Сказка для очень взрослых

Хм... Расскажи мне всё..., - мысли скакали в голове словно блохи на загривке уличной собаке с окраины Аяччо. Откровенность могла стоить весьма дорого. Пока я был неприметный бывший военный и меня этот статус вполне устраивал. Но втирать этому человеку историю про Афганистан и пьяного миротворца из Восточной Европы торгующего фамильными французскими драгоценностями, не лежала душа. М-да... Стоило кажется не играть в благородство и прочесть лежавшие в тайнике письма того Антуана. - Монсеньор, откровенность за откровенность! Я вижу что за этим перстнем  своя, не простая история. Если вы сочтёте возможным поделиться ею, то и я буду с вами честен. Сидевший напротив аристократ, несколько секунд молчал, глядя куда то в сторону занавешенного темно-бардовыми портьерами большого сводчатого окна. Потом кивнул мне и кратко ответил: – Справедливо! Согласен! Де Дюрфор-Сиврак поднялся с кресла отошёл к столу и видимо нажал на какую то кнопку вызова. Почти сразу отворилась дверь кабинета, на пороге стоял лакей. Не тот что привёл нас, а другой, крепкий мужчина средних лет. Скорее телохранитель, чем домашняя прислуга. - Артур, наш уважаемый антиквар, месье Луи, хотел бы осмотреть нашу коллекцию, проводи его и ответь на все возникшие вопросы! Слуга поклонился и отступил чуть в сторону от дверного проёма, освобождая дорогу. Антиквар, столь дипломатично выпроваживаемый из кабинета хозяина, покраснел, хотел было что то сказать, но тут же передумал. Понурившись и уныло глянув на нас с герцогом исподлобья, быстро двинулся к двери. Герцог, даже не взглянув вслед старику, повернулся ко мне. - Давайте, месье Ленорманн, промочим горло. Предпочитаете вино или коньяк? Это истинно французские напитки. Водку и всякие там виски в доме не держу принципиально! - Коньяк! – мой выбор был очевиден. Себе, Ги де Дюрфор-Сиврак налил в бокал красного вина, а мне протянул широкий бокал на два пальца наполненный жидкостью с тёплым янтарно-коричневым с мягкими золотистыми и красноватыми оттенками с цветочно-ванильным ароматом хорошего выдержанного не менее десяти лет коньяка. Некоторое время мы, каждый по-своему смаковали напитки. Коньяк, по крайней мере, действительно стоил того. Несомненно, вино в бокале герцога, тоже. Но первым, прервал наше молчание всё равно он. - Месье Ленорманн… - он замолчал, переведя взгляд с бокала, рубиновое содержимое которого он рассматривал на свет, на меня, - если вы мне намерены рассказать ту же историю, что и почтенному господину Гамье, о Афганистане и безвестном вояке из бывшего СССР, то давайте не станем тратить время. Я заплачу вам за этот перстень пять тысяч евро. Согласитесь, весьма достойная цена за случайно оказавшуюся в ваших руках вещицу. По крайней мере, она много больше, чем вам дадут за него в любом ломбарде. Я не занимаюсь ювелирными изделиями, но в ценах примерно ориентируюсь. Положение, знаете ли, обязывает. Сейчас в Париже очень приличное колье с золотом и изумрудами от Tiffany стоит менее двух тысяч… Я хмыкнул, но промолчал, сделав очередной маленький глоток из своего бокала. В проницательности моему собеседнику не откажешь. Осталось решить, стоит ли играть по крупному, или ограничится предложенными пятью тысячами. Я ещё на днях не поленился зайти мимоходом в пару ювелирных салонов и тоже, примерно был в курсе цен. Герцог абсолютно прав! Если мне кто даст за старый перстень две тысячи евро, можно считать это огромной удачей. Но это в ломбарде или в антикварном магазине… А между тем, Дюрфор-Сиврак, без сомнений желает заполучить перстень. Всё же семейная реликвия! И пять тысяч, явно не предел его заинтересованности. - Не вижу необходимости скрывать, месье Ленорманн, как только со мной связался Луи Гамье, который в определённых кругах имеет стойкую репутацию серьёзного человека, я потрудился навести о вас справки. Вы удивитесь, как много можно узнать в наше время о человеке… если иметь на это желание и возможности. Вы действительно отставной военный. Не скрою, вас характеризуют как человека храброго, мужественного и не замеченного в чём то компрометирующем. После ранения, которое весьма ограничило возможности вашей службы, вы вышли в отставку и сейчас… собственно сейчас, Максимилиан Ленорманн только