«Внутреннее пламя»

Большой зал гудел. Наполненной голосами, смехом, выкриками и постоянным движением, он не просто шумел, а жил собственной жизнью. Всё сливалось в единый, плотный, почти осязаемый фон. Алое и зелёное бросались в глаза чаще всего. Заветный день первого в году матча настал. Кто-то уже спорил о ставках, кто-то громко доказывал очевидное, кто-то просто не мог усидеть на месте, ведь предвкушение игры висело в воздухе так густо, что, казалось, его можно было вдохнуть. За гриффиндорским столом было не тише. Лили, Софии, Карма сидели вместе, чуть сбившись в сторону, но всё равно оставаясь внутри общего напряжения. Ариана, одновременно сидя возле подруг и команды, выделялась сразу. Красно-золотая мантия ложилась по плечам чётко, аккуратно, как броня. Длинные волнистые волосы сегодня были собраны в тугой бордово-золотой узел, а взгляд был сильнее обычного. Лакруа была решительно настроена на победу и находилась в отличном расположении духа. Она почти не участвовала в разговорах. Сидела прямо и смотрела куда-то вперёд — не в зал, не в игроков, а будто сквозь них, уже мысленно находясь там, над полем. И всё же… Иногда её внимание сбивалось, ведь память упрямо возвращала на четверть часа назад. К тупиковому коридору и резкому, неожиданному движению. Когда чья-то рука зацепилась за рукав и мягко, но уверенно увела её в сторону. В скрытом полумрачном повороте было тише, темнее, и точно не могло быть кого-то лишнего. Альбус. Облачённый в изумрудно-зелёное с серебром. Она всегда любила этот цвет. В особенности то, как он смотрится на нём. В этой форме он казался ещё сильнее и старше. Он опять был слишком близко, уже как всегда. Его запах и приветливая, совершенно мягкая улыбка. Тепло нежной ладони на шее и её магия. Пальцы и взгляды тогда задержались — уверенные, знакомые уже до волнения. И эти близкие выдохи обоих... Ещё немного и в губы друг друга. Касание и близость Поттера почему-то занимали больше мыслей, чем весь предстоящий матч. Она даже позволила себе закрыть глаза — настолько приятно и многозначительно они ощущались. — Удачи, Ари. Сказано было тихо, практически ей на ухо. А ещё Поттер, как и всегда, позволил себе провести по её щеке кончиком носа. Он говорил искренне, с тем самым мягким оттенком, от которого внутри дрогнуло. Щетина приятно щекотала кожу и Ариана немного резковато выдохнула. Даже сама не поняла почему. — И тебе, Ал, — она улыбнулась, по-настоящему, и коротко кивнула, сжав его пальцы в ладони. Резковато, почти отрезая момент, и ушла, не дав ни себе, ни ему продолжить. Будто знала, что продолжение будет совсем не тем, что надо. Быть может даже с её подачи. Но всё-таки обернулась и подарила Поттеру свою тёплую улыбку. Поттер ответил тем же. Ощущение осталось и сейчас тоже теплилось в ней. Ариана едва заметно сжала кулаки, заставляя себя вернуться в настоящий момент. — Нет, ты серьёзно думаешь, что он посмеет сомневаться в тебе? — Лили, наоборот, была полностью внутри разговора, чуть наклонившись к столу и опираясь локтем, с живым, заинтересованным взглядом. — Ты же его ментор. Ещё и на порядок умнее его. Даже на два и минимум. — Мне попался крепкий орешек, — с ухмылкой сказал Саламандер, пожав плечами. — Он готов спорить ради факта, а не чтобы доказать свою правоту. — Или он из тех, кто просто переоценивает себя, — хмыкнула Карма, упомянув того самого упрямого когтевранца-пятикурсника, что был подопечным талантливого и далеко не глупого пуффендуйца. — Тебе нужно научиться проявлять настойчивость, Лисандер. Причём во всём. Сказав это, Карма сама не заметила, как её взгляд скользнул на Лили. Почти бездумно глянула, но Поттер уловила это и подруга тут же терпела очень многозначительный ответный взгляд. Староста на миг нахмурилась, словно пресекая, запрещая ей даже думать собственные мысли. Лили давно знала, что Карма спит и видит их с Лисандером вместе, но если бы она только знала... Лили, повернувшись к однокурснику, натягивала на личико доброжелательную и ободрительную улыбку, но взгляд её всё равно время от времени ускользал куда-то в сторону слизеринского стола. Аккуратно и почти трусливо. — Все наладится, вот увидишь, — мягко сказала она, возвращаясь к разговору, — но я всё равно желаю тебе удачи, Лисандер, — с хитрецой, будто подстрекая, итожила Поттер, тронув на секунду его ладонь. — Да уж, точно. Она-то как раз не помешает. Единственное, что поможет, наверное. Иначе я пущу в ход волшебную палочку. Он хмыкнул, бросил напоследок свои прощальные слова и обещание, что скоро увидятся. Задержал взгляд на Лили, выбрался из-за гриффиндорского стола и уходил, растворяясь в общем движении зала. Лили выдохнула чуть громче, чем нужно, и только собралась что-то сказать подругам, как сзади прозвучал вопрос: — А мне, Лил?.. — совершенно спокойно, почти весело спросил кто-то и до боли знакомым голосом. — Ты пожелаешь удачи своему другу? Сердце сбилось. Она замерла и не шевелилась о тех пор, пока звуки в голове не перестали отбиваться эхом. Даже не обернулась пока. Скорпиус стоял чуть позади и уже опускался на лавку — спиной к столу, как будто это был самый обычный разговор, но Скорп намеренно отрезал его от сокурсниц Лили, что сидели с другой стороны. Он впервые вот так вот без значительного повода подошёл за эту неделю. До этого гриффиндорке удавалось проскальзывать в подземелье и хлопотать над зельем, толком не пересекаясь с ним. Получалось приходить раньше, задерживаться, исчезать в нужный момент, будто сама ткань замка подстраивалась под её попытки избежать лишнего взгляда. Когда это всё-таки случалось, Поттер изо всех сил делала вид, что ничего не изменилось: что руки у неё не становятся чуть медленнее, когда он рядом, что голос не теряет уверенности, что ей не нужно лишнее усилие, чтобы не искать его глазами. А ещё она находила весомые поводы пропустить пару занятий со своим ментором и сообщала ему об этом в письменной форме. Те самые записки удостаивались лишь одного — его странной, ироничной улыбки, а потом были почти с раздражением отправлены в мусорную корзину. Лили вдруг поняла, что затаила дыхание. Неловкость, от которой она так старательно уходила последние дни, вернулась мгновенно. Вместе с воспоминанием о том самом моменте, который не позволяла себе прокручивать в голове. Слово «друг» прозвучало слишком отчётливо и подчеркнуто. Малфой протянул руку — спокойно, как будто между ними ничего не изменилось, как будто неделя тишины была просто неудачной шуткой расписания, а не чем-то, что она всё это время чувствовала под кожей. Лили на секунду посмотрела на его ладонь, а потом и на него. И всё-таки вложила свою. Пальцы сомкнулись, но уже через мгновение стало ясно: ни у кого из них не получилось сделать вид, что это просто рукопожатие. — Конечно пожелаю, — тихо, почти с привычной лёгкостью в голосе получилось. — Но я всё-таки гриффиндорка, Скорп. Ты же понимаешь, за кого я буду болеть. Он усмехнулся лишь уголком губ. — Конечно понимаю, — спокойно ответил Малфой. — Но всё же… Вдруг... Он сжал тонкие пальчики немного сильнее и чуть склонился, чтобы коснуться губами румяной щеки. Не смог удержаться. Почти невесомо получилось. Малфой уловил идеальный баланс и отстранился раньше, чем это успело стать чем-то большим. Лили кивнула, но и он тоже. Оба тут же улыбнулись. Легко и почти правильно, будто в этот самый момент стирали ненужное и договаривались о чём-то, ставя на ненужном точку. Хоть и не без труда, как ей казалось: внутри словно сжалось в какой-то момент. Поттер всё ещё сидела с лёгкой полуулыбкой, будто стараясь закрепить на лице правильное выражение — дружелюбное, обычное, почти ничего не значащее. Но внутри что-то уже предательски сбилось. Так бывает, когда слишком резко отпускают натянутую струну. Именно в этот момент она почувствовала взгляды и тишина за столом стала другой. Не шумной, не живой, а внимательной. Карма первой перестала жевать, просто замерла с чуть приподнятой бровью, медленно скользнув взглядом от Лили к Скорпиусу и обратно. В её лице не было ни улыбки, ни осуждения. Только тихий интерес, который появляется, когда человек понимает: он увидел что-то, что не должен был видеть. Софи чуть наклонилась вперёд, будто хотела что-то сказать, но передумала. Пальцы на мгновение сжали край стола, и она просто смотрела на Лили. Ариана же не двигалась вовсе. Она видела всё: руку Скорпиуса, личико подруги и этот поцелуй в щёку. Уж слишком точный, слишком не случайный. И то, как Поттер не отстранилась сразу. Как потом улыбнулась чуть позже, чем следовало. Ари медленно моргнула, но молчала, а взгляд стал тяжелее. Не обвиняющим, нет, скорее… узнающим. Как будто в её голове уже сложилась неприятная, тихая мысль, которую не хочется озвучивать даже самой себе. Слишком знакомо. Слишком... мучительно близко. Слишком много “не просто так”. Лили наконец повернулась к ним. Улыбка дрогнула, а сердце ёкнуло. Карма отвела взгляд первой, будто давая Лили шанс “не заметить, что её заметили”. Софии чуть кашлянула, опуская глаза в тарелку, а вот Ариана задержалась и смотрела дольше остальных. В этом взгляде было несколько вещей: вопрос, осторожность… и тихая тревога за подругу. Будто она уже поняла главное: Лили явно что-то скрывает. И, может быть… даже сама ещё не до конца это осознала. И когда Ариана наконец отвела взгляд, это было не потому, что ей стало всё равно, а потому что она решила пока не спрашивать. Но она очень чётко всё запомнила и Поттер даже не сомневалась, что уже к вечеру её ждёт очень содеражательный разговор с лучшей подругой.

