Цена сладкого шёпота

Винсент зашёл в бар и сразу начал искать глазами Аластора. Народу было немного. Тусклый свет. Музыка. Запах алкоголя и сигаретного дыма. Он медленно скользнул взглядом по залу. И почти сразу увидел его. Аластор сидел за барной стойкой. Рядом расположился какой-то мужчина. Намного ближе, чем следовало. Даже отсюда было видно, что Аластор уже раздражён. Он что-то коротко отвечал, отворачивался, снова делал глоток из бокала, но незнакомец словно не понимал намёков. Или не хотел понимать. Винсент уже собирался подойти, когда заметил ещё кое-что. Мужчина быстро оглянулся. Проверяя, смотрит ли кто-нибудь. После чего незаметно наклонился к стойке. И что-то достал из кармана. Маленький пузырёк. У Винсента мгновенно потемнело в глазах. Он увидел, как крышка открывается. Как рука незаметно тянется к бокалу Аластора. И Винсент дальше уже не думал. Просто быстро пошёл вперёд. Через несколько секунд он оказался рядом. Схватил незнакомца за воротник прежде, чем тот успел что-либо понять, и буквально сдёрнул со стула. — Какого х— — У тебя две секунды, чтобы съебаться отсюда. — тихо сказал Винсент. Настолько тихо, что от этого становилось только страшнее. — Или я выпотрошу тебя прямо посреди этого бара. Мужчина побледнел. — Да ладно, приятель, ты всё не так— Винсент сильно встряхнул его. — Одна. — Хорошо! Хорошо! Незнакомец поднял руки. — Уже ухожу! Винсент отпустил его так резко, что тот едва удержался на ногах. После чего мужчина действительно предпочёл не спорить. Развернулся и практически бегом направился к выходу. В любой другой день Винсент пошёл бы следом. Догнал бы. Закончил бы разговор где-нибудь в переулке. Очень окончательно. Но сейчас его волновало совсем другое. Он посмотрел на стойку. На Аластора. Тот сидел всё там же. Слегка растрёпанный. И явно уже достаточно пьяный. — Ал… Винсент осторожно опустился на соседний стул. — Извини. Я не хотел— — Винсент, да замолчи уже. — Аластор устало провёл рукой по лбу. Кажется, у него начинала болеть голова. Или уже болела. Он выглядел уставшим. И почему-то именно это било сильнее всего. — Какая теперь разница? — тихо сказал Хартфелт и сделал ещё один глоток виски. — Всё равно ничего нового ты мне не сказал. Винсент поморщился. Слова прозвучали спокойно. Будто Аластор давно с ними смирился. Будто действительно ожидал именно этого. Он перевёл взгляд на почти пустой стакан, который явно был уже не первым. — Слушай… тебе не кажется, что на сегодня уже хватит? Аластор посмотрел на него поверх края бокала. Потом демонстративно сделал ещё один глоток. — Нет. — Мне кажется, да. Винсент потянулся к стакану, но Аластор тут же отодвинул его в сторону. — Даже не думай. — Ал. — Отстань. И одним движением допил остатки виски. После чего повернулся к бармену и поднял пустой стакан. — Ещё виски. Бармен налил. Аластор немедленно взял новый стакан в руки. — Ты уже пьян. — Правда? — он посмотрел на него с искренним удивлением. — А я и не заметил. Он сделал ещё один глоток. Винсент тяжело выдохнул. Он ни разу не видел Аластора таким. Тот мог выпить стакан виски. Что-то более крепкое. Иногда даже больше обычного. Но напиваться? Никогда. И от этого становилось только тревожнее. Потому что если Аластор решил утопить вечер в алкоголе, значит сегодняшний разговор с Дювалем задел его гораздо сильнее, чем он хотел показать. Прошло ещё минут двадцать. И ситуация стала значительно хуже. Для Винсента. Потому что алкоголь окончательно добрался до Аластора. Не настолько, чтобы тот начал нести бессвязный бред. Наоборот. Он всё ещё говорил чётко. Всё ещё был умным. Всё ещё оставался собой. Но сейчас… Менее закрытым. Намного менее. — Ты сейчас слишком серьёзный. — сообщил Аластор, разглядывая его. — Потому что ты пьян. — устало выдохнул Уиттман. Аластор усмехнулся и вдруг ткнул его пальцем в плечо. Просто так. Винсент вздрогнул. Аластор поднял бровь. — Ты чего? — Ничего. — Ты буквально