осваивается в гражданской жизни. Весьма существенно облегчило вам жизнь, полученное недавно наследство. Странно, что завещатель, представитель некогда очень знатного и богатого рода из Нормандии, не является вашим родственником. Нет, нет…подарить квартиру в очень престижном районе Парижа и весьма приличную сумму хотя и с известными оговорками, обычному, не знакомому отставному офицеру-легионеру, замечательный поступок! М-да… Жаль что столь известный род, прославивший себя в истории Франции, пресёкся. Если мне не изменяет память, у старика был только внучатый племянник, но увы, была какая то давняя прескверная история. Он погиб. Впрочем к нашему делу это не относится. Не так ли, месье Ленорманн? Я одним большим глотком допил весь коньяк и поставил бокал на край стола. Очень надеюсь что рука моя не дрожала. Вот ведь блядство! А ведь я чувствовал, что всё это дело с герцогским перстнем изрядно пованивает! Намёк про двоюродного деда, тут явно не случаен. Чёртов аристократ элементарно загоняет меня в угол! Остаётся выяснить, как далеко он готов зайти… Не удивлюсь, если у ворот особняка уже стоит пара полицейских машин с включенными маячками. - Монсеньор, вы действительно осведомлённый человек, не спорю! Но что касается наследства, я был не в том положении что б задавать лишние вопросы и тем более отказываться от столь неожиданного подарка судьбы! К тому же, душеприказчик, отказался сообщать детали, сославшись на волю покойного! – я чуть поклонился сидевшему напротив человеку. Сам же, бросил быстрый взгляд на одно из больших окон, на то что позади и правее, решая, будет ли толк, если я запущу в окно стулом, а потом выйду через него в темноту позднего парижского вечера. А потом… легионера-инструктора со специализацией «коммандо», не так будет легко поймать в этих каменных джунглях. Судя по всему, косой взгляд мой в сторону окна, незамеченным не остался, а может быть на лице слишком хорошо читались мысли, но хозяин особняка улыбнувшись самыми уголками губ, поднял руку в предостерегающем жесте. - Полно, лейтенант! У меня есть очень хорошие друзья в легионе, как на действующей службе и как вы, вышедшие в отставку. Я не собираюсь какими то необдуманными поступками, портить с ними отношения. И я с уважением отношусь к традиции менять имя и фамилию при вступлении в легион.  Что же, спрятать человека вне зависимости от того, имел ли он проблемы с законом или нет, иногда необходимо. Однако в настоящее время это уже не более чем данью традиции, не так ли? Я пожал плечами, что при желании собеседника можно было трактовать как согласие и как отрицание. - И поверьте, месье Ленорманн, я могу многим казаться весьма старомодным, но в моих правила всегда держать данное слово! Человеку приглашённому мной в дом, нечего опасаться! И не сомневайтесь, независимо от вашего решения, вы выйдете из моего дома так же свободно, как и вошли. И гражданин Французской республики Максимилиан Ленорманн, может впредь жить как ему заблагорассудится. И знаете… я ему поверил. Худо-бедно, в людях я разбираться научился. Явно Ги де Дюрфор-Сиврак подлецом не был. Простодушным простачком несомненно тоже не являлся, но уж точно не подлец! Что же… Решено! Откровенность и добрые отношения с такими людьми, всегда идут на пользу и приносят определённый капитал и я вовсе не только о деньгах. - Я согласен, монсеньор! – кивнул я и потянулся к опустевшему бокалу на столе. - Я не сомневался в вашем решении, лейтенант, - он взял бутылку и долил мне коньяка ровно на половину бокала, - именно поэтому достопочтенный месье Гамье, бродит сейчас в сопровождении моего человека по комнатам и вздыхая осматривает мою коллекцию… она впрочем того стоит! Пригубив коньяк я вопросительно взглянул на герцога. Он верно понял меня и после некоторой паузы, вздохнув, начал рассказ: - Не стану утомлять вас, Максимилиан, вы позволите, мне называть вас по имени? Ну и чудесно… Так вот, родословную герцогов де Лорж, я пересказывать не намерен. Она несомненно увлекательна, но всему своё время и место. Мой дед, Мари Луи Пьер де Дюрфор-Сиврак родился в 1872 году. Являлся он капитаном кавалерии и шевалье Ордена Почетного Легиона. Став кавалером в Первую Мировую войну. У него было два сына. Почему то в нашем роду