Цена сладкого шёпота

Дом Винсента оказался не просто большим, а огромным. Особенно для человека, который живёт один.  Огромные панорамные окна занимали почти всю стену, открывая вид на ночной город, где огни расползались вниз, теряясь в глубине. Потолки тянулись вверх, воздух казался чище и холоднее, а каждая деталь, от мебели до света, только и делало, что показывало роскошь.  Аластор прошёл внутрь неторопливо, не оглядываясь сразу, позволяя себе сначала просто почувствовать это место. Шаги глухо отдавались в полу, звук быстро растворялся в тишине.  Он остановился у стекла, глядя на город, и только потом чуть повернул голову, будто проверяя, где именно находится Винсент. Тот оказался ближе, чем Ал думал. – Неплохо, — спокойно произнёс радиоведущий, поворачиваясь к Уиттману.  – Ну, я стараюсь — ответил Винсент, подходя ещё ближе, уже без попытки скрыть это. Он остановился почти вплотную, и это расстояние уже нельзя было назвать случайным. Взгляд медленно скользнул по лицу Аластора.  Аластор это заметил, но лишь слегка приподнял бровь, не двигаясь с места. – Ты всегда так встречаешь гостей? — спросил он.  – У меня они редко бывают, — усмехнулся Винсент. Аластор на секунду замолчал, оценивая, стоит ли продолжать в том же тоне, но потом всё же усмехнулся и отвёл взгляд, отходя в сторону, разрывая близость. – У тебя здесь тихо, — бросил он, не оборачиваясь.  – Даже странно. – Я не люблю шум, — ответил Винсент.  – Он мешает сосредоточиться. Юноша хмыкнул, будто ответ его устроил, но не до конца, и наконец повернулся обратно. Винсент всё ещё стоял там же, и всё ещё смотрел, без всяких попыток это скрыть. – А ещё, я не люблю, когда между мной и тем, что я хочу, остаётся слишком много расстояния. — процедил брюнет, комментируя как Аластор отходит.  – Осторожнее, Винсент, — мягко произнёс юноша.  – Ты начинаешь звучать так, будто у этого вечера есть дополнительные цели. Винсент тихо усмехнулся. – А ты думал, я помог тебе с жильём просто так? Я редко делаю что-то просто так.  Аластор на секунду просто замер. Не ответил сразу, он ещё пытался понять, правильно ли он услышал, а потом медленно повернул голову к Винсенту, всматриваясь в него внимательнее, проверяя тот серьёзно это сказал или всё-таки шутит. Уголок его губ дёрнулся. – …Помог? — переспросил он тихо. Ал коротко выдохнул, усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. – Ты сейчас серьёзно? Взгляд стал острее. – Ты выкупил весь отель, перекрыл мне все варианты, фактически притащил меня сюда,  — он начал приближаться к Винсенту, не отрывая от него взгляда, – и называешь это… помощью?  Винсент даже не попытался перебить. Он стоял на месте, чуть опираясь на спинку стула, и смотрел внимательно, со спокойствием, которое только сильнее подливало масла в огонь. Уголок губ медленно пополз вверх, превращаясь в откровенно самодовольную улыбку, от которой становилось ясно: он наслаждается этим. Каждым словом. Каждой ноткой раздражения в голосе Аластора. Тем, как тот подходит ближе. Сокращает дистанцию сам, даже не замечая этого. Взгляд Винсента скользил по его лицу, задерживаясь чуть дольше, чем позволяло приличие.  И чем больше Аластор возмущался, тем глубже внутри расползалось этот сильный вкусудовлетворения.  Аластор был слишком близко теперь. Говорил резче, чем обычно. Смотрел иначе. И Винсенту это… нравилось. Слишком сильно. Его пальцы едва заметно сжались на спинке стула, но не от напряжения, скорее, чтобы удержать себя от того, чтобы сделать шаг навстречу раньше времени. – Наглости тебе, конечно, не занимать, Винсент, — тихо добавил Ал, и ткнув пальцем в грудь Уиттмана.  Винсент чуть наклонил голову, всё так же глядя на него сверху вниз, не убирая этой раздражающе спокойной улыбки. Внутри было странное ощущение, смесь контроля и чего-то более жадного, чего-то голодного, что он уже не особо пытался скрыть. Потому что сейчас, глядя на него таким раздражённым, живым, настоящим, он только сильнее убеждался в одной простой вещи: это стоило того. Винсент лениво скользнул глазами вниз, отмечая это прикосновение, и затем снова поднял взгляд на Аластора. Улыбка стала чуть шире. - Аккуратнее, — тихо произнёс он, но в голосе не было ни предупреждения, ни раздражения. – Я могу начать думать, что тебе нравится ко мне прикасаться. И прежде чем Аластор успел убрать руку, Винсент накрыл её своей. Пальцы сомкнулись вокруг запястья, фиксируя, не позволяя сразу отстраниться. Он слегка сжал хватку и, не отрывая взгляда, медленно убрал чужую руку со своей груди… но не отпустил. – Ты сам сокращаешь дистанцию, — добавил он тише, почти вполголоса.  – Я тут вообще-то стоял спокойно. Уголок губ дёрнулся. И только после этого он чуть ослабил хватку, давая понять, что может отпустить… Но не спешит этого делать.  Аластор резко отдёрнул руку.  – Не действуй мне на нервы, Винсент. — сквозь зубы процедил шатен.  Он собирался ещё что-то добавить, но он остановился, и на секунду выражение его лица стало другим. Он почувствовал сильный вкус проигрыша. Это пришло резко и так же быстро ушло, оставив после себя только лёгкое раздражение, которое он тут же спрятал за привычной улыбкой. Хартфелт двинулся дальше по комнате, не дожидаясь ответа, давая понять, что на этом всё. Взгляд скользнул по пространству, по мебели, по деталям.  Но вдруг тишина нарушилась. Аластор остановился и обернулся. Из глубины дома выбежала собака небольшая, светлая, с осторожными движениями, но стоило ей заметить Винсента, как она сразу оживилась, хвост дёрнулся, и она ускорилась, подбегая ближе. – А вот и встречающая сторона, — лениво заметил Винсент, даже не оборачиваясь. Собака остановилась рядом с ним, но взгляд её почти сразу переключился на Аластора. Она остановилась на секунду, будто оценивая, а потом осторожно сделала пару шагов в его сторону. – Не переживай, — добавил Винсент.  – Он не кусается. — Уголок его губ снова дёрнулся. – Обычно. Аластор прищурился, глядя на животное, и медленно наклонил голову. – Успокоил, — сухо отозвался он. Собака подошла ближе, уже увереннее, но в её движениях всё ещё чувствовалась какая-то… осторожность. Аластор это заметил, но не придал значения. Где-то дальше, в глубине дома, раздался ещё один звук. И на этот раз даже Винсент чуть повернул голову. – А вот это уже интереснее, — сказал он. И в его голосе мелькнуло что-то, что снова вернуло то самое ощущение, которое никуда так и не делось. Показался крупный, тёмный силуэт, который двигался уверенно. Шерсть чуть поблёскивала в мягком свете, мышцы перекатывались под кожей при каждом шаге. Маленькая собака у ног Винсента тут же замерла. Хвост опустился, движения стали осторожнее, будто она заранее знала, что лучше не привлекать внимание. – А вот и он, — тихо произнёс Винсент, а в его голосе появилось что-то мягкое.  – Шоквейв. Собака подошла ближе и остановилась рядом с ним. Тот машинально провёл рукой по его голове, пальцы уверенно скользнули по шерсти, и в этом жесте не было ни контроля, ни показной жёсткости. Просто привычка. Привязанность? Это… было заметно. Ал уловил это сразу. А собака, сначала не сводя взгляда с Аластора, потом подошла к нему. к удивлению, спокойно ткнулся носом в ногу Аластора.  – Ты ему понравился. — усмехнулся Уиттман.  Аластор склонил голову, глядя на собаку внимательнее. – Взаимно, — тихо ответил он, хотя в голосе скользнула лёгкая настороженность. Радиоведущий ещё раз скользнул взглядом по небольшой собаке, которая держалась чуть в стороне, и затем перевёл его на Винсента. – Ты не представил мне эту. — Произнёс он,  едва заметно кивая в сторону животного. – Мм, — протянул он, глянув вниз,  – Сильвер. — Имя прозвучало коротко, и в голосе не мелькнула даже тень того тепла. – Не такой впечатляющий, как второй, да? — добавил он с лёгкой усмешкой. – Впечатление, не всегда вопрос размера, — лениво отозвался Ал.  Винсент ещё раз провёл рукой по голове Шоквейва, а потом выпрямился и перевёл взгляд на Аластора. – Пойдём, — спокойно сказал он.  – Покажу тебе, где ты будешь жить. Фраза прозвучала уверенно. Не «можешь остановиться». А именно будешь. Он развернулся, даже не проверяя, идёт ли Аластор следом, и направился к лестнице. Аластор усмехнулся, но всё же пошёл за ним. Лестница вела на второй этаж. Мягкий свет, широкие коридоры, в которых шаги почти не звучали. Винсент шёл чуть впереди, не спеша. – Надеюсь, тебе понравится и ты не будешь жаловаться, — бросил он через плечо.  – Я старался. – Ты уже лишил меня выбора, — спокойно отозвался Аластор.  – Так что жаловаться немного поздно. – Зато можно оценить, — усмехнулся Винсент. Он остановился у одной из дверей и открыл её, пропуская Аластора вперёд. Комната была… ожидаемо дорогой. Просторная, с высоким потолком, большими окнами, плотными шторами, мягким ковром под ногами. Кровать широкая, аккуратно заправленная, рядом тумбы, кресло, стол.  Аластор сделал несколько шагов внутрь, медленно осматриваясь. – Ванная там, — добавил Винсент, кивнув в сторону второй двери. Аластор открыл её и там действительно оказалась ещё одна комната, оформленная в том же стиле: мрамор, стекло, приглушённый свет. Он закрыл дверь и вернулся обратно, и только тогда заметил на кровати аккуратно разложенные вещи, пижама и даже сменная одежда.  – Как предусмотрительно, — тихо произнёс он. – Я же сказал, я редко делаю что-то просто так. Он подошёл ближе, не сокращая дистанцию резко, но достаточно, чтобы снова почувствовалось это давление. – Твои вещи из отеля привезут завтра, — добавил он уже спокойнее.  – Не переживай, я ничего не трогал… пока. Последнее слово прозвучало с лёгкой насмешкой. – Надеюсь, размер я угадал, — добавил он. И затем, чуть наклонив голову: – Хотя, это всегда можно проверить. Аластор ещё раз скользнул взглядом по вещам на кровати, после чего медленно перевёл его обратно на Винсента, и в его выражении на секунду мелькнуло что-то вроде усталого недоверия. – Ты невероятно самоуверен, — спокойно произнёс он, отходя к окну.  Винсент и двинулся следом, не спеша, но и не давая расстоянию увеличиться.  – Я просто реалист, — ответил он, останавливаясь чуть ближе, чем следовало  – Ты сам даёшь мне поводы. Аластор бросил на него короткий взгляд через плечо, в котором мелькнула насмешка. – Правда? Интересно, какие.  – Например, когда не отталкиваешь сразу. Аластор повернулся к нему полностью, и в его голосе снова появилась та самая ровная, мягкая интонация, за которой всегда пряталось что-то острее. – Не переоценивай свою значимость, Винсент. Я просто терпелив. Винсент оскалился, он сделал ещё полшага ближе.  – И долго ты собираешься терпеть? – Ровно столько, сколько мне будет выгодно. – Опасный подход, — тихо произнёс он. – Ты первый начал. — Он отстранился раньше, чем это могло зайти дальше, словно сам для себя поставил границу, и, развернувшись, бросил взгляд на дверь, задержав его на замке. – Кстати, — произнёс он как будто между прочим,  – здесь есть замок? — Винсент на секунду замер, но почти сразу понял, к чему это. – На двери, — уточнил Аластор, теперь уже глядя прямо на него. Улыбка Винсента медленно растянулась, в ней появилось что-то откровенно довольное. – Боишься? – Я предпочитаю контролировать, кто и когда входит в моё пространство. Винсент сделал ещё шаг ближе, настолько, что расстояние между ними снова стало опасно маленьким. – Особенно ночью? Аластор не отвёл взгляда. – Особенно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше, чем в любых словах, но Винсент всё же кивнул в сторону двери. – Есть, — спокойно сказал он.  – Можешь закрыться, если тебе от этого станет легче. — Он чуть наклонился ближе.   – Но если бы я действительно хотел зайти… замок бы тебя не спас. Аластор закатил глаза.  – Спасибо за честность.  – Всегда пожалуйста. Винсент не отступал, он проверял, сколько ещё можно держать это напряжение, прежде чем оно сорвётся. Аластор это понял и, не продолжая, лишь кивнул в сторону двери. – Думаю, на сегодня хватит твоего гостеприимства. Винсент выдохнул через нос, но улыбка с его лица не исчезла. – Уже выгоняешь? – Уже. Он сказал это спокойно, без раздражения, но достаточно ясно, чтобы не оставалось сомнений. Винсент задержался ещё на секунду, решая, стоит ли продолжать, но затем всё же наклонился у самого уха, и тихо добавил: – Не закрывай слишком рано. Дверь за Винсентом бесшумно закрылась, и в ту же секунду что-то внутри Аластора резко сдвинулось, не мысль даже, а ощущение, слишком знакомое, слишком старое, как будто тело вспомнило раньше, чем разум успел это остановить. Он остался стоять посреди комнаты, не двигаясь, и на мгновение всё вокруг будто стало тише, как если бы стены вдруг приблизились, сжались, а воздух стал плотнее и тяжелее, и в этой тишине внезапно слишком отчётливо вспомнился другой звук, шаги за дверью, осторожные, почти бесшумные, но от этого только более узнаваемые. Горло сжалось. Мысль пришла не сразу, сначала только ощущение, липкое, неприятное, и вместе с ним тот самый сильный вкус, резкий, почти металлический, от которого невозможно избавиться, сколько бы ни пытался. Сильный вкус страха.  Сильный вкус, который не перепутать. Он резко моргнул, но это не помогло, потому что на долю секунды реальность словно наложилась на память. Тёмная комната, закрытая дверь, чужое присутствие, которое всегда было слишком близко, слишком тихо, и от этого ещё хуже. Пальцы сами сжались сильнее, ногти впились в ладонь. Дышать стало сложнее, вдох выходил неровным, коротким, как будто грудную клетку сдавили изнутри, и это уже было не просто страх и раздражение, это было что-то ближе к панике, быстрой, неконтролируемой, той, которую он ненавидел больше всего. «Нет.» Мысль проскользнула резко. Не сейчас. Не здесь. Это не тогда. Это не там. И это не он. Он резко выдохнул через нос, делая вдох глубже, чем хотелось.  Но ощущение не уходило сразу. Этот сильный вкус всё ещё оставался, на языке, в горле, в памяти, он действительно мог его почувствовать. Аластор медленно провёл рукой по лицу, затем опустил её, выпрямился, и с каждым движением в нём снова собирался привычный контроль, слой за слоем, пока дыхание не стало ровнее, а взгляд холоднее. Он посмотрел на дверь и подошёл, после чего провернул замок. Щелчок прозвучал тихо, но в этой тишине он оказался оглушающим. Аластор задержал руку на ручке ещё на секунду, затем отпустил, сделал шаг назад и медленно выдохнул. Сильный вкус всё ещё был. Но теперь он уже принадлежал не страху. А злости. И он позволил ей остаться.