***

Небо над полем для квиддича висело низко. Тяжёлое, серо-синее, будто вот-вот сорвётся дождём, и ветер гулял по трибунам резкими порывами, трепал мантии, поднимал в воздух баннеры факультетов и срывал с губ болельщиков обрывки криков, превращая их в сплошной гул. Поле гудело. Гриффиндор и Слизерин — не просто матч, а почти принципиальное столкновение. Зелёные и алые пятна метались в воздухе, рассекая его метлами, и вся игра уже давно перестала быть аккуратной: бладжеры носились агрессивнее обычного, загонщики работали на износ, а судья, зависнув над центром поля, едва успевал свистеть нарушения. Ариана Лакруа держалась выше остальных — ловец, капитан, напряжённая до предела. Её яркая гриффиндорская мантия трепалась за спиной, пряди длинных волос выбивались из узла и липли к щекам, но она не обращала внимания — взгляд был прикован к пустоте впереди, к тому самому едва уловимому мерцанию, которое могло оказаться снитчем на фоне серого неба. Поле внизу казалось размытым пятном. Она уже чувствовала, что заветная победа где-то рядом. Слизерин не отставал. Ари рванула вниз и ускорилась. Через несколько секунд Альбус Поттер шёл параллельно, чуть ниже, выверяя каждое движение с холодной точностью, которая всегда выводила её из себя. Он никогда не нервничал и не суетился. Ни разу на её памяти не дёргался и не поддавался азарту, будто заранее просчитывал ход игры на несколько шагов вперёд. Поттер будто играл в шахматы, не в квиддич, но двигался с завидной точностью. Всегда. Именно это раньше бесило, но сейчас... Почти восхищало. Будто сама интуиция двигалась под его кожей. Счёт был почти равный, разрыв был в несчастных три гола в пользу изумрудно-зелёных. Многое теперь решал снитч.Трибуны ревели — не просто шумели, а жили, дышали, перекатывались волнами голосов, в которых смешивались крики, смех, свист и напряжённое предвкушение. Но в один единственный момент всё пошло не так. Бладжер появился будто из ниоткуда — тяжёлый, вращающийся, с той опасной, рваной траекторией, которая сразу выдавала силу удара: гриффиндорский загонщик вложил в него всё, что мог, но немного просчитался. И теперь чёрный мяч, со свистом рассекая воздух, летел прямо в Ариану. Слишком быстро и слишком точно. Она заметила его поздно. Не в ту секунду, когда ещё можно было уйти, не в тот момент, когда тело успевает отреагировать раньше разума, а уже тогда, когда пришло осознание: ей не увернуться. Пальцы сжались на древке метлы, тело напряглось и Ари даже не успела толком отвернуться — только на долю мгновения зажмурилась, словно это могло хоть как-то изменить неизбежное. Это бы очень сильный толчок и Лакруа буквально откинуло. Воздух выбило из лёгких, а метла резко ушла в сторону. Бладжер пролетел мимо — со свистом, почти касаясь, рассекая пространство там, где мгновение назад была её голова. Альбус. Он врезался в неё, не рассчитывая силу, но просчитывая последствия. Он просто выбивал её из-под удара, но этот толчок... Он не прошёл для него бесследно, потому что траектория бладжера зацепила Поттера. Ещё как. Глухо, тяжело, с тем самым звуком, который не тонет даже в общем гуле стадиона, потому что в нём есть большой вес. Плотность удара о тело ощущалась даже на расстоянии и Ари неосознанно скривила лицо от сочувствия. Удар пришёлся в плечо и это было слышно. Сквозь крики трибун, сквозь свист ветра, сквозь всё — коротко, резко, так, что невозможно было не понять. Метла под ним просела, движение на долю секунды стало рваным, почти неконтролируемым, словно он терял равновесие. Ал удержался, стиснув зубы так, что это читалось даже сквозь десяток меров. Плечо повело, но он выпрямился. Слишком быстро, как будто ничего не произошло. Именно это выдало его сильнее всего — это упрямое, почти злое “я в порядке”, которое для Поттер означало обратное. В этот же миг где-то справа вспыхнуло золото. Снитч! Он оказался почти рядом — слишком близко, слишком неожиданно, словно сама игра вдруг вспомнила о себе и вернулась. Ариана замерла, но не полностью — тело всё ещё держало равновесие, метла чуть дрогнула под ней, но внутри всё остановилось на одну короткую долю секунды. Её взгляд метнулся к Поттеру. Альбус держался, но напряжение в его движениях было очевидным — слишком жёсткая линия плеч, слишком выверенные, контролируемые жесты, в которых не было привычной ловкости. Ему было больно. Адски и это было ясно. И в ту же секунду между ними мелькнул золотой мячик. Быстрый, живой, с лёгким, почти насмешливым трепетом крыльев. Ари сорвалась с места, но и Ал тоже. Трибуны взревели. Фигура в изумрудно-зелёном была гораздо дальше, но приближалась на фоне подвижной золотой точки. Пальцы гриффиндорки на древке метлы сжались сильнее, чем нужно, дыхание