмурился и полез в складки мантии, доставая конверт.       Том наблюдал с нескрываемым интересом, увидев печать:       — Письмо?       — Да, прислали сегодня. — Кальтер аккуратно махнул над ним палочкой, быстро шепча заклинания обнаружения проклятий, и, открыв его, начал читать.

***

      Бланш быстро взял себя в руки и раскрыл конверт.       Странно, но этот явный поцелуй казался логичным, само собой разумеющимся. Не было чувства неловкости или недосказанности. Он здесь вообще ощутил себя в безопасности.       Да. В Тайной комнате, в скрытой библиотеке, рядом с Томом Реддлом, который сел напротив, глядя на письмо и ожидая, когда он, Бланш, заговорит. То, что Том ничего не просил и не требовал, уже было необычно.       И, честно, это подкупало.       — Тут немного, — решил сказать вслух Бланш, уже успев бегло прочесть письмо, и, нахмурившись, продолжил: — Это что-то вроде предложения.       — Прочти.       Кальтер чуть прокашлялся:       — Уважаемый, мсье Кальтер Бланш! Не так давно со мной связался мой человек, который восторгался Вами как покупателем. Помимо того, что Вы приобрели одну из коллекционных мантий, сшитых лично мной, по его заверениям, Ваша красота уникальна и идеально подходит для ношения исключительно таких изящных, судьбоносных вещей. Я бы очень хотел встретиться с Вами лично и взял на себя смелость просить об этой встрече моего хорошего друга, который, какое совпадение, как раз собирался пригласить Вас на празднование в честь Дня всех святых. Надеюсь на скорую встречу. Искренне Ваш, Гастон Луи Виттон.       Бланш аккуратно сложил письмо обратно в конверт и уставился на задумчивого Тома. Стало как-то легко от осознания того, что не он один будет разбираться с этим неожиданным посланием.       — Это интересно, — сказал наконец Реддл, возвращая свой привычный осмысленный вид. — Где ты купил её? — он показал ладонью на надетую мантию.       — В Косом переулке. Магазин был простой, ничем не выделялся.       Том кивнул, проходясь взглядом по ткани. Его медленный взгляд очерчивал каждую складку, наконец дошёл до шеи. Он провёл языком между губ и поднял взгляд выше. У Кальтера по рукам пробежали мурашки. Он решил нарушить вновь натягивающуюся атмосферу:       — Что думаешь об этом?       Том чуть откинулся назад, кладя ногу на ногу, всё ещё смотря прямо на него:       — Думаю, что это довольно интересно и довольно опасно.       Бланш непонимающе свёл брови в немом вопросе.       Том легко улыбнулся и вздохнул:       — Я так понимаю, ты не знаешь, кто такой Гастон Луи Виттон?       — Я знаю, это известный модельер, — ответил Бланш, но, видя самодовольную улыбку Тома, понял, что что-то упускает.       — Верно. Но помимо этого, он так же известен тем, что шьёт для различных политиков — как в магловском мире, — Том немного помолчал, и его улыбка приобрела странный, опасный оттенок, — так и в волшебном.       Они немного помолчали. Бланш всё ещё не совсем понял намёк Тома, а тот в свою очередь наблюдал за его бегающими по лицу эмоциями.       — Бланш, — Том всё же не удержался и сказал, — он работает на Грин-де-Вальда.       А вот это и правда было неожиданно.       — Я думал, это французский модный дом? — с сомнением спросил он.       — Война идёт по всей Европе. Франция не исключение, тем более с 1940-го их посольства — в том числе и волшебное — поддерживают фашизм.       Бланш недоумённо поморгал — кажется, историю он знал плохо, по сравнению с Томом.       — Ты думаешь, есть какой-то подтекст у этой встречи?       — Я уверен в этом.       — А кто тот человек, что собирался меня позвать? — Кальтер скорее задал этот вопрос себе, и Том, поняв это, только пожал плечами.       — У меня много вариантов. Сейчас мне больше интересно, для каких целей ты им понадобился

***

      Они просидели в тайной библиотеке до вечера. Том всё же не удержался, рассказав Бланшу несколько историй о том, как он искал Тайную комнату, как нашёл здесь библиотеку.       О василиске ему знать необязательно, но такое ощущение, что Бланш и это знает.       Пока Том рассказывал, он подмечал новое для себя во внешности Бланша, в его движениях, и вместе с этим список вопросов к нему рос. Уходило чувство торга. Он честно пытался ставить выгоду от «дружбы» с ним на первое место, но внимательно слушающий его Кальтер, поправляющий рукой свои волосы, который не боялся его, не отводил взгляда, не пресмыкался, — заменял первенство, вытесняя преимущества их общения.       Когда Том ловил себя на мысли, что смотрит не просто, а почти пожирает взглядом, он чуть кривился.       Привязываться не хотелось. Это просто иррационально. Не нужно.       Но Кальтер снова открывал рот, чтобы что-то сказать или спросить, и мысли снова разбегались, выбиваясь из привычного стройного ряда.       Ему было комфортно здесь, с ним. Их ранее взбудораженная магия утихла, но в воздухе ещё искрила, будто успокаивая, словно нежно поглаживая.       — Том, мы сможем выйти через туалет? Мне нужно разбудить призрака и открыть там двери, — Бланш вдруг смущённо улыбнулся. — Я, кажется, бросил сильнейшее закрывающее, сейчас и не вспомню какое.       Умилительно. Бланш Кальтер сидит в его Тайной комнате, краснеет и говорит о магии, о которой сам Реддл даже не слышал.       Сколько интересного в голове у этого необычного человека. И про крестражи он знает, и целительную магию на каком-то запредельном уровне, и потайные ходы Хогвартса знает.       Почему-то сейчас он вспомнил его слова: «Читал. В отчётах… в книгах».       И свои: «Я не знаю, кто ты. Но я узнаю. Обязательно».       — Том?       Он не вздрогнул только потому, что всегда был готов к неожиданным действиям со стороны. И почти не удивился, осознав, что завис, погрузившись в свои мысли.       — Можем. Я тебя отлевитирую, затем поднимусь сам.       Он позволил себе небольшую ухмылку, заметив в глазах Кальтера вопрос, но отвечать не стал.       Да, он умеет летать. Ещё не очень хорошо, недолго, тратя много магических сил, но он мог летать без метлы, без заклинания крыльев, которое до сих пор, с 1487 года после его создания великим магом Леонардо да Винчи, никто не смел более-менее постичь.       Он поднялся, наколдовал темпус — почти шесть вечера.       Малфой, наверное, уже не платиновый, а седой.       — Идём, нам ещё подниматься.       Они шли не спеша: сначала по величественному залу, потом по не менее величавым коридорам. Том подметил, как уверенно поворачивал Бланш, словно был здесь не первый раз.       Подойдя к жёлобу трубы, он решительно схватил его за руку, разворачивая лицом к себе:       — Бланш, — тихо, но отчётливо, — то, что случилось, оставим здесь.       Кальтер сглотнул. Его лицо не выражало эмоций, но яркое напряжение между ними снова выросло будто из ниоткуда. Он просто кивнул, осторожно вынимая свою руку из хватки.       — Нам нужно идти. Левитируй.       Том удовлетворённо кивнул в ответ.       Ведь всё тайное становится явным — это было точно не про них.