всегда рождается по два сына, впрочем, это уже из рода семейных преданий. Один сын, младший – мой отец Жак-Анри де Дюрфор-Сиврак и старший, мой дядя – Антуан Мари Жозеф де Дюрфор-Сиврак. Перстень который волею провидения оказался у вас, когда-то принадлежал моему дяде. Я внимал герцогу, со свей серьёзностью, мелкими глотками попивая при этом коньяк. И как только услышал имя его дяди, пазл у меня в голове, тут же начал складываться. Он тем временем продолжал рассказывать. - Судьба дяди не проста и трагична. Примечательно, что вы можете найти упоминание о сеньорах, графах и герцогах де Лорж в Википедии и во всех международных геральдических справочниках. Но имени Антуана Мари Жозефа де Дюрфор-Сиврака там нет. Таковым было решение моего отца и наших двоюродных родственников. Вы слышали о «культуре отмены»? Когда о человеке не вспоминают, не говорят, словно его и не было… Не новое явление, нечто подобное известно со времён Древнего Египта. Дядя… дядя которого я никогда в жизни не видел, в годы Второй Мировой оказался замешан в коллаборационизме. Знаете, в конце войны и в первые годы после, к людям сотрудничавшим с нацистами отношения были весьма негативными… Проклятье! Мне ли не знать!? Только сегодня завершённая повесть о судьбе бабушки и деда, до сих пор перед глазами! – мелькнула мысль. - Причины… причины в ту пору были у всех свои. Одни искали финансовых выгод, другие власти, а мой дядя оказался фанатиком-идеалистом. Вам что то говорит имя Жана графа Майоль де Люпэ[1]? - Признаться вы, монсеньор, первый аристократ с которым мне доводится общаться. А мои познания в истории, по видимому, далеки от идеала. Так что о этом графе мне ничего не известно. - Я не удивлён. Всё меньше французов хотят знать свою историю… Не принимайте, прошу, мой упрёк в свой адрес. Так… констатация факта. Граф давно умер, но в судьбе Антуана Мари Жозефа де Дюрфор-Сиврака, сыграл очень важную роль. Он был духовником дяди и имел на него очень серьёзное внимание. Наша семья всегда, на протяжении веков, очень серьёзно относилась к католической вере. Но, я немного расскажу вам о графе Майоле де Люпе, вы поймёте почему. - Монсиньор Жан граф Майоль де Люпэ был отпрыском знаменитого, традиционно преданного монархии французского графского рода, столетиями принимавшего активное участие в политической и церковной жизни Парижа. Через свою мать, графиню из неаполитанского семейства Караччиоло, Майоль был тесно связан с Римским престолом. Вступив в возрасте всего 16 лет в монашеский орден Святого Франциска и пройдя затем обучение у иезуитов, он был в 1900 году рукоположен в священники бенедиктинского ордена. Молодой каноник стал домашним священником пребывавшего в изгнании французского Королевского Дома Бурбонов. Однако в первые же дни Первой Мировой войны Майоль, поставив верность своему французскому Отечеству выше своих роялистских симпатий, пошел военным священником на службу во французскую армию. Участвовал в военных действиях и попал в немецкий плен. Кстати, вынесенные им из плена впечатления, изменили в положительную сторону его отношение к Германии и немцам. Майоль дослужился до капитана французской армии, стал кавалером и офицером Почетного Легиона и, наконец, главным военным священником Иностранного Легиона в чине генерала. - Поразительно! – я был действительно изумлён, - у нас очень внимательны к традициям и истории, я знаю наизусть имена всех командующих легиона с момента его основания и до сего дня… Но о этом человеке впервые слышу! - Как видите, «культура отмены» действует не только в родословной моего рода, - герцог невесело усмехнулся, - но в нашем случае причина схожа и так же очевидна. Граф был незаурядной личностью! Он в совершенстве владел французским, немецким, английским и итальянским языками, латынью и древнегреческим, Майоль вошел в историю французской литературы, как автор книг "Орифламма Святого Людовика" и "История Дома Майолей". Тесная дружба связывала его со многими князьями Церкви и политиками правых взглядов.           