сбилось, и внутри что-то дёрнулось. Она потянулась рукой и внутри прокатилась яркая, ощутимая волна. Секунда растянулась. Лакруа уже поняла, что Альбус загнал его сюда и не поймал только потому, что принял решение встать между ней и сумасшедшим бладжером. Сомнение вспыхнуло и тут же сжалось внутри, потому что она смотрела на Поттера… и одновременно — сквозь это — видела снитч. Заветный мячик держался, был в воздухе и не падал. Словно завис, затрепетав крыльями и этого оказалось достаточно. Пальцы сами сомкнулись и снитч забился в ладони — живой, упрямый, но пойманный. Свисток разрезал воздух. Рёв бордово-золотистых трибун окончательно взорвался — громче и ярче. — ГРИФФИНДОР ПОБЕДИЛ!! Игра была закончена и сегодня они выиграли, но этот звук почему-то прошёл мимо Арианы Лакруа. Гриффиндорка сразу поняла, что сжимает кулак так сильно, что пальцы побелели. В следующую секунду резко развернулась в воздухе, почти срывая метлу с траектории, и снова искала его взглядом. Альбус был уже ниже и чуть в стороне. Спикировал к полю, где собиралась его команда и всё ещё делал вид, что с ним всё в порядке. Но она видела, как перехватил метлу крепче, как на долю секунды задержал движение тем самым плечом. Как едва заметно сжал челюсти, прежде чем снова выровняться, вернуть себе привычную устойчивость, словно это было делом принципа — не показать, не дать позволить кому-то увидеть. Что ж. В стиле Альбуса Поттера и тут даже без сомнений, но внутри Арианы так и жгло. Он, конечно, выбрал не показывать. И это разозлило её почти так же сильно, как и внезапное, неприятное осознание: эта победа ей не принадлежит. Мысли накатывали одна за другой, сбивались, сталкивались, не давая зацепиться ни за одну до конца. Зачем он вообще так сделал? Ему ведь было больно. Из-за неё. Снова. Почему он даже не попытался поступить иначе — просто взял и отдал победу, как будто это ничего не стоило? И если это повторится… он опять выберет то же самое? Ариана резко пошла на снижение. Не оглядываясь на крики, на игроков, на всё остальное, потому что победа осталась где-то наверху, в ревущих трибунах и размахивающих флагах. А всё, что действительно имело значение, уже спускалось вместе с ней вниз. Гриффиндор выиграл, но это прозвучало странно. Слишком рвано и слишком не так. Ариана уже не слушала. Раздевалки гудели почти так же, как трибуны. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то уже обсуждал следующий матч, но для Ари всё это уже будто ушло куда-то на задний план, растворилось в одном единственном ощущении: в резком, почти болезненном всплеске злости, смешанной с тревогой, которая только сейчас начала догонять её. Она даже не заметила, как слезла с метлы, как пересекла поле и оказалась у входа в раздевалки. Дверь распахнулась слишком резко, ударившись о стену, и несколько человек обернулись почти одновременно. Альбус был там. Стоял чуть в стороне и улыбался, заканчивая перекидываться фразами с игроками своей команды и хлопая из по плечам. Уже сняв мантию и перчатки, с растрёпанными волосами и тем самым напряжением в теле. И, стоило ей увидеть его, всё внутри окончательно сорвалось. Она подошла быстро. Не бегом, но так, что расстояние между ними исчезло почти мгновенно. Глаза горели, волосы отливали тёмной бронзой, а ладони сжались в кулачки. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал, Поттер? — тихо пока, но так, что в этих приглушённых тонах было больше давления, чем в любом крике. Она дёрнула его за рукав свитера настолько, что треснуло пару нитей и повернула к себе. Несколько человек замерли, не делая вид, что не слушают. Альбус посмотрел на неё прямо и слишком спокойно. На благодарность он, конечно, не особо рассчитывал, но чтобы прям так? Серьёзно? — А ты как думаешь, Лакруа? — ровнее ровного ответил, но это только сильнее её задело. — Нет, не понимаешь, — она покачала головой, сдерживая голос, но не эмоции. — Ты не имел права! Это был матч... Твоя команда... Это не только про тебя, ты... Ты подставил себя! Слова Арианы ударяли быстро, резко, без пауз — одно за другим, будто она боялась остановиться и дать ему вставить хоть что-то. Ари злилась, но в основном лишь из-за того, что подставился под удар. Из-за неё. Опять он подставляется из-за неё! — Если ты так переживаешь за успехи моей команды, могла бы и не ловить снитч, — иронизировал Ал и по губам скользнула тень усмешки. — Не могла, он был прямо перед носом. — Вот видишь, — выставив ладонь, кивнул из-за очевидности вывода Поттер. — Перед твоим же носом, не перед моим? Так всё-таки всё справедливо? — Не справедливо. Ни капли не честно! — перечила ему Лакруа, ткнув в грудь пальчиком. — Ты не имел права решать, вообще не должен был вмешиваться в игру так. Это было нечестно по отношению ко