***

Аластор проснулся медленно, выныривая из сна, который так и не стал по-настоящему глубоким. Несколько секунд он просто лежал, не открывая глаз, прислушиваясь к тишине вокруг, и только потом сделал вдох чуть глубже, чем обычно, позволяя себе окончательно вернуться в реальность. Комната была незнакомой. Это ощущение пришло первым. Не тревожным, скорее… раздражающим. Он открыл глаза и на несколько секунд просто лежал, глядя в потолок, прежде чем лениво перевёл взгляд в сторону. Пространство вокруг выглядело именно так, как он и ожидал: слишком аккуратно, слишком выверено, каждая деталь на своём месте, как будто даже воздух здесь стоил денег. Аластор медленно сел, провёл рукой по лицу, задержав пальцы у виска, отгоняя остатки сна. Воспоминание о вчерашнем всплыло почти сразу, коротко, чётко, и вместе с ним то самое неприятное ощущение, от которого он так и не избавился полностью. Сильный вкус. Он скользнул где-то на границе памяти и тут же исчез, оставив после себя только лёгкое напряжение в плечах. Юноша выдохнул через нос и встал с кровати. Холод пола под ногами оказался неожиданно приятным, возвращающим в реальность окончательно. Он прошёлся по комнате, мельком взглянув на разложенные вещи, на идеально подготовленное пространство, и уголок губ чуть дёрнулся. Всё было продумано. Заранее. Аластор проигнорировал сменную одежду, заботливо подготовленную Винсентом. Несмотря на то, что тот, судя по пижаме, которую Ал всё же удосужился надеть ночью, с размером угадал безошибочно, но он не стал даже задумываться надеть остальное и взял свою вчерашнюю.    Приняв душ, Ал не стал задерживаться, лишь на секунду задержал взгляд на двери, после чего подошёл и провернул замок.  Аластор открыл дверь и вышел в коридор. Дом встретил его той же тишиной, что и ночью, только теперь в неё вплетался  утренний свет, растекающийся по полу и стенам. Пространство оказалось ещё больше, чем казалось вечером, лестница уходила вниз широкими пролётами, перила холодно поблёскивали, а где-то в глубине дома едва слышно доносился приглушённый звук.  Он спустился вниз не спеша, скользя взглядом по деталям, не задерживаясь ни на одной, но замечая всё. Дорогие материалы, идеальная чистота, отсутствие лишнего. Всё говорило об одном, контроль. И о человеке, которому этот контроль необходим. Аластор уже собирался пройти дальше, когда в глубине коридора послышались шаги. Через секунду из-за поворота появилась женщина лет пятидесяти, аккуратно одетая, с собранными волосами и выражением лица, в котором сочетается вежливость и усталое терпение. Она остановилась, заметив его, и чуть кивнула. – Доброе утро. Аластор сразу мягко улыбнулся, без той остроты, которая обычно проскальзывала в его выражении. – Доброе утро, — ответил он спокойно, чуть склонив голову в знак вежливости. Женщина на секунду задержала на нём взгляд, но теперь уже не оценивающе, а скорее с лёгким удивлением, будто ожидала совсем другого. – Мистер Уиттман уехал на работу, — произнесла она ровнее.  – Просил передать, что вы можете чувствовать себя как дома. Аластор тихо усмехнулся.  – Это очень любезно с его стороны. Надеюсь, я не доставлю вам лишних хлопот. Фраза прозвучала настолько естественно и спокойно, что женщина смягчилась, и в её лице появилась едва заметная, почти материнская нотка. – Никаких хлопот, сэр, — ответила она уже мягче.  – Здесь всё подготовлено. Аластор кивнул, взгляд его на секунду скользнул по дому, после чего он снова посмотрел на неё. – Зовите меня Аластор, Миссис?.. – Долорес, — Женщина позволила себе короткую, сдержанную улыбку. – Завтрак уже готов. Вам лучше пройти в столовую. Аластор чуть отступил в сторону, давая ей пройти первой, и лёгким жестом указал: – После вас. Она кивнула и развернулась, а он последовал за ней, и по тому, как он держался спокойно, вежливо, без лишней надменности, у неё уже не осталось сомнений, что перед ней не просто гость, а человек, который умеет вести себя правильно. Даже слишком правильно. И это было… неожиданно.                                  