После сокрушительного военного поражения этой Франции в июне 1940 года граф Майоль де Люпэ стал частым гостем в парижских салонах, которые посещал германский посол Отто Абетц, и на приемах в германском посольстве. А с началом Германо-советской войны в июне 1941 года граф Майоль, как убежденный антикоммунист, несмотря на свои 68 лет, пошел военным священником в "Легион французских добровольцев против большевизма" (Legion des Volontaires Francais contre le bolchevisme) под командованием полковника французской армии Роже Лабона. Мой дядя, практически боготворивший монсеньора Майоля, тоже вступил в Легион и участвовал в сражениях с большевиками. До перемирия он храбро воевал во Французской армии, дослужился до звания капитана и был награждён орденом, но по видимому поражение подорвало его веру во Францию… Войну с большевиками дядя воспринял под влиянием графа Майоля как защиту христианства и борьбу за ценности европейской цивилизации.           С семьёй, всеми родственниками и кругом нашего общения, дядя практически порвал отношения. Семья не приняла его выбора, а отец, мой дед, так и вовсе не смог пережить поступка старшего сына и наследника. Он умер в 1943 году от апоплексического удара. А дядя… Его война носила по Восточному фронту, до самого 1944 года. Последние сведения о Антуане Марии Жозефе де Дюрфор-Сивраке, у нас, его семьи были от лета 1944 года. Он вступил в войска СС и был в звании унтерштурмфюрера I батальона 57-го гренадерского полка Ваффен СС. Их часть была придана 18-й мотопехотной дивизии СС "Хорст Вессель". Прибыв на Галицийский участок Восточного фронта, французский сводный батальон СС принял участие в боях с советскими войсками в районе юго-восточнее Львова, а в первой половине августа - в оборонительных боях в районе городов Стрый, Дрогобыч и Самбор. Я внимательно слушал, пропуская все эти географические названия мимо ушей. География никогда не была моей сильной стороной! Понятно лишь было, что дядя Антуан накрепко связал судьбу с нацистами, раз три года воевал на Востоке. - В связи с огромными потерями, понесенными французским добровольческим батальоном, фактически уцелел только каждый десятый его остатки были сняты с фронта и переброшены в тыл для отдыха и пополнения. Это всё что мне известно. Дядя не пережил войны. Но где он встретил смерть, неизвестно. Есть основания считать что он служил в дальнейшем в 33-й добровольческой пехотной дивизии СС «Шарлемань», той самой, что обороняла от красных Берлин[2]… Но это только предположения. - А священник? – поинтересовался я зачарованный этой историей. - Монсеньор граф Жан Майоль де Люпэ прошел с французскими  добровольцами через все сражения на Восточном фронте и, не взирая на свой почтенный возраст, до самого конца войны разделял все тяготы походной жизни с окормляемой им паствой. Граф никогда не считал себя национал-социалистом, хотя и носил звание штурмбаннфюрера СС. Он всегда оставался стойким роялистом, сторонником восстановления  династии Бурбонов на Французском Королевском Престоле. После поражения некоторое время Жан Майоль де Люпе скрывался в бенедиктинском монастыре, но был выслежен и схвачен французской секретной службой. Был приговорён к 15 годам тюремного заключения. В 1951 году, уже совсем старым и больным помилован и вскоре умер в своём парижском доме. - Да… по этой истории можно писать книги и снимать фильмы. – сказал я после того как герцог завершил рассказ и мы почти с минуту сидели молча. - Увы, месье Ленорманн, эта история не из тех, что сорвут огромные гонорары будучи описанной или экранизированной. Такое стараются не вспоминать, а вспомнив отводят глаза. Прошли годы, и я очень жалею, что мой покойный отец и другие родственники не предприняли мер, дабы узнать о судьбе моего дяди. Сразу после войны. Это было много проще чем по прошествии более чем семидесяти лет. И вы можете представить, Максимилиан, моё волнение, когда я держал в руках перстень моего пропавшего родственника! - Ги де Дюрфор-Сиврак, очень выразительно посмотрел на меня. Я понял, что пришла моя очередь. Ну что же, решение принято и я поведаю ему свою часть истории. Но… а пожалуй почему бы и нет?! - Монсеньор, а как вы отнесётесь к небольшому путешествию в район Маре? Знаете, не зря говорят, что лучше один раз увидеть, чем много раз услышать! Я приглашаю вас к себе!  - Отчего нет?! Если конечно не очень поздно. И давайте Максимилиан, раз уж вы позволили называть вас по имени, откажемся в личной беседе от этих «монсеньор» и «герцог»! Для вас я Ги и вообще, «господин де Дюрфор-Сиврак» для меня более привычно. Я поднялся из кресла и с сожалением поставил на стол опустевший бокал, вслед встал и хозяин особняка, широким жестом указав на дверь кабинета. Мы вышли и пошли по анфиладе комнат более схожих с залами музея. В одной из комнат нам попался Луи Гамье с интересом рассматривающий эфес эстока[3] который держал слуга герцога. Увидев нас, он оживился и оставив в покое оружие, сделал шаг нам навстречу. Но его ждало разочарование. - Месье Гамье, благодарю вас за оказанную мне услугу! Свяжитесь со мной завтра ближе к полудню и мы обсудим все вопросы, а пока, - герцог обернулся к слуге, - Артур доставит вас по тому адресу, что вы назовёте. Антиквар, на лице которого явно читалось расстройство и снедаемое его дикое любопытство, вздохнул и поклонился. Мы прошли дальше и уже у выхода из дома, когда другой слуга, тот самый что пускал нас в дом подавал мне куртку, нас окликнули. - Ги, милый… - по широкой мраморной лестнице украшенной резными каменными балясинами и покрытой красной ковровой дорожкой спускалась женщина. Увидев постороннего она замолчала, вопросительно глянув на хозяина дома. - Позвольте, Максимилиан, познакомить вас с моей супругой, Каролой де Дюрфор-Сиврак, - Ги подошёл к лестницу и подал руку супруге, - познакомься с господином Максимилианом Ленорманном, милая. Я тоже шагнул к лестнице и женщина, одетая неброско, но стильно во что то среднее между вечерним платьем и банным халатом, кокетливо подала мне руку, которую я поцеловал. Она, издали, показалась мне очень молодой, но уже рядом с ней я понял, что герцогине далеко за сорок, она лишь молодо и очень ухоженно выглядела. И несомненно была в молодости настоящей красавицей, раз и сейчас смотрелась так обворожительно. - Несмотря на позднее время, нам необходимо уехать на некоторое время! Это по поводу… моей коллекции и некоторых личных вопросов. Она окинула меня пристальным заинтересованным взглядом и кивнула мужу: - Я дождусь, надеюсь вы не очень долго…           Во дворе особняка, герцог направился было в сторону гаража, расположенного в глубине двора, но я остановил его: - Ги, я приехал к вам на машине, давайте проедем на ней, что бы завтра я не тратил время забирая её, а ваш слуга позже заберёт вас уже из Маре. - Ну что же, если выпитый вами коньяк не помеха, я не против. Вечерний Париж с его пробками и начавшимся мелким ноябрьским дождём, не способствовал скорой поездке и позволил нам ещё вволю поговорить по дороге. Герцог явно чувствовал в моём Ситроене Берлинго себя неуютно, заметно было, что он привык к автомобилям совершенно другого класса, но разговор вскоре отвлёк его от неудобств. Я счёл уместным задать пару вопросов о семье и узнал, что с Каролой д’Аллюэн он в счастливом браке с 1992 года, у них двое сыновей, Эммануэль двадцати четырёх лет и Жозеф двадцати одного года. Старший заканчивает обучение в Сен-Сире[4], а младший выбрал гражданскую карьеру и учится в Сорбонском университете. Там же, где когда то училась Юри.    - Ги, признаюсь я был удивлён, что ваш дом более напоминает музей. Скажите платья и униформа на манекенах, это подлинники или искусная копия? - Ну что вы… Время беспощадно к ткани и коже, в отличии от металлов. Почти всё копии, но согласитесь, выглядят замечательно и очень достоверно! Как специалист могу утверждать! - Хм… а вы их заказывали тут, в Париже? - А где же ещё? Если подобное качество где то можно найти, то только в Париже? У вас какой то интерес? - Признаться есть кое какой интерес, буду благодарен если подскажите этот магазин. Или это ателье? - Как вам сказать… что то среднее между магазином и средневековым цехом швейников, - герцог улыбнулся, - Даже структура та же: мастер, подмастерье и пара учеников. Мастер, мой хороший знакомый. Дать вам его телефон? - Если не затруднит. Буду весьма благодарен! Де Дюрфор-Сиврак, достал из внутреннего кармана смартфон, я продиктовал ему свой номер и через несколько секунд мне пришло сообщение с контактами цеховика. - Но предупреждаю, цены там не как в La Redoute,[5] ручная работа стоит дорого, сами понимаете. Впрочем, сошлитесь на меня и скидка вам обеспечена.  