Феникс это не только фамилия

— Никто не говорил, что бытие пиратом включает в себя полную жопу заноз с корабельной верфи. — филосовски говорит Марко, глядя на заходящее Солнце. Я от неожиданности давлюсь лимонной газировкой и точно умер бы, если бы не умирал до этого. И если бы капитан, добрый человек, не вышиб мне весь дух, постучав по спине. — Хуя се, вы уже психологию проходите! — раздается от кого-то из накама. Над пацаном ржали, что он «то к мамкиной титьке, то к батиной книжке». Пацан уже не зажимался, а уверено скалился, что он собирается стать правой рукой Отца, а не «шелупонью подзаборной». «Подзаборная шелупонь» не обижалась, а только ехидно гоготала в ответ, когда все пираты шли бухать, а птенчик учиться. — Это философия, но вы проходите, не стесняйтесь. Мы с Батей искоса следили за образовательным противостоянием, но сами не лезли. Марко успешно справлялся с чужими нападками и умнел практически на глазах. По крайней мере теперь половину из его слов можно было принять за оскорбления, а другая половина ими и являлась. — Капитан! Капитааааан! Я их убил! Из глуби камбуза появляется лохматый молоденький юнга из тех, по кому сразу не поймешь, с девчонкой или мальчишкой разговариваешь. Раскрасневшееся лицо юнги сверкает триумфом. — Кого убил? — Одинадцать человек тараканов, капитан! Чужой смех едва не оглушает, а меня пробивает омерзение. Фу, ненавижу тараканов! Недавно к нам вместе с запасами еды переселились тараканы и началась битва. Пару раз мы с Марко сами убивали их чем под руку попадется. Белоус предложил уничтожить тараканов моим пламенем, отчего у меня перья встали дыбом. Ни за что! Мой огонь никогда не коснется чего-то настолько мерзкого! Но шутка про «11 человек тараканов», судя по реакции большинства, теперь плотно сядет на языки команды. Я решаю на ближайшем острове накупить еще пижмы и лимонов. А лучше скупить все и засыпать корабль до самой мачты. Шкурки от цитрусов и мини-букеты валялись у меня по всей каюте и не иначе как чудом и резким запахом отгоняли от меня насекомых. Марко это смекнул и из общей мужской комнаты временно перебрался ко мне. Блондин так же, как и я содрогался только от одного вида этих мерзких тварей, так что я не жмотилась, а отдала ребенку свою подушку. Все равно я на ней не спала, а просто обнимала. По утрам детеныш строит трагедию из каждого появления Солнца на горизонте. Обычно он пилит меня скорбно- укорительным взглядом, когда я вваливаюсь в каюту с подносом в руках. Две чашки кофе с молоком и завтрак на выбор кока. Помятый и совершенно не выспавшийся ребенок бурчит что-то нелицеприятное в ответ, старательно кутаясь в мой домашний халат, из-под которого виднелись штанины светлых брюк. — Доброе, золотой господин. Не желаете отведать завтрак в моей скромной компании? — Иначе меня бы здесь не было, — буркнул тот, сверкнув серыми глазами, и, гордо прошествовав к низкому столу, буквально водрузил себя на стул. Не хватало только сверкающей короны на голове. И пледа, волочащегося по полу вместо королевского плаща. После завтрака вновь укладываемся спать. Мы дежурили ночью, так что сейчас у нас законный отсыпной, если не найдется ебонатиков, решивших напасть на команду сильнейшего человека в мире. Мой ученик-приемыш начинает потихоньку поднимать голову и переговариваться со мной. За это в учебных боях получает от меня крылом по жопе с усилением Волей. Работает, хоть и временно. Периодически приходится повторять, когда малец начинает распускать хвост и считать себя ведущей птицей в клине. А вот что приятно, Ай-яа и Франц меня не забыли, а лично договорились с начальством редакции и теперь посменно таскали почту на наш корабль. Я вновь получила в свое распоряжение свежие сплетни от Ай-яи и истории про старика Надежного от Франца. Кстати говоря, как-то со скуки стала пересказывать Бате истории про старика Надежного и теперь весь усатый флот ждал прилета его внука в надежде, что я переведу им с птичьего новую историю. А вот Марко стеснялся и на людях с птицами не разговаривал. Из открытого окна внезапно повеяло морозным ветром, корабль качнуло. — Эй, смерть не предусмотрена в расписании! Рулевой, какого хуя! — рычу я в окно и слышу, как на палубе начинаются шевеления. Сегодня дневное дежурство держу не я, а Фил, так что нет необходимости бежать и что-то делать. Хотя иногда мне было скучно, я не мог уснуть от нерастраченной энергии, так что напрашивался на суточное дежурство. Марко приподнимает голову, глядя сонными глазами сквозь меня. — Спи, все хорошо. — Тараканы? — вяло спрашивает он. Не думаю, что он сейчас осознает реальность, скорее уж пребывает в полусне. — Да, одинадцать человек! И всех убили! — смеюсь я. Ребенок кивает и укладывается дальше спать. Я тихонько прикрываю окно и тоже укладываюсь, кутаясь