Где заканчивается контроль

      

«Он медленно проводит рукой по её волосам.

— Ты прекрасна, должен сказать...

Риппнер всматривается в глаза Лизы. В его взгляде мелькает едва уловимое сожаление. Почти незаметное, но Лиза замечает. Может быть, это ее последний шанс достучаться до него.

— Тебе не обязательно это делать.

Слова достигают цели. Риппнер замирает, искренне обдумывая их. Его взгляд скользит вниз, к её блузке. Она распахнута. Он видит тонкий шрам на её шее.

Он делает паузу.

— Кто-то так с тобой поступил?

Лиза отводит взгляд.

— Нет.

Маска Риппнера, давшая трещину из-за Лизы, тут же начинает восстанавливаться.»

— Ночной рейс (2005),

финальный сценарий съемок 05/02/2005.

             Холодная вода ударила в плечи резко, почти зло. Джексон стиснул зубы, позволяя струям скользить по коже, стекать по ключицам и вниз по напряжённому торсу. Пар здесь был не нужен — наоборот, ему требовалась ясность. Лёд в венах вместо тепла. Тело отзывалось привычной тупой болью: синяки, натёртые ладони, усталость, забившаяся в мышцы. Он отмечал это отстранённо, как фиксируют пункты по перечню — без эмоций, просто факт.       Мысли, вопреки усилиям, цеплялись за нерабочие детали. За тишину в номере. За погашенный ночью свет. За то, что, когда он вернулся, Лиза уже спала, свернувшись у края кровати, будто старалась занять как можно меньше места. Слишком спокойно для ситуации, в которой они оказались. Слишком неправильно. Утром всё повторилось: она всё ещё спала, когда он поднялся.       Джексон упёрся ладонями в кафель, склонив голову. Капли били по затылку, по позвоночнику. Тело быстро привыкло к холоду. Голова — нет.       В такие моменты прошлое всплывало само. Чужой голос — спокойный, уверенный. Он почти всегда обращался к нему с легкой улыбкой, словно поучая непоседливого ребёнка:       «Ты один из моих лучших проектов, Джексон. И всё же ты позволяешь эмоциям управлять собой. Это слабость. А слабости должны быть устранены. Пока ты не научишься контролировать себя, ты не сможешь контролировать ничего».       Он резко выключил воду. Тишина ударила сильнее холода. Джексон задержался подольше, чем нужно, глядя на своё отражение в холодном, пыльном зеркале. Линии лица казались чужими — слишком напряжёнными, слишком живыми для человека, который привык считать себя механизмом. Он вытер ладонью капли воды со стекла, будто стирая с него следы сомнений, и сделал выверенный вдох. Контроль. Всегда контроль.       Джексон вышел из душа и на секунду замер у порога комнаты, словно проверяя себя на прочность. Потом шагнул внутрь.       Лиза сидела на краю кровати неестественно, повернувшись к нему боком. Спина напряжена, плечи приподняты, будто она ждала удара, а не его появления. Слишком прямая осанка. Слишком собранная. Он отметил это автоматически, как несоответствие общему фону.       Джексон молча прошёл в комнату и остановился у стены, наблюдая, как хищник за добычей. Лиза сидела всё в той же странной позе — боком к нему, словно стараясь закрыть одну сторону тела. Пальцы сжаты, колени напряжены, дыхание слишком ровное для человека, который якобы просто ждёт. Она не смотрела на него, нарочито не признавая его присутствие.       — Собирайся, — наконец произнёс он спокойно. — Через пять минут выезжаем. Дорога длинная, а мне не хочется снова играть в догонялки.       Лиза кивнула слишком быстро. Поднялась с кровати, потянулась за курткой. Ткань джинсов неловко натянулась на бедре — и в этот момент он увидел неровный контур под тканью. Острый для складки, прямой для случайной вещи.       — Правила ты помнишь, да? — его голос стал чуть тише, почти ленивым. — Без самодеятельности.       Лиза замерла. На долю секунды в её взгляде мелькнул страх, но она быстро взяла себя в руки.       — О чем ты …— начала она, но Джексон уже подошёл ближе.       Он оказался слишком близко. Нарушил дистанцию намеренно — так, чтобы она почувствовала его присутствие кожей. Лиза инстинктивно отступила, но упёрлась в край кровати.       Джексон протянул руку к её бедру. Лиза дёрнулась. Он оказался быстрее.       Пальцы сомкнулись под тканью, и в следующее мгновение он вытащил из-под джинсов холодный металл. Ножницы звякнули, когда он бросил их на покрывало.       — Хорошие девочки всегда возвращают вещи на место, — сказал он спокойно, без злости, почти буднично. — И не берут чужое без спроса.       Лиза побледнела. На этот раз — по-настоящему. Вся та хрупкая решимость, которую она собирала по кусочкам, дала трещину.       Джексон уже не смотрел на неё. Он схватил её за запястье и подтолкнул ее к выходу, направляя ее.       — Поехали. У нас нет времени на детские попытки стать смелой.       После Джексон уже старался не касаться её лишний раз. Синхронным шагом они прошли через фойе мотеля. За стойкой регистрации сидела та же женщина. Усталость читалась в её лице, но взгляд оставался цепким.       Риппнер подарил ей одну из заготовленных обворожительных улыбок и пожелал доброго утра. В ответ она лишь едва заметно приподняла уголки губ.       Перед тем, как стеклянные двери закрылись за их спинами, он услышал тихое цыканье и приглушённое замечание, с явной примесью зависти.       Утро было прохладным. Лиза поёжилась.       До машины они дошли молча. Джексон дождался, пока она устроится на заднем сиденье, и сел за руль. Пристегнул ремень, ведь он не собирался привлекать внимание патруля. Законопослушный гражданин, по крайней мере, внешне.       Он поправил зеркало заднего вида. Лиза смотрела в окно, скрестив руки на груди и обхватив ладонями плечи.       Джексон завёл двигатель, включил отопление и выехал на пустую дорогу. Пять утра. Машин не было. Он не менял курса, лишь выбрал объезд, чтобы увеличить дистанцию.       Мысли снова вернулись к Лизе. Её утренняя попытка взять ситуацию под контроль его одновременно позабавила и насторожила. С ней нельзя расслабляться. Он не знал, какие ещё ходы она готовит.       Он усмехнулся. Привычное тепло разлилось внутри. Казалось бы, он знает о ней всё — и всё же она умудряется его удивлять.       Эта мысль ему не понравилась. Опасная траектория. Слишком мягкая. Он на секунду закрыл глаза и глубоко вдохнул, возвращая контроль.       Люди часто ошибаются, думая, что знают других. Мужья — жён. Родители — детей. Он не относился к их числу. Он работал с фактами. Лиза должна была быть простой задачей. Но её строптивость вносила помехи. Недооценка — самая грубая ошибка.       Он сжал руль чуть крепче. Раздражение нарастало. Менеджер крупной теневой структуры возится с девчонкой, которую можно было бы устранить за пять минут. Но тому человеку она зачем-то понадобилась. Значит, придётся везти её дальше и ждать, пока он не придумает план поинтересней.       И всё же Лиза не была глупой. Разговор с её отцом не давал покоя. Она намеренно общалась так с ним? Чтобы всполошить его? Или рассчитывала на возрастную деменцию? Что если отец уже обратился в полицию?       Джексон не любил лишних переменных.       Однако он понимал тревогу отца. Поздний ребёнок. Долгожданная дочь. После случая на парковке — тем более. Такие люди начинают звонить чаще, будто частота способна что-то изменить.       Джексон усмехнулся. Уже который раз он причиняет Лизе боль, а толку от телефонных разговоров — ноль.       И все же Джексон понимал его, это единственный способ уберечь дочь, которая хочет самостоятельности и доказать всем чего она стоит в одиночку.       Сам Джексон сепарировался от родителей в 18, как это обычно и происходит. И нет, он не убил их, укореняя за собой громкое прозвище.       Само прозвище его раздражало со школьной скамьи. Детский мозг не мог спокойно воспринимать ассоциацию со взрослым маньяком. Тем более это никак не вязалось с ожиданиями родителей.       Его Отец — юрист, помешанный на правах и свободах, — уверял, что назвал его в честь самого демократичного президента США. Куда приятнее думать о двадцатидолларовой купюре, чем о кровавых легендах.       Позже младший Риппнер понял, что и сам Эндрю Джексон не был идеален. Однако отец требовал безупречности от самого Джексона. Хотел, чтобы сын пошёл по его стопам. Компромиссом стал Гарвард, Государственное управление с фокусом на международные вопросы. Связи, перспективы, правильная среда.       И именно там произошло знакомство, которое изменило траекторию его жизни.       — Джексон! — резко бросила Лиза.       — Что? — спокойно спросил он.       — За нами едут машины.       Он автоматически взглянул в зеркало заднего вида. За ними уже некоторое время ровно держались две легковые.       Лиза была права.