Мы уже въехали в Маре и мой спутник с любопытством рассматривал дома. Но когда я припарковался почти у подъезда, редкий случай, место было свободным, его реакция меня удивила. - Как?! Вы живёте в этом доме? И что… в этом подъезде? Я знал о квартире в Маре, по не счёл нужным интересоваться её адресом… - А в чём причина вашего удивления, Ги? – спросил я открывая дверь подъезда. Ответил он не сразу. Мы уже поднимались по лестнице, когда он всё же сказал: - Двое моих хороших знакомых, людей к мнению которых я привык прислушиваться, называли мне этот адрес… - Что вы говорите?! Тут на первом этаже есть кафе, неужели оно так знаменито? - Нет… дело не в кафе… - он был явно смущён. - Да? Ну я бы тоже удивился, - сказал я уже отпирая дверь квартиры, - хотя Юри и говорит, что в нём подают лучшие круассаны в Маре! Де Дюрфор-Сиврак остановился у меня в прихожей как вкопанный не сводя с меня взгляда. - Юри?! Это имя мне известно! Именно о женщине с таким именем, говорили мои знакомые, хм… рекомендуя посетить ваш дом – он смутился ещё больше, - как же тесен мир! Я помог ему снять пальто, повесил его на вешалку и убрал в шкаф, герцог всё стоял с озадаченным видом то и дело поглядывая на дверь. Ого! А славу Юри в определённых кругах заработала отменную, если её рекомендуют друзьям такого уровня. - Да, я знаю мадемуазель Юри Ройнетт, у меня в подъезде на этом этаже всего две квартиры, она моя соседка… - А-а-а… э-э-э… - герцог так и не смог сформулировать свою мысль и прошёл в зал, вслед за мной. - А знаете Ги, в тот день, что я посетил антикварный магазин месье Гамье намереваясь оценить ваш родовой перстень, Юри была со мной и можно сказать, она тоже в теме. - Что вы говорите?! – изумление де Дюрфур-Сиврака, было до того искренним, что я не смог удержать улыбку. - Позвольте поинтересоваться, Максимилиан, вы с ней в отношениях? - Да, именно так можно сказать о наших отношениях! И можете называть меня просто Макс, я привык к этому так же как вы к «господину де Дюрфур-Сивраку». - Но она же… - он замялся явно подбирая выражение помягче. - Я знаю! – перебил я, не дожидаясь от него «проститутка» или «шлюха». - И вас это… не остановило? - Нет! Я знал о её… профессии с первой же минуты нашего знакомства. И меня это не остановило. И более того, я ни о чём не сожалею! - Вы… вы месье Ленорманн, ещё более незаурядный человек, чем я мог предполагать, - негромко поговорил герцог, с каким то непонятным мне выражением. - А хотите, я позову Юри сейчас сюда, ведь она видела перстень и знает со слов антиквара, о том что он принадлежит герцогам де Лорж. А предысторию, что вы мне поведали, ей знать не стоит. Мы просто не будем о ней упоминать. А то что я хочу вам рассказать будет интересно и ей, к тому же часть истории ей уже известна. - Если вы хотите… признаться мне неудобно. В свете того что мне о ней говорили… - Поверьте, вряд ли я удивлюсь чьим то рассказам о ней, к тому же, они наверняка характеризуют её с наилучшей, хотя и весьма необычной стороны, ведь так?     Герцог кивнул и смущённо покачал головой, прикрыв рукой лицо. - А вот вы наверняка удивитесь, если я скажу что Юри совершенно незаурядный человек с дипломом бакалавра философии полученном в Сорбонне! - Хм… действительно, вы меня удивили. Зовите! Если конечно не очень поздно. - Ну что вы… не только герцогиня де Лорж, обещала дождаться своего мужчину! – это была настоящая парфянская стрела[6] и мой гость просто побагровел от смущения при упоминании о жене.           Ещё днём я предупредил Юри, что уезжаю по делам и вернусь поздно. Она вполне ожидаемо просила сообщить когда приеду, если конечно это не будет глубокой ночью. Ну что же, время уже позднее, но до полуночи ещё далеко. - Юри, милая, не могла бы ты зайти ко мне? Да, только что вернулся! И… я не один. Узнаешь! Я положил на стол смартфон и кивнул де Дюрфор-Сивраку: - Сейчас придёт. Не желаете вина? - Признаться не откажусь промочить горло! Как то всё волнительно и… неожиданно обернулось! Я сходил на кухню и взял в холодильнике бутылку, три бокала и вернулся в зал. - Chianti Castiglioni[7], 2015 года. Извините, чем, как говорится богат! – сказал я вкручивая штопор в горлышко. Герцог взглянув на этикетку одобрительно кивнул: - Хоть я предпочитаю французские вина, но и это очень хорошее. Семья