всем! — кинув взгляд на команду в изумрудно-зелёном, лгала об истинном мотиве Ариана. — Ты сейчас серьёзно? — голос стал на порядок ниже. Альбус резко выдохнул и усмехнулся — коротко, но точно без радости. Тронул кончиком языка идеально-белый клык во рту и даже хмыкнул. — Моя команда и без этого матча справится, поверь, — с лёгкой уверенностью сказал он, скользнув взглядом поверх её головы. Они, как и капитан, даже не сомневались, что несмотря на это поражение, доберут по очкам и в финале им снова будет суждено встретиться встретиться с гриффиндорской сборной. Несколько игроков улыбнулись и закивали друг другу. Но не все. Флинт коротко усмехнулся и отвёл взгляд, будто так и не уловил логику происходящего. Возражать он не стал, но и принять это так легко тоже не смог. Рядом оказался Скорпиус Малфой и легко хлопнул его по плечу, как будто сбивая этот упрямый настрой. — Расслабься, — тихо, с привычной уверенностью сказал юноша. Флинт выдохнул, провёл рукой по волосам и всё-таки кивнул — скорее себе, чем кому-то ещё, отпуская ту мысль, за которую только что цеплялся. — Это не оправдание! Кто-то из слизеринцев переглянулся, кто-то из гриффиндорцев чуть напрягся, чувствуя, как воздух между вечно враждующими на поле и в жизни капитанами становится плотнее. Альбус выдохнул, медленно, будто заставляя себя держать все эмоции. — Ты бы не увернулась, — спокойно объяснил слизеринец, уже понимая, что с гриффиндорским упрямством без доводов ему не справиться. — И что? — она шагнула ещё ближе, почти безрассудно. Где-то рядом переглянулись игроки, но Ари этого не видела — только его ярко-зелёные глаза, в которые она упрямо смотрела снизу вверх. — Даже если и так. Альбус отвёл взгляд, оценивая количество нежеланных слушателей. Сжал челюсть, а потом снова посмотрел на неё, но уже иначе, жёстче. — Пойдём, — дёрнул головой в нужную сторону Ал. Ари нахмурилась, но рука Поттера уже легла на её предплечье. Он точно не просил, а просто вцепился и тянул её за собой, не оставляя выбора. Поттер повёл её мимо остальных, но взгляды присутствующих буквально прилипли к ним — чужие, любопытные и напряжённые. Кто-то усмехнулся, кто-то тихо сказал что-то о предвкушении горячей размолвки, но никто не вмешался. Дверь душевой захлопнулась за ними громче, чем хотелось, а щелчок замка прозвучал особенно отчётливо. Тишина, которая наступила после, оказалась почти оглушающей. Лишь где-то в глубине тихо падала вода, а камень стен хранил не только прохладу, но и воспоминания. Их общие, недельной давности, когда тоже были здесь и только вдвоём. Ариана, со всех сил пытаясь не думать о том самом, резко развернулась к нему и вырвала руку. Свободной она тут же дёрнула за шнуровку перчатки, будто ей было важно хоть чем-то занять пальцы, лишь бы не чувствовать, как внутри всё сбивается. — Ты подставил себя, Альбус! Ради чего? — теперь голос уже дрогнул. Рядом с Поттером, как всегда, внутри поднималась целая буря эмоций. — Я сделал то, что было нужно, — гораздо спокойней сказал он. — Это, по-твоему, преступление? — Ты сорвал игру! — Серьёзно, Ари? — его голос стал холоднее, почти резанул. Альбус нахмурился, поднял руки, собираясь привычно скрестить их на груди, но в последний момент поморщился и опустил — плечо всё ещё отзывалось тупой, настойчивой пульсацией. Она это заметила. И разозлилась ещё сильнее. Пальцы соскользнули — узел не поддавался. — Ты сейчас правда хочешь поговорить об этом? — Да, об этом! — она шагнула к нему, резко сводя брови. — Это матч, Поттер, ты не один решаешь, что важнее! Она злилась по-настоящему — не напоказ, не из упрямства. В этих словах было куда больше, чем просто спор о игре. Но Альбус, кажется, этого не услышал. Не уловил того, что она говорила не только о матче — а о каждом его решении, когда дело касалось её и той опасности, в которую он раз за разом без колебаний себя бросал. — А ты решила, что важнее — получить бешеным бладжером по голове? — искренне удивился уже раздражённый слизеринец. Даже сцепил в какой-то момент челюсти. Просто не верилось, что она говорит ему подобное. — Серьёзно? Тебе мало того, что с тобой происходит? Не терпелось ещё и на недельку-другую отправиться в больничное крыло? — Не нужно меня жалеть, Альбус. Этого бы не понадобилось, я бы справилась! — упрямо бросила Ариана, почти не задумываясь, и от этого ложь прозвучала ещё явнее. Она дёрнула шнуровку, но только сильнее затянула узел. Альбус резко выдохнул, шагнул ближе и, не спрашивая, перехватил её руки. — Дай сюда. Ари дёрнулась, собираясь отстраниться. — Я сама. — Знаю, — перебил он тише, но жёстче, уже распуская узел быстрыми, уверенными движениями пальцев. — Ты всё сама. Шнуровка поддалась. Его пальцы на секунду задержались у её запястья, прежде чем он