подпрыгнул. — Не подпрыгнул. — нахмурил брови Винсент. Он снова ткнул его в плечо. Винсент перехватил его запястье быстрее, чем успел подумать. И тут же замер. Потому что Аластор смотрел на него. Очень внимательно. А потом вдруг рассмеялся. Винсент отпустил его руку так быстро, словно обжёгся. Уиттман уже чувствовал себя красным как помидор. Аластор выглядел до отвратительного довольным. Он сделал ещё один глоток. — Это даже мило. Винсент отвернулся. Аластор опять засмеялся. Он снова отпил из стакана. Винсент тем временем продолжал следить за залом. Как сторожевой пёс. Любой человек, который задерживал взгляд на Аласторе дольше положенного, автоматически становился подозрительным. Любой, кто подходил слишком близко, раздражал. Любой, кто улыбался ему, бесил. Аластор некоторое время молча смотрел на него. Потом неожиданно опёрся локтем о стойку и слегка наклонился ближе. Слишком близко. Для душевного спокойствия Винсента. — Знаешь… — Что? — Уиттман не понимал куда смотреть. — Иногда мне кажется, что ты охраняешь меня от человечества. Винсент посмотрел на него. На растрёпанные волосы. На слегка покрасневшие от алкоголя щёки. На эту дурацкую расслабленную улыбку. И понял, что ему срочно нужна помощь. Профессиональная. — Кто-то же должен это делать. — выдавил он. Несколько секунд Аластор просто смотрел на него. А потом неожиданно улыбнулся чуть теплее. Без привычной насмешки. Без колкостей. Просто тепло. И почему-то именно это окончательно добило Винсента. Бар почти опустел. Где-то далеко негромко играла музыка. Бармен уже лениво протирал стаканы, изредка поглядывая на последних посетителей. Аластор сидел, уронив голову на сложенные руки. Щека прижата к деревянной стойке. Глаза полузакрыты. Винсент сидел рядом и уже минут десять следил, чтобы ему не налили ещё. Что было отдельной войной. — Ты ужасный человек. — пробормотал Аластор. — Потому что не даю тебе напиться до смерти? — поднял бровь Винсент. — Именно. — Какой кошмар. — Тиран. — Переживу. Аластор что-то недовольно проворчал себе под нос. Потом неожиданно спросил: — Знаешь, что самое смешное? — Что? — Я ведь почти поверил. Винсент нахмурился. — Во что? Аластор лениво провёл пальцем по краю пустого стакана. — Что если говорить достаточно хорошо… люди начнут слушать. Он усмехнулся. — Глупо получилось. Винсент опустил глаза. — Этот идиот просто не стоил твоего времени. — Нет. — Аластор покачал головой. — Дело не в нём. Несколько секунд он молчал. Потом тихо добавил: — Они все одинаковые. Винсент ничего не сказал. — Всегда были. Ещё одна пауза. — Радио всегда было единственным местом где меня слушают. Он говорил спокойно. Настолько спокойно, что от этого становилось не по себе. — Поэтому для меня это так важно. Винсент почувствовал неприятный укол в груди. — Ал… — Не надо. Он слегка качнул головой. — Просто послушай. Винсент замолчал. Аластор смотрел куда-то перед собой. Будто не на барную стойку. Будто куда-то намного дальше. — Когда я был ребёнком, мать постоянно повторяла, что я очень талантлив. Его голос стал тише. — Говорила, что я добьюсь всего. — Он усмехнулся. — Забавно, правда? Винсент не ответил. — А потом появился мой отчим. — Аластор произнёс это слишком буднично. — И оказалось, что некоторые люди смотрят на тебя именно потому, что ты красивый. У Винсента внутри что-то неприятно перевернулось. Он сразу вспомнил порванную фотографию в доме Аластора. Он медленно сжались на краю стойки. Он уже догадывался. Очень надеялся ошибиться. Аластор прикрыл глаза. — Ненавижу, когда меня оценивают только по внешности. Он усмехнулся. — Потому что обычно после этого ничего хорошего не происходит. Винсент почувствовал, как начинает закипать. Аластор устало посмотрел на него. Он снова уложил голову на руки. Несколько секунд молчал. Потом неожиданно заговорил снова. Тише прежнего. — Мама доверяла ему. Винсент нахмурился. — Ему? — Да. — Его взгляд стал пустым. — Хоть он и