how do you say 'fuck you' in flower language?

Рыжеволосая девушка врывается в цветочный магазин со стальным блеском в глазах. Обычно люди так сюда не заходят, но ладно. Она даже не смотрит на выставленные букеты, прежде чем подойти к прилавку, за которым стоит Бекка. — Здравствуйте, чем могу помочь? — Бекка натягивает свою лучшую фальшивую улыбку, не желая злить девушку еще больше. В прошлом на нее орало слишком много клиентов, хотя обычно не молодые женщины. Разве что невесты-монстры. Но эта девушка выглядит как студентка колледжа, так что вряд ли это случай с невестой. Бекка мельком думает: может, она тоже учится в местном колледже? Она никогда раньше ее не видела. — У цветов ведь есть значения? — требовательно спрашивает девушка. Ох, ну все, сейчас начнется: она из тех, кому нужен супер-осмысленный букет, до значения которого никому не будет дела и который завянет и умрет через неделю в вазе на чьей-то кухонной стойке. Для человека, который каким-то образом работает в цветочном магазине, Бекка ненавидит букеты. Людям стоит просто научиться ухаживать за комнатными растениями. — Обычно люди не знают этих значений, если только это не роза, но да? — Никому и не нужно знать, что они значат, кроме меня. Как романтично. — Хорошо, какое особое послание вы хотите вложить в цветы? — ей трудно сохранять в голосе эту наигранную бодрость. — Как можно более обидное. Бекка невольно позволяет своей маске обслуживающего персонала дать трещину. Ее замешательство, должно быть, отражается на лице. — Парень мне изменил и пока не знает, что я в курсе, — объясняет девушка. — Я собираюсь вручить ему эти «пошел на хуй» цветы, а потом объяснить, что они значат. Она улыбается, довольная собой. — Это мощный ход, если честно, — признает Бекка. — Я найду лучшие цветы со смыслом «пошел на хуй». Какой бюджет? Девушка пожимает плечами. — Я откладывала деньги на нашу годовщину, но они мне больше не нужны. Размахнись по полной. — Ты мне нравишься, — говорит Бекка. Обычно люди, которые разбрасываются деньгами, бесят ее, но эта девушка, за неимением лучшего слова, боевая. С ней, наверное, весело. А это Бекке нравится больше, чем ее легкая неприязнь к слегка богатым людям. — Ты мне тоже нравишься, — говорит девушка. Повисает несколько секунд неловкой тишины, она не знает, что сказать дальше, и ее немного отвлекает то, что у этой девушки потрясающие голубые глаза и длинные ресницы. И она скоро будет свободна, верно? — Итак, для вашего гневного букета, — говорит она, заставляя себя отвлечься. Флиртовать с клиентами все-таки нельзя. — Желтые гвоздики означают «ты меня разочаровал». — Отлично. Бекка хватает маленький блокнот из-под стойки, чтобы начать список. — Так, желтые гвоздики. Что еще… Герань означает глупость. — Да, он идиот. Бекка добавляет это в список. — Розовые живокости — непостоянство. Это, кажется, подходит. — Девушка кивает. — Оранжевые лилии — ненависть. И наперстянка — неискренность. Она еще и ядовитая. — Идеально. Это все? — Я добавлю немного зелени для объема, но да, это все цветы, пропитанные ненавистью, что у нас есть. — Мне нравится! Будет готово завтра? — нетерпеливо спрашивает она. — Конечно. Мы открываемся в девять, если хочешь забрать сразу, — говорит Бекка. — И еще, это, вероятно, будет стоить в районе шестидесяти. — Отлично, спасибо! Я приду. — Можно узнать имя, пожалуйста? — Келли, — говорит девушка. — А как я могу называть тебя? — Бекка, приятно познакомиться, — это действительно так, даже если она ненавидит большинство клиентов. — Мне тоже. Спасибо за помощь, — она одаривает Бекку яркой улыбкой и выходит за дверь, рыжий хвост подпрыгивает у нее за спиной. Она, наверное, абсолютно натуралка, напоминает себе Бекка. Затем она возвращается к работе, которая сейчас включает обработку новой партии роз: удаление всех их стервозных шипов и неизбежные царапины на руках. Над тем букетом она поработает позже. --- Келли появляется ровно в девять на следующее утро, как и обещала, и Бекка вручает ей букет, полный ненависти, который она составила, как и обещала. Лицо Келли сияет, словно наступило Рождество, даже после того, как она платит 67 долларов 83 цента плюс десять долларов бросает в банку для чаевых. — Он идеален! — восклицает она. Бекка улыбается ей. — Рада, что тебе нравится. Спасибо за чаевые. — Такой красивый и злой! И конечно, все для моего любимого сотрудника цветочного, — она подмигивает. Это что вообще значит? — Ты вообще видела других сотрудников? — Нет, — признает Келли, но снова одаривает ее яркой улыбкой. — Но ты все равно была бы моей любимой, даже если бы видела. Бекка смотрит на ногти Келли. Она натуралка. От комплимента сердце екает, но так ведут себя просто натуралки, и к