***

Переговорная была залита холодным светом. Длинный стол, стекло, отражения, люди по обе стороны, костюмы, папки. Всё выглядело идеально выстроенным, но атмосфера в комнате была далека от спокойствия. – Нет, — голос Винсента прозвучал резко, обрывая говорящего на полуслове.  – Давай ещё раз, медленно. Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне вложить деньги в это? Мужчина напротив запнулся, заметно напрягшись. – Я… я просто хотел сказать, что если мы— – Ты не хотел сказать, — перебил его Винсент, даже не повышая голос, но делая его тяжелее.  – Ты сказал. И это звучало как полная чушь. В комнате повисла тишина. Кто-то отвёл взгляд, кто-то замер. Винсент откинулся в кресле, сцепив пальцы перед собой, и медленно провёл взглядом по всем присутствующим. – Может, я что-то не понимаю? — продолжил он уже тише.  – Может, мне кто-то объяснит, почему я должен тратить своё время на это… — он кивнул в сторону экрана, – …недоразумение? Никто не ответил. И правильно. – Отлично. Значит, не должен. Директор уже собирался сказать что-то ещё, но в этот момент взгляд его завис. Совсем ненадолго. Мысль пришла сама. Аластор. Как он стоял рядом. Близко. Как не отступил. Как смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда.  Винсент слегка сжал челюсть. Вспомнилось, как он наклонился ближе. Как почти коснулся. И как тот… не оттолкнул. Пальцы Винсента медленно сжались сильнее, сцепление стало жёстче. Раздражение поднялось мгновенно. И вместе с ним, что-то другое. Глубже. Горячее. Навязчивое. Мысль мелькнула резко: он бы сейчас просто взял его за лицо и заткнул своим ртом. Винсент резко выпрямился.  – Мы вообще собираемся работать или нет?— голос стал холоднее, резче, чем секунду назад. Один из менеджеров вздрогнул. – Да, конечно, мистер Уиттман, я просто— – Просто что? — Винсент повернулся к нему так резко, что тот замолчал.  – Просто тратишь моё время? – Нет, я— – Тогда говори нормально. Мужчина попытался продолжить, но слова путались, и это только сильнее раздражало. Винсент слушал пару секунд. Пять. Семь. И потом резко ударил ладонью по столу. – Хватит. Тишина стала мгновенной.  Уиттман резко поднялся заставив стул отъехать назад с неприятным звуком. – Если хоть у кого-то из вас появится идея, которая не звучит как бред сумасшедшего, — произнёс он, глядя по сторонам,  – тогда и продолжим. — Никто не шевельнулся. – Встреча окончена. Он даже не стал ждать реакции, развернулся и направился к выходу, уже не слушая, что там начинают шептать за его спиной. Дверь громко захлопнулась за ним.  Коридор встретил его тишиной. Винсент прошёл несколько шагов, потом остановился, медленно провёл рукой по лицу и выдохнул через нос. И снова. Та же мысль. Та же картина. Аластор. В его доме. Где-то там, среди его вещей, его пространства. И от этого внутри снова что-то сжалось, уже не от раздражения. От сильного вкуса желания. Грубого. Прямого. Он усмехнулся, опуская руку. – Блять… — тихо пробормотал он себе под нос. И в этой усмешке уже не было ни капли сомнения. Он хотел его. Слишком явно.                                       

***

Сад за домом был таким же выверенным, как и всё внутри, аккуратным, даже природу здесь заставили подчиниться чьей-то воле. Через панорамные окна открывался идеальный вид, и Аластор остановился у стекла, не спеша выходить наружу, позволяя себе просто наблюдать. Собаки сразу привлекли его внимание. Они держались отдельно. Сильвер находился ближе к краю участка, почти у самой изгороди, двигался осторожно, с той тихой настороженностью, которая не бросается в глаза сразу, но ощущается, если присмотреться. Шоквейв, напротив, держался ближе к дому, двигался медленно, уверенно, будто вся территория принадлежала ему, и он просто напоминал об этом своим присутствием. Аластор чуть прищурился, скользя взглядом между ними, и уголок его губ едва заметно приподнялся. Он не был любителем собак, но в этой сцене было что-то… занятное. – Вы уже нашли их. Голос раздался рядом мягко и спокойно. Аластор повернул голову и встретился взглядом с Долорес, после чего легко улыбнулся. – Трудно было не заметить. Она встала рядом, тоже глядя в окно. – Шоквейв и Сильвер, — добавила она, кивнув в сторону двора. Аластор снова перевёл взгляд на собак. – Да, Винсент уже знакомил нас.  Долорес сдержанно улыбнулась. – Мистер Уиттман особенно привязан к Шоквейву. Аластор чуть наклонил голову. – Вот как. — Он проследил взглядом за крупной собакой.  – Неожиданно, — добавил он мягче. – Почему? — спокойно спросила Долорес. – Он производит впечатление человека, который предпочитает держать всё под контролем, — ответил Аластор, не отрывая взгляда от двора.  – А привязанности… обычно этому мешают. Долорес тихо усмехнулась. – Контроль и привязанность не всегда противоречат друг другу.   