был тираном. Винсент замер. — А потом однажды он её убил. В мире будто исчезли все остальные звуки. Остался только голос Аластора. — Она так и не узнала про работу, что я нашёл. — Он моргнул. — Не успела узнать. Винсент почувствовал, как кровь ударила в виски. — Мне жаль. Слова прозвучали жалко. Недостаточно. Слишком мало для того, что он только что услышал. Аластор слабо улыбнулся. Не поднимая головы. — Мне тоже. Тишина снова повисла между ними. На этот раз долгая. Тяжёлая. Пока Винсент смотрел на него и впервые за очень долгое время чувствовал не злость. Не ревность. Не желание. А что-то гораздо хуже. Потому что вдруг понял одну простую вещь. Аластор пережил намного больше, чем когда-либо позволял увидеть окружающим. И всё это время Винсент был слишком занят собой, чтобы заметить. Сегодня он узнал о нём чуть больше. Чуть больше о его прошлом. Аластор никогда не рассказывал ничего, но сейчас.. Винсент ещё переваривал услышанное. Слова Аластора продолжали звучать в голове, вытесняя всё остальное: голоса посетителей, музыку, звон стаканов. Когда он снова повернул голову, Аластор уже разговаривал с барменом. Перед ним стоял новый стакан. — Нет! — Уиттман буквально выхватил стакан из рук Ала. Бармен замер. Хартфелт медленно повернул голову. В его глазах ещё оставался алкогольный туман, но раздражение было абсолютно настоящим. — Отдай. Он потянулся к стакану. Винсент перехватил его руку раньше. На этот раз Аластор дёрнулся резко. Слишком резко. Словно прикосновение обожгло. — Убери руки. — Хватит пить. — Я сказал, убери руки. Несколько человек начали коситься в их сторону. Винсент не обратил внимания. Он смотрел только на Аластора. На его напряжённые плечи. На взгляд человека, который отчаянно пытается удержать контроль над собой. — Ты уже еле сидишь. — И что? — Ты сейчас не соображаешь. — его голос стал громче. — А может, я именно этого и добиваюсь? Последние слова прозвучали зло. Винсент замолчал. Аластор резко отвернулся. Сжал челюсти. Будто сам пожалел, что сказал это вслух. Потом снова потянулся к стакану. И тогда Винсент окончательно потерял терпение. Он поднялся. Обошёл стул. И прежде чем Аластор успел понять его намерения, подхватил его на руки. — Ты… Аластор застыл от шока. Всего на мгновение. А потом буквально взорвался. — Ты совсем рехнулся?! Он попытался вырваться. Ударил кулаком ему в спину. Потом ещё раз. — Поставь меня! На них уже смотрел весь бар. Винсенту было плевать. Он направился к выходу. — Я тебя убью, Уиттман. — Аластор снова дёрнулся. — Немедленно поставь меня на землю! — Нет. — Да что с тобой не так?! — Он уже почти рычал. — Хватит изображать заботу! Винсент сдал челюсть. Но ничего не ответил. Это почему-то разозлило Аластора ещё сильнее. Всю дорогу до парковки он продолжал вырываться, сыпать колкостями и требовать, чтобы его отпустили. Только сил становилось всё меньше. Алкоголь сделало своё дело. Когда они наконец добрались до машины, Винсент открыл дверцу и осторожно усадил его на заднее сиденье. Аластор хотел сказать что-то ещё. Очередную язвительную реплику, очередное обвинение, но слова почему-то застряли в горле. Он сидел неподвижно, глядя в тёмное окно. Тяжело дыша после бесполезной борьбы. В салоне повисла тишина. Винсент захлопнул дверь и обошёл машину. — Пошёл ты. — тихо произнёс Аластор когда Уиттман сел в машину. Винсент завёл двигатель. — Спи. — Не хочу. Через тридцать секунд, Аластор уже спал. *** Когда машина остановилась, Винсент ещё пару секунд просто сидел, глядя вперёд. Потом вышел, обошёл машину и открыл дверь. Он снова взял его на руки. На этот раз без борьбы, только обмякшая неподвижность. Бронированный дом Уиттмана встретил их тишиной. Винсент прошёл в спальню и уложил Аластора на кровать осторожно, как будто тот мог рассыпаться от лишнего движения. Темные кудри растрепались по подушке, беспорядочные и живые. Кожа тёплого, карамельного оттенка мягко ловила свет. В этом