резковато стянул перчатку. Потом вторую — чуть медленнее. Именно это задело. Не помощь — тон. Спокойный, уверенный, будто иначе и быть не может. Будто она правда не справится даже с таким. Ари раздражённо выдернула руку, едва он отпустил, и тут же скинула перчатки куда-то в сторону. — Я не маленькая, я уже говорила. А ты ведёшь себя так, будто я вообще не способна сама… — Ну кто тебе сказал, что я считаю тебя маленькой?! — перебил он резко, почти безжалостно и в этот момент что-то в нём действительно сорвалось. Она никогда не видела его таким — не сдержанным, не собранным, а почти оголённым в своей злости. — Слабой? Или ещё какой-то в этом роде? — он сделал шаг ближе, не отводя взгляда. — Если ты хочешь знать, я думаю, что ты куда взрослее, умнее и смелее большинства своих ровесников… и многих тех, кто старше. Но вот чего я не понимаю — так это почему тебя так тянет говорить глупости. Или лгать. Себе — в первую очередь. Ариана пока молчала. Сделала резкий вдох и выдыхала бы словами, но вместо этого нахмурилась и сильно поджала губы. И именно это его добило: Альбус, поддавшись эмоциям, без раздумий шагнул ещё ближе. Его ладони легли ей на лицо, и он на мгновение замер, упёршись лбом в её лоб. Почти резко — Ал будто держал ярость на самой грани, и та уже искала, где прорваться. — Ну почему?.. Почему иногда ты настолько... Невыносима, Лакруа? — коротко усмехнулся, но в этом было гораздо больше напряжения, чем веселья. Скулы дрогнули, челюсть сжалась, и Поттер втянул воздух сквозь зубы. Дыхания смешались. После этого повисла абсолютная тишина, где взаимная злость не исчезла, но перестала помещаться в слова. Они стояли настолько близко, что это мешало думать — буквально сбивало с мыслей. Альбус первым отвёл взгляд, будто судорожно пытался ухватиться за что-то рациональное. Пальцы, до этого уверенно лежавшие на её лице, на мгновение напряглись, словно он собирался сказать что-то окончательное, но потом медленно разжались. Поттер сделал правильный и нужный шаг назад. — Это бессмысленный разговор, Ариана, — глухо сказал, с той самой жёсткостью, которая звучит как точка. Ари, очевидно, не спешила прислушаться к собеседнику и тут же вспыхнула — мгновенно, как если бы он поджёг что-то давно тлеющее внутри неё. — О, нет, ты не можешь просто… — Ари, — имя прозвучало как предупреждение, однако она даже не замедлилась. — …всегда решать за меня, а потом делать вид, что… — Могу и буду, Лакруа! Если это будет касаться твоей безопасности, поняла?! — оборвало Поттера. — Ого… — сначала усмехнулась Ариана, но эта усмешка почти сразу треснула, рассыпаясь в нервный, чуть сдавленный смешок. — А по какому праву?.. И с каких это пор ты?.. — Чёрт, Ари! — Ал дёрнул руками, напряжение в них было почти ощутимым. — С тех самых… — он тряхнул её за плечи, резко выдохнув. — С тех пор, как я понял, что… Он резко осёкся — будто сам себя остановил в последний момент, не позволив словам сорваться дальше. С нажимом провёл ладонью по губам и растрепал волосы на затылке. Фраза так и осталась незавершённой, буквально повисла между ними. Слишком явная, чтобы её не понять, и слишком опасная, чтобы произнести вслух. — Что ты понял, Альбус? — едва заметно вздёрнула голову девушка, будто бросая вызов, но голос всё равно выдал её волнение, звуча гораздо тише, чем она хотела. Лакруа вообще не была уверена, что хочет слышать ответ. От слов всё стало бы лишь сложнее, если бы Ал всё-таки произнёс их. Альбус быстро облизал губы, сжал челюсть и провёл рукой по подбородку — резким, нервным движением, будто удерживая слова, уже готовые сорваться. Именно тогда тишина изменилась. Она больше не была просто тяжёлой или напряжённой. В ней стало слишком много того, что уже прозвучало без слов. Ариана смотрела на него, не моргая. Альбус тоже не отводил взгляд. Они так и стояли на расстоянии дыхания. — Ты не понимаешь… — когда Ал заговорил, голос его прозвучал ниже и гораздо тише. — Ари, пойми, я не пытаюсь контролировать тебя, я… Слова снова застряли. Он, качнув головой, тихо, почти зло усмехнулся самому себе. — Чёрт, да я даже с собой не всегда справляюсь, — с оттенком иронии добавил и поднял руку, чтобы провести пальцами по её скуле. Делал это медленно, будто не до конца осознавая этот жест. Лакруа дышала неровно, но отвести глаз не смела. Если он не справляется с собой, то что тогда говорить ей? О собственном нетерпении, вспыльчивости, и о том, как трудно ей держать себя в руках? — Я боюсь за тебя, Ариана. Это так ужасно? — Слова повисли между ними. Вроде простые, но тяжёлые, уже необратимые. Искренность Поттера обезоруживала. Целиком и без остатка. А ещё этот его взгляд. Его глаза будто обладали какой-то силой. Словно тянули в свои зелёные глубокие омуты и топили в них. Об этом и