Аластор перевёл на неё взгляд и на секунду задержал его, будто оценивая эту мысль. – Хорошо сказано. Они снова посмотрели в окно. Сильвер чуть сдвинулся в сторону, как будто выбирая место подальше, а Шоквейв замер, направив на него взгляд. – Он всегда такой напряженный? — спросил Аластор, кивнув на мелкую собаку. – Постоянно, — ответила женщина.  Аластор едва заметно усмехнулся. – Ясно.  – Вы быстро освоились, — заметила она. Аластор повернулся к ней и ответил мягкой, вежливой улыбкой. – Я стараюсь не создавать лишних проблем. – Это редкость, — сказала она. – Тогда мне повезло, — спокойно отозвался он. Она чуть улыбнулась, кивнула.  – Аластор, ваши вещи привезли, я положила их в вашу комнату. — после чего взглянув на часы, добавила: – А я прошу прощения, у меня всё ещё дела.   – Разумеется, удачи. Она ушла так же тихо, как и появилась, и её шаги быстро растворились в глубине дома. Аластор снова повернулся к окну. Теперь он смотрел внимательнее. Шоквейв больше не просто двигался по своей части двора. Он шёл к Сильверу. Медленно, без спешки, но с той же уверенностью.  Сильвер заметил это сразу, его тело напряглось, он отступил на шаг, затем ещё на один, но дистанция сокращалась. Улыбка на губах Аластора исчезла. В следующий момент движение стало резким. Шоквейв резко ударил его корпусом, и Сильвер едва удержался на лапах, поскользнувшись на траве. Он попытался отступить, но не успел, тяжёлое тело уже снова давило, прижимая его к земле, не давая пространства, не давая вырваться. Аластор смотрел. И его взгляд стал холоднее. Он не двигался всего пару секунд, но этого хватило, чтобы понять,  это не случайность и не вспышка, вышедшая из-под контроля, Шоквейв не останавливался, он давил, и в этом давлении не было ни игры, ни сомнения, только уверенность, и явная издёвка.  Сильвер уже не пытался отвечать, его движения стали резкими и сбитыми, он лишь пытался вывернуться, уйти, но каждый раз оказывался прижатым обратно к земле тяжёлым телом, и вместе с этим пространство разорвал резкий лай, громкий, рваный. В какой-то момент из Сильвера вырвался короткий, сдавленный звук, почти тонущий в этом лае, но здесь он прозвучал отчётливо. И в этом было что-то до отвращения знакомое. Та же тяжесть, то же давление, та же спокойная уверенность в том, что никто не остановит, что можно делать всё, что хочется, потому что позволено. Внутри резко сжалось. Ощущение пришло мгновенно, острое, почти физическое, и вместе с ним сильный вкус ярости, резкий и неприятный. Он не стал его разбирать, не дал себе времени, просто почувствовал, как по телу проходит короткая, холодная волна. Аластор резко открыл дверь и вышел на террасу, и стоило ему приблизиться, как лай стал ещё отчётливее, грубее, Шоквейв рявкнул почти в упор, перекрывая любые другие звуки, не давая Сильверу ни пространства, ни шанса вырваться. – Эй! Шоквейв среагировал не сразу, ещё мгновение он продолжал давить, сопровождая это коротким, глухим рыком, и только потом отступил, резко обернувшись на звук. Сильвер дёрнулся, пытаясь отползти, но лапы подводили, и он остался на месте, тяжело дыша. Аластор уже стоял рядом, не повышая голос, не делая резких движений, но в его присутствии что-то изменилось, воздух будто стал плотнее. Шоквейв смотрел на него несколько секунд, а затем напряжение в его теле исчезло так же резко, как появилось, хвост медленно качнулся, и он сделал шаг вперёд уже иначе, мягче и дружелюбно, даже тихо тявкнув, будто только что не срывался в агрессивный лай. Как будто это нормально. Как будто это было естественно.  Аластор не отвёл взгляда. И не поверил ни на секунду. Он аккуратно опустился рядом с Сильвером, протянул руку, давая тому самому сократить дистанцию, и тот, замерев на секунду, всё же подался ближе прижимаясь, всё ещё напряжённый. Аластор провёл рукой по его шерсти, проверяяч, и только после этого поднял его на руки, чувствуя, как тот прижимается крепче, не сопротивляясь. Шоквейв спокойно наблюдал. Аластор поднялся, не отводя от него взгляда, и в этом взгляде уже не было ни удивления, ни раздражения, только холодная ясность. Если он ведёт себя так, значит ему это позволяют. А значит, дело не в нём. Аластор медленно развернулся, уже не сомневаясь. Он не позволит, чтобы это продолжалось. Сильвер тихо вздохнул у него на руках, и Аластор чуть сильнее сжал пальцы, успокаивая его, хотя внутри уже выстраивалось совсем другое. Если Шоквейв ведёт себя так, значит Винсент это допускает. Значит, исправлять это должен он. Мысль оформилась быстро, чётко, без колебаний, и уголок губ Аластора едва заметно дрогнул. Он сделает так, что Винсент сам примет это решение. Сам… уберёт проблему. Аластор бросил последний взгляд на Шоквейва, который стоял всё так же спокойно, словно ничего и не произошло. – Посмотрим, — тихо произнёс он. И, не оборачиваясь больше, ушёл, унося Сильвера с собой.

