Дом

Представь, что ты по жизни находишься в ЧС

В последнего в районе Пушкина выстрелил Дантес

А все потому, что в городе случился взрыв АЭС

Сейчас твой дом в дыму , остался лишь обрез

А те мажоры с садоводства

Что расположено непоодаль

Против таких как ты уебков

Засели в танк и давят на педаль!

Выбиты ворота садоводства

Началось восстание бомжей!

Выжить вам непросто

Хочешь спасти жопу, бери же ствол скорей!

В садоводство врываются орды бомжей

Дачникам нужно спасаться быстрей

Но за свои любимые дачи

Будут они бичуганов хуячить

Пигмеи, "Восстание Бомжей"

Этим утром проснулся Федя в высшей категории счастья, щекой на тёплой груди давно не спящего Коли. Одна из рук Гоголя мягко водила по его спине, вторая лежала на поясе. Вчера, только приехав к Коле на дачу в Подмосковье, он завалился спать к своему парню на диван даже не раздеваясь, только сняв ботинки, но... Непонятно как, но Коля умудрился растегнуть его джинсы и верхние пуговицы фланелевой рубашки, стянуть с него, спящего, ветровку, которая сейчас валялась комком на стуле рядом с столом, накрыть их обоих пледом, который до этого висел на спинке дивана и вернуться в то положение, в котором они засыпали — в обнимку. Всё это, как и то, что Коля уже не спит а прокручивает в голове все нелициприятные сценарии, в которых он, Федя, попадает под машину, блуждает по лесу или оказывается жертвой волка, медведя, кабана или психованного лесника, которые не обдумал вчера, засыпая, Достоевский понял не пошевелившись, не спрашивая, просто проснувшись. — Не, фигня, здесь и хищников то не водится, откуда взяться волкам, медведям и кабанам? А вот олени есть… А что если бы Федя с оленем бы столкнулся? Сожрать бы не сожрал, но там одних копыт хватит чтобы взрослый крепкий мужик уже не проснулся, а моя тростинка и после олененка бы помер бы на месте. Черт, надо было его в Москве перехватить и вместе доехать, заодно пообщались бы!... Под эти мысли Коли Федя немного поерзал и, перебивая его мысленные предположения на тему «проснулся что ли?» сказал: — Доброе утречко. — Проснулся, наконец-то! А то рука затекла уже так лежать, хотя… Лучше бы она вообще отвалилась, только бы не вставать подольше. Тебе тоже, соня! Из всего монолога произнесенной вслух оказалась только последняя фраза. Приподнявшись на локтях, Федя посмотрел на Колю и коротко чмокнул в губы. Он откуда-то знал, что именно это Гоголю сейчас нужно: тот сразу выкинул из головы все лишние мысли и там пронеслось: — Какой же он милый, когда вот так, ещё заспано, улыбается. Только тогда Федя понял, что действительно улыбается: легко и нежно, будто все ещё спит. Поднявшись полностью, он окинул Колю ласковым взглядом и уселся на его колени. Тот тут же пошевелил рукой которая, оказывается, нехило так затекла и теперь покалывала, и в мыслях пронеслось какое-то неоформленное в слова облегчение. Застегнув джинсы, Федя поднялся и слез с дивана. Белобрысый тут же подскочил следом. — Надо насос подключить, запустить, в магаз сгонять, на колонку, воды набрать, кровати перестелить — не спать же как сегодня на диване… Ух, дел куча! А ещё веток наломать на костёр, дрова есть и даже не очень сырые, видел вчера, угля-розжига куплю, шашлык на окраине N продаётся, надо только замариновать, шампуры… А куда я в прошлый раз бросил шампуры? Надо найти шампуры… — без остановки тарахтело в его голове. — Коль, — пробормотал Федя. — Ты никого кроме меня в гости не звал? «Что? Я че, на идиота похож? Ясно же, зачем звал, так зачем на тут посторонние?..» — Нет… А что? — Тогда что за тип шатается по двору? Заблудился, может? Через окно, расположившееся прямо над кухонным столом, было действительно прекрасно видно мужика в городской одежде, который бесцельно шатался по участку. Но то, что слышал Федя, ему совсем не нравилось: — Мальчик со светлыми волосами… Мальчик красивый, вкусный. Мальчик тут живёт, мальчик… Мальчик со светлыми волосами вкусный… Мальчик… Кушать… Коля дернулся было к окну, но рассмотрел пришедшего и хмыкнул: — Это дядя Миша, он из города молоко привозит. Напился, наверное… Пойдём, поздороваемся! Вот теперь дернулся Федя — куда этот балбес намылился?! Ах да, точно, этот балбес не слышит мысли… Схватив со столешницы нож на всякий случай, первый попавшийся, Достоевский завёл его лезвием к запястью, так, чтобы было видно только кулак, и выбежал за своим парнем на улицу. Там незванный гость уже, пошатываясь, завернул за угол дома, туда, где стояла банька и лежали под навесом стройматериалы со всякими граблями-лопатами, а Коля вприпрыжку бежал следом за ним. Ускорившись, Федя мысленно проклинал Гоголевскую активность, потому что после этих мыслей у явно не трезвого типа хотелось только схватить парня в охапку и сквозь лес, волков, медведей, кабанов, и даже лосей, прорываться обратно в Москву. За углом, куда Федя все же опоздал, послышался нечеловеческий рык и возглас Коли. Под его «черт» Достоевский завернул за угол и охренел. Если сначала он хотел поугрожать неадеквату ножом и спровадить с участка, то теперь понял, что это не вариант. Городской житель выглядел ужасно — староватая толстовка была забрызгана кровью, глаза были на выкате а улыбка на лице напоминала обо всех просмотренных фильмах ужасов — неестественно широкая, с удлиненными зубами, жёлтыми, будто этот человек с рождения выкуривал по пачке в день, а зубную пасту видел только в кино, и очень тонкими. И это чудище, к тому же — с разбитой головой, — стояло над упавшим на сырую от росы землю Колей, и надрывно хрипело. В сознании этого существа повторялось попеременно два слова: — Мальчик. Вкусный. Вкусный. Мальчик. Это было настолько жутко, что Федя хотел бы замереть в ужасе и вслух перечислить все те слова, что крутились сейчас в мыслях у Коли, но ситуация была чрезвычайной. Уронив на землю нож, Достоевский схватил лопату и со всей силы долбанул железной частью по голове «дяди Миши». Того мгновенно вырубило, а сам Федя уронил лопату. Явно шокированный Коля приподнялся с земли и обернулся, а затем подпрыгнул, будто ужаленый, и, схватив Достоевского за руку, затащил в тень дома. — Там ещё кто-то, за калиткой, — прошептал он панически. — Я их не знаю… Зато Федя знал и, благодаря мыслям, понимал что и Гоголь догадывается, если не уверен, что это за существа. Тогда они оба уже понимали, что отпуск не удался. Начался зомбиапокалипсис.