Фрескобальди с XIV века снабжала своим вином европейские дворы… В дверь постучали когда пробка с легким хлопком покинула бутылку. Я поставил откупоренную бутылку на стол и пошёл отпирать. Юри, явно заинтригованная моим звонком и ещё больше словами «я не один» одета была с очаровательной небрежностью. Розовый свитер под горло, клетчатая шерстяная юбка до середины бёдер, стройные ноги в телесных чулках и высокие чётные ботфорты. Даже успела слегка накраситься. Она поцеловала меня прямо с порога, доверчиво прижавшись, да так, что я ощутил что бюстгалтер она одевать не сочла нужным. Всем своим видом, девушка демонстрировала живейшее любопытство. Я улыбнулся, взял её за руку и провел в зал. Ги де Дюрфор-Сиврак, с румянцем на скулах пожирал мою соседку глазами. - Юри, познакомься, перед тобой, Ги де Дюрфор-Сиврак, 9-й герцог де Лорж! Девушка зарделась румянцем так же как мой гость и неловко поклонилась, а герцог, шагнул вперёд и припал губами к руке Юри. - Вы ещё более прелестны чем мне говорили… - прошептал он сдавленно, словно его лёгким не хватало воздуха. - Что это месье Ленорманн, о мне вам наговорил? - улыбнулась она смущённо. - Это не я, дорогая… но речь не о том. Ты же помнишь тот перстень, который я показывал антиквару в "Le Sirop de ma Rue"? - Конечно помню! Как раз собиралась расспросить тебя… а тут такая неожиданность, вы с монсеньором прямо передо мной! Даже не верится! - Давайте я налью нам по бокалу вина и расскажу всю историю! Она занимательна и необычна, из тех, про которые говорят «так не бывает» но всё именно так и совершенно реально. Герцог и Юри сели у стола, я налил им по бокалу вина, а сам взял третий бокал остановился у среднего книжного шкафа и принялся рассказывать - Когда я вступил в права наследства, мне досталось много странных и не нужных вещей, в том числе эти шкафы были полны старыми книгами по медицине, частью ещё на латыни. Мне в них нужды не было, а место они занимали и я решил продать их все букинистам… Наверное как рассказчик я всё же неплох, потому что и Юри и де Дюрфор-Сиврак слушали затаив дыхание. А так как я не только рассказывал, а ещё и показывал, глава Юри округлились, а герцог совершенно не аристократично приоткрыл рот. Я открыл дверцы среднего шкафа присел у него и поддев нижнюю полку открыл тайник. Потом выгреб на пол часть пачек старых германских и французских банкнот, взял две жестяные коробки и поставил их перед ошеломлёнными слушателями. Стоит сказать, что оба пистолета, так и остались лежать в дальнем углу тайника. Говорить про них я не собирался. - Я решил отнести к антиквару первый попавшийся перстень, что бы поинтересоваться сколько он может стоить… Ну а дальнейшее вы уже знаете! Некоторое время Юри и Дюрфор-Сиврак молчали переваривая услышанное. Первой не выдержала девушка: - Макс! Я тебя обожаю! Только с тобой такое могло случиться! - Да, молодой человек, я вынужден согласиться с вашей очаровательной подругой! Вы любимец судьбы, раз к вам в руки идут такие вещи… - добавил герцог. Я вновь наполнил бокалы и, не садясь, на мгновение задержался, глядя на Ги. — Тут есть нечто более важное для тебя, чем золото… — сказал я тише и открыл коробку поменьше. Лента. Старая, выцветшая, когда-то, наверное, ярко-красная. Бумага пожелтела, края писем чуть подогнулись от времени. Я не сразу протянул их. — Я прочёл только одно… — добавил я после паузы. — Остальные не смог. Это… слишком личное. Ги не двигался. Потом медленно, почти осторожно, как будто боялся спугнуть что-то невидимое, протянул руку. Письма легли ему в ладонь. Он не стал их развязывать. Сначала просто держал. Пальцы чуть дрогнули — почти незаметно, но я это увидел. Герцог провёл по ленте большим пальцем. Потом — по краю бумаги. Словно проверял — настоящие ли. И только после этого прижал пачку к груди. Глубоко вдохнул. Слишком глубоко — так, как дышат люди, когда не могут позволить себе заплакать. — Спасибо… Макс… — голос его сорвался, и он на мгновение закрыл глаза. Тишина в комнате стала почти ощутимой. Я вдруг поймал себя на мысли, что не имею права сейчас что-то говорить. Юри тихо всхлипнула. Я обернулся — она стояла рядом, прижав ладонь к губам. В её глазах стояли слёзы, хотя она не знала ничего, что стояло за этими письмами. Я