***

Дом встретил его тишиной. Винсент закрыл за собой дверь, машинально бросил ключи на стол и замер на секунду, прислушиваясь. – Аластор? Ответа не было. Он прошёл дальше, взгляд скользнул по гостиной, по лестнице, по коридору. Пусто. – Ал. Голос стал чуть громче. Он поднялся на второй этаж, быстро, уже не скрывая напряжения, заглянул в комнату, которую выделил ему, затем в соседнюю. Никого. Внутри неприятно кольнуло. – Ты где, чёрт тебя— Он резко остановился, проходя обратно в коридор, провёл рукой по лицу, раздражённо выдыхая. «Где он?» «Он что, просто… ушёл?» Челюсть сжалась. «Нет.» «Он не может так просто съебаться.» Раздражение быстро сменялось чем-то другим, более резким и тревожным, а от этого становилось только хуже. Винсент спустился обратно, шаги стали быстрее. – Аластор! Тишина. Он уже собирался снова позвать, когда… – Ты меня ищешь? Голос прозвучал спокойно.  Сзади. Винсент резко обернулся. Аластор стоял в проёме, опираясь плечом о косяк. Спокойный, собранный.  Винсент замер. – Ты… — он выдохнул, усмехнувшись коротко, но напряжённо.  – Ты издеваешься? Хартфелт слегка склонил голову, подходя ближе. – Немного. Он остановился почти вплотную, и в его взгляде уже было что-то мягкое, но от этого только опаснее. – Ты выглядел взволнованным. Винсент хмыкнул, но голос чуть сбился. – Не льсти себе. – Я и не льщу, — спокойно ответил Аластор. Он сократил дистанцию ещё на шаг. Пальцы Аластора почти невесомо коснулись его пиджака, скользнули ниже, медленно, как будто случайно, но слишком точно, чтобы это было правдой. Винсент резко вдохнул. Ниже. – Что ты делаешь… — Голос Уиттмана стал тише.  Аластор поднял на него взгляд. – А ты как думаешь? Ниже.  Пальцы задержались там где не следовало, и Винсент почувствовал, как по телу проходит резкая, неприятно приятная волна, от которой становится сложно сосредоточиться. Слишком. Слишком близко. Слишком хорошо. Он сглотнул, взгляд на мгновение дрогнул. – Не играй со мной, — выдохнул он, но в голосе уже не было прежней жёсткости. Аластор чуть улыбнулся. – Почему же? Тебе ведь нравится. И это было правдой. Настолько очевидной, что Винсент на секунду даже не нашёл, что ответить. Ему нравилось. Он не хотел чтобы это не заканчивалось. Аластор видел это и пользовался. Пальцы медленно соскользнули, и он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы оставить это ощущение незавершённости. – Знаешь… — тихо произнёс он, глядя прямо в глаза.  – Я сегодня кое-что увидел. Винсент нахмурился, всё ещё пытаясь собраться. – Что? Аластор выдержал паузу. – Твоего Шоквейва. Винсент чуть прищурился. – И? – Интересная у него привычка, — продолжил Аластор мягко.  – Давить тех, кто слабее. Пауза. – Знакомо, не находишь? Винсент напрягся.  – Он собака, Ал. – Именно, — спокойно согласился он.  – А значит, он делает только то, чему его позволили научиться. И мне стало интересно… тебя это правда устраивает? Винсент молчал. Аластор чуть склонил голову, его голос был нежным и тёплым, но от этого только холоднее внутри. – Потому что меня — нет. — Он задержал взгляд ещё на секунду, затем тихо добавил: – И я уверен… ты можешь это исправить. Ни приказа. Ни прямых слов. Но смысл был слишком очевиден. И в этот раз дистанция между ними ощущалась совсем иначе. Винсент не ответил сразу, он продолжал смотреть на Аластора, чуть прищурившись, он пытался разобрать, где заканчивается флирт и начинается что-то серьёзнее, пауза повисла между ними плотная и тяжёлая, и только потом он тихо усмехнулся, проводя языком по губам. – Ты правда думаешь, что я избавлюсь от своей собаки только потому, что тебе что-то не понравилось? Аластор не отвёл взгляда, лишь чуть наклонил голову, и в его голосе не было ни нажима, ни просьбы. – Я думаю, ты сделаешь только то, что сам посчитаешь нужным. А я лишь исходя из этого, буду делать о тебе выводы. Этой фразы оказалось достаточно. Винсент сделал шаг ближе, его взгляд на мгновение задержался на губах Аластора, и в этом взгляде уже не было прежнего сомнения, только быстро оформляющаяся мысль. – Ладно, — произнёс он тише,  – давай по-честному. Если я это сделаю… ты дашь мне кое-что взамен. Аластор смотрел прямо, не моргая. – Что именно? Уголок губ Винсента дёрнулся. – Поцелуй. Аластор замер, и на долю секунды с его лица исчезло всё, осталась только чистая, резкая реакция. – Ты серьёзно? Винсент улыбнулся, будто речь шла о мелочи. – Я же не прошу переспать со мной. — Он взял Ала за подбородок.  – Всего лишь поцелуй.. Думаю ты переживёшь. — последняя фраза прозвучала как насмешка.  Аластор смотрел дольше обычного, внутри поднялось раздражение и отвращение, но вместе с этим холодный расчёт уже выстраивал решение. Он сам подвёл разговор к этому, и теперь отступать было бы слабостью. Юноша медленно выдохнул и вернул на лицо привычную улыбку.  – Ты невероятно наглый. — Сказал Ал, отдёрнув руку Уиттмана и отходя в сторону.  – Знаю. Короткая пауза. – Ладно, — тихо произнёс Аластор.  – Сделаешь это ты.. получишь свой поцелуй. Взгляд Винсента на секунду изменился, в нём мелькнуло что-то тёмное и довольное. – Договорились. Он не колебался ни секунды, развернулся. Аластор остался на месте, слушая, как он уходит. Уиттман подошёл к массивному столу, выдвинул один из ящиков, и внутри, среди аккуратно разложенных документов, лежал пистолет. Винсент не любил полагаться на удачу, а в его жизни хватало ситуаций, где вопрос решался быстрее, чем успеваешь подумать. Пистолеты в доме были частью этой системы.  Он вышел во двор, не замедляя шага, металл на мгновение блеснул в свете, и он даже не стал ничего говорить. Шоквейв повернул голову на звук, хвост качнулся, словно он ожидал чего-то обычного, знакомого, но Винсент уже поднял руку и нажал на спуск. Выстрел ещё будто звенел в воздухе, когда Винсент вернулся внутрь. Запах пороха тянулся за ним лёгким, почти неуловимым следом. Он не спешил, шаги были всё такими же уверенными.  Аластор стоял там же и ждал. И когда Винсент остановился напротив, между ними на секунду повисла тишина, и вместе с ней ожидание. Аластор чуть склонил голову в бок, его выражение было спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась натянутость, скрытое отвращение, которое он не позволял выйти наружу. И прежде чем Винсент успел что-то сказать, Аластор сделал шаг ближе. Его губы едва коснулись щеки Винсента. Лёгкое прикосновение и он сразу же отстранился. Винсент замер как будто его выбило из равновесия. Тепло этого касания разошлось резко, и неожиданно, и на мгновение он действительно… поплыл. Взгляд потемнел, дыхание сбилось, и он даже не сразу понял, что именно произошло. А потом дошло. И выражение его лица резко изменилось. – Ты издеваешься? — низким голосом произнёс он. – Имелось ввиду поцелуй в губы.  Аластор уже собирался отойти, но остановился, усмехнувшись. – Это не уточнялось, — спокойно ответил он, пожав плечами. Он сделал шаг назад, показывая что на этом всё. Но Винсент так не думал. Рука брюнета резко сомкнулась на Ала запястье. Рывок. Аластора притянули обратно, только на этот раз вплотную, вторая рука сразу легла на его талию, не давая отстраниться. Винсент грубо вцепился в его в губы своими.  Сильный вкус жадности, ожидания и возбуждения. Без паузы, без осторожности, будто срывался с чего-то, что сдерживал слишком долго. В этом поцелуе не было аккуратности, только накопленное напряжение, ожидание, которое наконец нашло выход. Он прижал его сильнее, не давая отступить, не оставляя пространства для манёвра. И в этот момент стало очевидно, он ждал этого. Долго. Слишком долго. Для Винсента это было почти ударом, резким и одновременно тянущим глубже, чем он рассчитывал. Всё тело отреагировало сразу, слишком резко, слишком жадно, и он даже не пытался это скрыть, только сильнее сжал пальцы, притягивая ближе, словно боялся, что тот исчезнет. Аластор был в оцепенении.  Внутри поднялось отвращение, холодное, привычное, автоматическое.  Но он не оттолкнул.  И через мгновение… ответил. Едва заметно. Но достаточно, чтобы это стало взаимным. Винсент словно сорвался окончательно. Его дыхание стало тяжелее, движения увереннее, руки скользнули выше, по спине, по бокам, притягивая ещё ближе, стирая дистанцию до нуля. Он углубил поцелуй, не сбавляя напора, наоборот, только усиливая его, показывая что хотел забрать больше, чем ему дают. Аластор почувствовал это сразу. Граница. Он резко отстранился, вырываясь из его рук, и сделал шаг назад. Взгляд был холодным. – Достаточно, — тихо произнёс он. Винсент стоял дальше. Он стоял, глядя на него, и в его глазах всё ещё оставалось это состояние, он не до конца вернулся обратно. Пальцы чуть сжались, как будто он всё ещё чувствовал его под ними. Он провёл языком по губам. И в этом жесте было что-то почти задумчивое. Сильный вкус остался.  Это был не просто поцелуй. Это был вкус, который он не собирался ощущать всего лишь раз.