думала: о том, что уже давно в них утонула бы, если бы не избегала этого несколько лет, а сейчас... Внутри у Арианы будто что-то сжалось. Он ведь с самого начала знал, на что идёт. Знал о природе её магии — и всё равно выбрал это: её, вместе со всеми последствиями. И теперь — снова. Бладжер, поле, удар, плечо, которое он не обязан был подставлять, но подставил, будто иначе не мог. И даже его патронус. Ворон, когда-то привычный и понятный ему, а теперь кто? Саламандра. Живая, чужая, изменившаяся. И в этом уже невозможно было не видеть связи с ней. Мысли накатывали одна за другой, и становилось только хуже — потому что в каждом его выборе она снова и снова находила себя. — Ужасно другое, Альбус, — тихо призналась она. — Что из-за меня тебе каждый раз достаётся. — Так вот в чём дело? — не выдержал Поттер и, выдыхая, улыбнулся. Всё наконец сошлось, будто разрозненные кусочки сложились в одну картину. Причину он нашёл — и всё же где-то внутри ещё сомневался, словно не до конца готов был в неё поверить. — Осторожней, Лакруа. Ещё немного и я начну думать, что ты за меня переживаешь. Готов был рассмеялся, но улыбка так и осталась лёгкой, неоформленной. Ариане же сейчас было совсем не до шуток. Гриффиндорка едва слышно вдохнула и медленно подняла руки. Пальцы зацепились за край зелёного свитера, сжались, и девушка потянула ткань вверх — сначала нерешительно, скользнув пальчиками по тёплой коже и чётким рельефам на дрогнувшем животе. Но потом настойчивее, пока та не приподнялась настолько, что оголила его плечо. Ариана замерла. Синяк был тяжёлым, расползшимся, тёмным — почти пугающим своей глубиной, с неровными краями, будто удар всё ещё жил под кожей. Реакция пришла мгновенно и вышла слишком искренней, чтобы её скрыть: она тихо цокнула, резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы, а глаза на секунду закрылись. Лицо болезненно скривилось, будто сейчас ударили её саму. Ари отвела глаза. Просто не смогла выдержать того, что видела. — Мерлин… Альбус… — она будто на секунду потеряла голос и сглотнула, прежде чем снова заговорить. Внутри всё сжалось так резко, что стало трудно дышать. В её голосе больше не осталось ни злости, ни упрямства — только тёплая, почти болезненная тревога за него. — Тебе нужно в больничное крыло… Ари быстро, почти виновато опустила свитер обратно, будто боялась причинить ещё больше вреда, и сразу же провела ладонью по месту удара — осторожно, невероятно бережно, едва касаясь, словно от её прикосновения боль могла уменьшиться. — С ума сойти, — шепнул Поттер с лёгкой усмешкой, будто пытался спрятать всё за шуткой. Но удивление всё равно прорезалось в голосе. — Так всё-таки действительно переживаешь?.. Подняв руку, Ал будто выкладывал каждое слово в воздухе — одно за другим, как заголовок на первой полосе: — Ариана Эстель Лакруа беспокоится за Альбуса Северуса Поттера... — Вообще не смешно, — сведя бровки, не разделяла и десятой доли его веселья. — И что? Тебе действительно не всё равно? — он прищурился, и в этом взгляде шутка постепенно уступала чему-то более серьёзному и важному. — Конечно нет, Альбус, — призналась гриффиндорка, но голос всё равно опустился ниже, почти под самый вдох. Словно она говорила больше себе, чем ему, хотя знала: он слышал каждое слово. Хотела бы, чтобы слышал. — Совсем не всё... Девушка подняла взгляд, но уже ничего не различала. Он не оставил ей времени ни на мысли, ни на сомнение. — ... равно, — выдохнула Ариана, и слово не удержалось в голосе. Поцелуй случился так внезапно, что она успела лишь дрогнуть ресницами, прежде чем всё остальное перестало иметь значение. Ладонь сразу легла ей на шею, и первая мысль — слишком ясная, почти неуместная — о том, насколько тёплыми кажутся его пальцы. Напряжёнными тоже: будто Альбус и сам не до конца верил в то, что делает. Замерев, они растворялись в этом мгновении, будто снова забыли, что за запертой дверью существует реальность. До тех пор, пока Лакруа не приоткрыла губы, поддаваясь ему и позволяя их поцелую почти сразу стать другим. Похожим на тот, что был в стенах этой же комнатки, но в то же время совсем не таким. Эта неделя, в которой ей почти удавалось делать вид, что ничего не было, рассыпалась в одно мгновение: его взгляды, их встречи, совместные занятия, разговоры и прикосновения — всё это больше не пряталось. Оно просто всплыло разом, оставляя только то, что копилось в молчании и так и не находило выхода. Теперь руки обоих скользили и замирали на складках одежды и там, где можно было прикоснуться к коже. Теплой, скрывшей трепещущие от потока крови вены. Губы находили друг друга быстро, почти жадно и точно без осторожных пауз. В этом было больше правды, чем в любом их разговоре. Ариана, вдохнув порцию воздуха, в котором