обнял её за плечи, притянул к себе. Она уткнулась мне в плечо, но взгляд её всё равно был прикован к герцогу. Ги опустился обратно в кресло, всё ещё не выпуская письма из рук. — Я думал… — он замолчал, подбирая слова, — что от него ничего не осталось. Ничего… кроме позора. Он открыл глаза и посмотрел на меня. — А теперь… он снова жив для меня, в этих письмах. - Монсеньор, - вновь обратился я к гостю, достав из кармана брюк родовой перстень и положив его перед ним – перстень ваш. Как и эти письма. Так же посмотрите те драгоценности, может там есть ещё что то принадлежащее вашей семье, но мне не попадалось более ничего с гербами. И знаете, мне не нужно от вас денег. Я слишком хорошо знаю, как это трудно. Терять свою кровь, свою память, своё имя. - Нет, нет, Максимилиан, вы уже одарили меня сверх всякой меры, пусть остальное останется у вас, раз уж провидение послало это. Значит такова судьба! И я не желаю ничего более слышать… - он достал из внутреннего кармана своего пиджака чековую книжку и ручку. Чуть помедлил, выписал чек, оторвал и положил передо мной. Затем встал выпрямившись и гордо вскинув подбородок произнёс: - Максимилиан Ленорманн, позвольте считать вас своим другом! Я поднялся навстречу ему и мы крепко пожали руки, как мужчины знающие друг другу цену. Юри, наблюдала за нами прикусив губу, и по щекам её текли слёзы. Господи, как я люблю эту женщину, которая смотрит на нас со слезами умиления, а не пялится на стоящую рядом с ней жестяную коробку с драгоценностями… - И вот это тоже должно остаться в вашей семье, вместе с перстнем и письмами, - я достал из коробки два ордена. Немецкий и французский, - Поверьте, это не безделушки, они стоили крови. Мы выпили ещё по бокалу вина, практически в тишине. Всем троим нужно было переварить увиденное и услышанное. Де Дюрфор-Сиврак, с которым я уже перешёл на «ты» позвонил Артуру и назвал адрес моего дома. Через пару минут он уже собрался уходить, а я вызвался проводить его до авто. Прощаясь с Юри и галантно целуя ей руку он вопросительно взглянул на меня. Я чуть прикрыл глаза и пожал плечами. Герцог шепнул что то девушке на ухо, она смущённо улыбнулась и кивнула ему в ответ.           Уже в полночь, прощаясь у роскошного чёрного Peugeot 508 SW остановившейся у подъезда, я сказал ему: - Знаешь, Ги… Возможно я лезу не в своё дело. Но подумай, не пришло ли время вернуть твоего дядю во все эти энциклопедии и справочники и прервать эту чёртову «культуру отмены». Он… был во многом не прав. Но его вели по жизни идеалы, за которые человеку не стыдно отдать жизнь. Я привык ценить мужество даже у врагов… Герцог пристально посмотрел мне в глаза, горькая складка исказила губы. - Да, Макс, ты наверное прав… Каким бы он ни был, но он часть нашей истории, нашего рода! Спасибо тебе за всё!   [1] Реальная историческая личность. Подробности: https://fr.wikipedia.org/wiki/Jean_de_Mayol_de_Lupé [2] Ночью 23 апреля штурмовой батальон СС "Шарлемань", всё что осталось от дивизии, был вызван в Берлин. Среди последних защитников Рейхстага, были французы из этого подразделения. [3] Эсток (фр. Estoc) — разновидность европейского длинноклинкового колющего оружия, конструкционно схожая с кончаром. Предназначался для борьбы с противником в кольчужной или пластинчатой броне. Использовался с XIV по XVII вв [4] École spéciale militaire de Saint-Cyr (Особая военная школа Сен-Сир). Общевойсковое военное училище, высшее учебное заведение, занимающееся подготовкой офицерских кадров для французской армии и жандармерии. Позволяет получить как военное так и гражданское образование (степень магистра в области стратегии и международных отношений или управления) [5] La Redoute — французский многоканальный ритейлер, основанный Жозефом Полле в 1837 году. Специализируется на продаже готовой одежды и товаров для дома. Это второй по величине продавец женской одежды и третий по величине продавец белья во Франции. [6] «Парфянская стрела» — книжное или шутливое выражение, которое означает меткий коварный удар, находчивый довод, высказанный в конце спора и приводящий к замешательству и поражению оппонента. [7] Кьянти Castiglioni от маркизов Фрескобальди, итальянское сухое красное вино региона Тоскана из винограда мерло санджовезе.