в собранное из пледов гнездо. Засыпаю легко, лишь в полусне ощущаю, как детеныш переползает ко мне, подползя под руку и уткнувшись мне в шею. Не успеваю уловить мелькнувшую мысль, как сон вновь настигает, окутывая безвременной пеленой. Пробуждение выходит мягким — Марко дышит мне в шею, я ощущаю легкую щекотку от чужого дыхания и в отместку щекочу ребенка волосами по кончику носа. Его мордашка сразу кривится и он отворачивается, кутаясь в верхний плед с головой. Забавный. Мне будет тоскливо просыпаться одному, когда насекомые покинут корабль и детеныш вернется в общую комнату. Я предпочитал менять место сна, так что периодически спал у себя в гамаке, пледном гнезде, а то и вовсе на камбузе, поддерживая всю ночь огонь мангального костра. Повара предпочитали готовить на плите, так что мне редко удавалось ночевать в огне, как я привык. Я мог бы уступить Марко любое место, кроме костра, если бы он решил остаться. Мне было комфортно, когда я знал, что в каюте кто-то есть. И когда я заботился о нем. Хоть тараканов не выводи, честное слово! На палубе царит оживление, как впрочем и всегда. Людей много и на месте никто не сидит. — Белли-белли! — каркаю я, иммитируя не то ворона, не то попугая. Фил усмехается и показывает фак, который я паррирую сразу двумя руками и лапой. Сказала бы «бляди», но нет нужды. Шутки Надежного разошлись и мне уже не надо никого оскорблять, достаточно дать намек. — Да не спал я! Я следил за погодой! — пилит он меня недовольным взглядом. Нехуй, я тут права. — А северный ветер и смена курса? — продолжаю наступать на мужчину. — Моби Дик решил пошалить! — пожимает плечами он, отойдя от меня подальше к борту. Я делаю себе мысленную заметку подсказать Бате не ставить Фила за главного дежурного. — А где был Хеди? — У него понос. Да у вас всех, блядь, понос, когда за свои проебы отвечать надо. Хеди с Филом из пятой дивизии и по идее не мне им ебать мозги. Надо бы поймать их командира и спросить еще и с него. Фил и Хеди новенькие и я думать не хочу, какой дебил поставил их в пару дежурить без присмотра кого из старших. Обычно за курсом глядят в 4 глаза в два лог поса, плюс по смотровому на вышке и палубе. Это в моем прошлом мире дежурство профилонить было не всегда смертельно, а тут ебучий Гранд Лайн. Малейшее отклонение и предугадать последствия не способен даже лучший ясновидищий. — Хуй с тобой, Фил. Пиздуй с глаз долой, не нервируй. Он оборачивается и оценивающе смотрит на меня. Точно, я же сейчас в женском облике. На его лице расползается нагловатая усмешка, за которую вполне мог бы схлопотать от меня по башке. — Ну, сейчас он явно у меня. «…а не у тебя, дурье!» И удаляется под моим саркастичным взглядом. Пиздежник! Перехватываю на камбузе двойную порцию обеда, которую повара не греют, помня мою просьбу. Грею я сама, уже внутри себя, стараясь сохранить мелочи, к которым привыкла на небесном острове. Я не часто сплю в костре, но ем в основном сырое. Изредко уже готовое, когда лень лазить в кладовые и отчитываться ответственному за запасы. Бля, какой я лох, просто моё почтение! Быть на небесной земле и не захватить ракуши для записи, поглощения и отдачи удара и т. д. До сих пор зубы скрепят, когда думаю, сколько я упустила. А настигло меня осознание, когда Марко обменялся с кем-то из команды и весь вечер хвастался мне ракушей. А я старательно ей восторгалась, сглатывая ругательства в свою же сторону. Сама себя морально унизила, называется! Бля, ебучая Скайпия! Она слишком напоминала стандартную небесную землю какой-нибудь фентези! Да я даже подумывала, что может я в «Хвосте Фей» и старалась искать летающих кошаков-искидов в небе. Ладно, никто не знает, насколько я лох, пока я сама этого не раскрою. А я не собираюсь позориться. Да, в своих путешествиях был на небесной земле, видел крылатых людей и зверей. Нет, ничего памятного оттуда не осталось. Ну и ладно. На море говорят о небе, а на небесах только и думают, что о море! Опускаю взгляд и любуюсь сверкающим браслетом со знаком Белоуса, висящем на лодыжке. Иногда меня завораживает блеск золота и я думаю, что это инстинкты феникса берут верх в эти моменты. Птицы любят блестяшки, а я, как разумный человек, держу небольшой денежный запас, спуская все остальное на знания и приключения. В прошлой жизни так делала и сейчас буду! Из-за спины ко мне тихонько подходит медсестричка Жанетт и зовет в медблок. У нас небольшой мирный договор, исходя из которого они не пристают к моей одежде, а я покорно грею воду, когда девчатам думается искупаться. К кораблю приближается почтовая птица и я уже отсюда вижу, что это не Ай-ая и не Франц. Что ж, думаю тогда я могу позволить себе покайфовать и принять ванну вместе с остальными девушками. — Эй, Жанетт, а масочки с ананасом еще остались?