состоянии в нём было что-то почти обманчиво хрупкое: не тот человек, который убивает, манипулирует обманывает, а кто-то совсем другой. Винсент смотрел молча. Мысль о том, насколько он красив и беззащитен сейчас, пришла резко и неприятно, как факт, от которого становится сложнее держать дистанцию и хочется прикоснутся. И взять больше. Он сжал челюсть. Раньше он бы не остановился на этом моменте. Не отвёл бы взгляд. Не стал бы задавать себе лишних вопросов. Но сейчас… Он резко выдохнул, словно сбрасывая с себя эту мысль. Провёл ладонью по лицу и отступил от кровати. Ещё пару секунд стоял в дверях, не двигаясь, а потом развернулся и вышел. И тихо закрыл за собой дверь. Он ушёл в другую комнату и лёг там, не включив свет. И долго смотрел в потолок, пока злость на самого себя не вытеснила всё остальное. Только тогда он наконец позволил себе не думать ни о контроле, ни о власти, ни о том, как легко он к ней привык. И просто провалился в сон. *** Пробуждение для Аластора оказалось отвратительным. Голова гудела так, будто кто-то всю ночь бил по вискам молотком. Во рту пересохло. Свет, пробивавшийся сквозь шторы, казался слишком ярким. Аластор поморщился и медленно открыл глаза. Несколько секунд он просто лежал, пытаясь понять, где находится. Потолок был незнакомым. Стены тоже. Он резко сел. Сразу пожалел об этом и схватился за голову. Перед глазами потемнело. — Чёрт… Воспоминания возвращались обрывками. Бар. Виски. Слишком много выпитого. Потом… Он нахмурился. Потом было что-то ещё. Винсент. Машина. Чьи-то руки. На этом память обрывалась. В груди мгновенно поднялась холодная волна тревоги. Аластор застыл. Потом быстро опустил взгляд на себя. Проверил рубашку. Пуговицы. Ремень. Брюки. Всё было на месте. Проверил ещё раз. Более внимательно. Никаких следов борьбы. Никаких признаков того, что кто-то трогал его во сне. Ничего. Абсолютно ничего. Тишина в комнате вдруг стала оглушительной. Аластор медленно выпрямился. Именно это его и удивило. Очень удивило. Настолько, что несколько секунд он просто сидел неподвижно. Потому что он ожидал другого. Не обязательно разумом. Но где-то глубоко внутри. Там, где годами копился опыт. Где доверие давно превратилось в дурную шутку. Где каждый раз, оказываясь в уязвимом положении, он заранее готовился к худшему. Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Не дожидаясь ответа, дверь приоткрылась. В комнату заглянул Винсент. — Проснулся. Он выглядел на удивление нормально для человека, который вчера провёл половину ночи, вытаскивая пьяного Аластора из бара. Аластор мгновенно напрягся. Винсент это заметил, но никак не прокомментировал. Только прислонился плечом к дверному косяку. — Голова болит? — Нет. — Значит болит. Аластор промолчал. Продолжая внимательно наблюдать за ним. Слишком внимательно. Будто пытался заметить что-то. Любую мелочь. Любой намёк. Но ничего не находил. Винсент выглядел раздражённым. Уставшим. Немного сонным. И всё. — В ванной лекарства. — Как заботливо. — усмехнулся Хартфелт пытаясь выглядеть уверенным. — Не привыкай. Уголок губ Винсента едва заметно дёрнулся. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Винсент оттолкнулся от косяка. — Завтрак на кухне. После чего развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась. Снова стало тихо. Аластор ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Потом медленно опустил взгляд на собственные руки. И задумался. Это было странно. Он всегда считал Уиттмана одним из них. Одним из тех людей, которых встречал всю жизнь. Богатых. Влиятельных. Привыкших получать всё, что захотят. Особенно если рядом оказывался кто-то слабее. Но сейчас… Это не складывалось у него в голове. Ведь у него были причины так думать о Уиттмане. Более чем достаточно причин. Поэтому сейчас происходящее казалось нелогичным. Но может это не так? Нет. Бред. Люди не меняются настолько сильно. И всё же… Вопрос почему-то никуда не исчезал.