тому же она клиентка, так что флиртовать с Келли нельзя. — Что ж, я ценю это, — говорит она. — Вам понадобится что-нибудь еще сегодня? — На сегодня все, спасибо. Если я тебя еще увижу, то расскажу, как все прошло! — говорит Келли и снова выпрыгивает из магазина. Бекка смотрит ей вслед, пока та не скрывается за углом. --- Келли больше не заходит в магазин, и примерно через неделю Бекка почти полностью забывает о ней. Пока не идет в новую хипстерскую кофейню, которую Сэм настойчиво рекомендует ей, хотя она буквально терпеть не может кофе. И когда она подходит к стойке, чтобы заказать чай масала чей-то (выручка от которого якобы идет на какую-то благотворительность), знакомая рыжеволосая встречает ее изумленным вздохом. — О боже мой, цветочница! То есть… Бекка! Трудно не рассмеяться от этого. — Девушка с букетом гнева, — говорит она, пытаясь сдержать улыбку, расползающуюся по лицу. Почему натуралки такие милые? — Ах да… Келли. — Это я! — щебечет Келли. — Итак, что тебе сегодня приготовить? Горячий кофе, чтобы вылить на бывшего? Глупая улыбка на лице Бекки отказывается утихать. — Просто маленький чай масала, пожалуйста. — Слушаюсь, мэм. — Она пробивает заказ в кассе и начинает отходить, чтобы приготовить чай, но останавливается, опирается на стойку и смотрит на Бекку снизу вверх сквозь свои длинные ресницы. У нее поразительные серо-голубые глаза. — У меня перерыв через пять минут, если вдруг захочешь тут немного посидеть? Она теребит руки, словно нервничает, спрашивая. Бекка снова смотрит на ее ногти. Определенно слишком длинные, но, может быть, она принцесса на горошине. — Звучит отлично, — говорит она. Келли сияет. — Ура! Тогда я пойду сделаю твой чай, — говорит она и убегает в другой конец зоны за стойкой. Бекка остается на месте, поскольку очереди нет, просто барабанит пальцами по стойке. Через несколько минут Келли возвращается и ведет ее к свободному столику, держа в руках два напитка. Она пододвигает чай Бекке. — Я же не заплатила, — спохватывается Бекка, начиная шарить в поисках кошелька. Она направляется обратно к кассе, но Келли хватает ее за руку. — Я уже заплатила, — успокаивает она ее. — О, спасибо, — говорит она, возвращаясь на стул. — Итак… как все прошло с твоим парнем? — Точно по плану, — говорит Келли с самодовольной улыбкой. — Он был в таком шоке, что я узнала. Пытался придумать какие-то странные оправдания, что мы, типа, официально не договаривались быть эксклюзивными. Какая чушь, правда? Мы были вместе почти год, это же элементарно. — Тот, кто изменяет, лишен здравого смысла. Почему у Бекки вообще нет фильтра? Нельзя флиртовать с той, кто только что расстался. К счастью, Келли продолжает говорить, словно почти не заметила реплики Бекки. — Странно то, что мне, в общем-то, все равно. Я расстроена больше потому, что знаю, что изменять — это отвратительно, чем потому, что я переживаю из-за него или типа того. Такое чувство, что я была с ним просто потому, что думала, что должна быть. — Она делает паузу, чтобы отпить напиток. — Это же бессмыслица, да? — Может, он просто не в твоем вкусе, — предполагает Бекка. — Может, мужчины не в моем вкусе. Стоп, что? Это было сказано так тихо, что Бекка едва расслышала. Может, ей послышалось. — Я говорила с одной из своих подруг, и она сказала, что чувствовала то же самое, когда у нее был парень, но когда она встречалась с девушкой, все было иначе, — продолжает она, почти не повышая голоса. Словно говорит больше сама с собой, чем с Беккой, глядя на свои руки, обхватившие чашку. — Может, у меня так же. Жидкую храбрость обычно приписывают алкоголю, но, может, в чае масала тоже есть немного смелости. — Хочешь проверить эту теорию? Голова Келли резко вскидывается, глаза широко распахнуты. — Ты приглашаешь меня на свидание? Может, чай масала не такой смелый, как виски. — Зависит от ответа. Если ты скажешь «да», то да. Если «нет», то я просто пошутила, — острит она. Это вызывает у Келли легкую улыбку, хотя она все еще очень напоминает оленя в свете фар. — Это «да»? — Я не знаю, — говорит Келли, расслабляясь на стуле. Возвращаясь к образу уверенной в себе девушки, требовавшей букет «пошел на хуй». — Мне можно будет держать тебя за руку? — Я слышала, люди так делают, когда встречаются. Да. И может, обнять, если ты это выдержишь. Обычно она ужасно флиртует. Совершенно безнадежно. Но сейчас, кажется, все идет неплохо. Сердце грохочет в ушах, но голос не дрожит. Келли ухмыляется. — Как захватывающе. Может, и поцеловать когда-нибудь. — Когда-нибудь, — эхом отзывается Бекка. — Да, — говорит Келли спустя мгновение. — Да? Не отвечая, она протягивает руку и переплетает свои пальцы с пальцами Бекки. Это именно тот ответ, в котором она нуждается.