***

По защищённой тенью части участка они вернулись в дом и просидели там несколько часов, прижавшись друг к другу. Люди, двигающиеся как пьяницы, брели по дачной улочке вперёд, но влезть на участки больше никто не пытался. Затем они начали расходиться куда-то — некоторые, очень немногие, брели назад, остальные девались куда-то прямо с улиц. У Коли настолько судорожно работала голова, что сам Федя думать уже не мог — блондин то готов был расплакаться из-за «дяди Миши» и его смерти, вспоминая далёкие детские годы, когда он бегал каждое выходное утро в машину за молоком и колбасой, то надеялся, что удар лопатой упокоил монстра навсегда и это чудовище не очнется через пару часов, чтобы зайти в дом и убить их, безоружных и напуганных. То вспоминал дедушкино ружье, которое очень зря продали после дедушкиной смерти, то готов был выходить против всей толпы зомби с одной лопатой наголо и раскидывать их направо и налево, пока не перемрут все. Потом, правда, голос разума взыграл — пронеслось в мыслях, что «угандошить зомби лопатой у Феди получилось только из-за этого, как его… Из-за состояния аффекта. А так мы с ним даже вдвоём и не учитывая нашу общую выносливость не сможем выбраться из СНТ, в котором НАСТОЛЬКО много зомби». В итоге, когда зомби разошлись, Федя встал с дивана. — Надо воды хотя бы найти, — пробормотал он. — По идее, колонка должна работать даже в экстренных ситуациях… Резервная сеть электропитания, на случай пожара, например. Коля тоже встал и кивнул. «Что это я тут размяк, у меня ж гость непоенный-некормленный! Ну подумаешь, апокалипсис, когда это апокалипсис мешал отдыху двух русских мужиков!» На этой мысли Федя едва смог сдержать хохот. Так и началось их выживание в зомбиапокалипсисе.