витал умопомрачительный прохладно-дымный запах Поттера, первой потянула его на себя — на ощупь, уверенно зацепившись за край многострадального свитера. Сжала ткань в кулаке и на мгновение ей показалось, что он может не пойти следом. Но Альбус шагнул раньше, чем успела оформиться эта мысль. Причём резко, без колебаний, будто любое промедление было непозволительным. Гриффиндорка попятилась, не разрывая поцелуя. Сжимала в кулачках смолянисто-чёрные пряди и лишь на доли секунды теряла его, чтобы тут же снова найти. Остановилась только когда за спиной возникла прохлада каменной поверхности у умывальников, и она резковато улыбнулась прямо ему в губы. Нежные, умелые, чувственные — и уже чуть сладкие от её вишнёвой помады. Поттер однажды запомнил этот вкус слишком хорошо и теперь ему снова было его мало. Альбус, найдя тонкую талию, помог ей устроиться на опоре позади и оказался между коленями почти сразу. Ладони скользнули по бёдрам, притягивая ближе. Между ними уже не осталось расстояния, Ал просто не оставлял шанса дистанции. Любой шаг назад теперь казался невозможным. А она… всё, что вдруг стало слишком реальным. Тёплый, едва сладковатый аромат, мягкие длинные пряди, шелковистая кожа и эта хрупкая смелость, с которой Лакруа всегда стояла слишком близко к нему — всё это сбивало его мысли сильнее любых слов. Дыхания стали рваными, но оба не замедлились и даже не искали пауз. Сама мысль о них уже была лишней. Ариана отвечала на каждое его движение с тем самым гриффиндорским упрямством. Смелости было не меньше, ведь пальчики скользнули под тканевый край его свитера и дотронулись до мужского тела: ладони легли на тёплые напряжённые бока и медленно двинулись вверх. Ласково, изучая каждый доступный рельеф и линию, боясь перейти грань, но Ал от этого её решения всё равно пропустил пару вдохов. Ещё один оборвался когда руки девушки перебрались на широкую спину и скользнули ещё выше. Она прижалась ближе, слишком близко, будто сама проверяла, насколько далеко может зайти. Многое бы отдал, чтобы сделать то же самое, но знал, что пока не следует. Горячий, быстрый, совершенно безумный поцелуй замедлялся или набирал обороты, но становясь таким же бесконечным. В нём растворялось всё остальное: мысли, страхи, даже время. Каждое новое касание, поворот головы, движения тел, губ и языка было попыткой сказать что-то важное. И быстрее, чем с этим бы справились слова как будто. Ари уже не замечала, как всё крепче сжимает свои объятья. Как ласково рисует на его коже паралельные прямые своими пальчиками и ноготками, и как он от этого дышит. Всё вокруг словно растворилось — осталась только смелая близость, от которой кружилась голова. Но в какой-то момент Поттер замер. Будто усилием воли заставил себя остановиться и чуть отстраниться. Лишил её многого и сразу, но всё же задержался у самой кромки губ, почти мучительно медленно. Как будто хотел свести её с ума. Или уже делал это. Он смотрел — смело, прямо в глаза, словно действительно мог читать её мысли, и это волновало сильнее, чем любые их поцелуи. Широкая грудь поднялась от глубокого вдоха и Альбус снова потянулся, теперь медленней. Ари подалась на встречу, но губам ничего не досталось. Он упрямо преследовал другую цель: скользнул по линии щеки, а когда добрался к тоненькой шее, гриффиндорка будто забыла дышать. Отведя голову, прикрыв веки, девушка позволила себе ни о чём не думать. Да и не была уверена, что смогла бы, лишь ощущала: то, как доверяет ему, и как тепло и уютно в его руках. Как его поцелуй движется по коже и как от смелых отпечатков его губ пробила мелкая дрожь. Каждое новое касание казалось почти нереальным. Они волновали. Будто покоряли и возбуждали, заставляя хотеть большего, ещё и ещё... Его запаха, завидной смелости, его тепла и тела, в которое пальчики и ноготки уже впились сильнее, чем она осознавала. Ариана шумно выдыхала, сдерживая в себе то, что могло перерасти в что-то более откровенное — пусть и еле слышный, но чересчур содержательный выдох, но тот уже имел шансы трансформироваться в стон. Пришлось сдерживать, но глаза под прикрытыми веками всё равно закатились, а губы распахнулись. Как только Ал провёл кончиком своего языка невидимую медленную линию и оборвал её очередным совершенно уверенным поцелуем. Мягким, но разволновавшим до безумия. Она могла бы поклясться, что если бы Поттер позволил себе чуть больше — если бы его ладони пробрались под её одежду, то у неё не осталось бы ни шанса сопротивляться. Ни силы. Ни желания. И она бы даже не пыталась остановить это. Альбус всё-таки решился и пальцы скользнули по талии. Сдержанно пока, ровно, но контроль будто держался из последних сил. На мгновение они замерли, а затем юноша всё-таки коснулся кожи и медленно повёл по ней вверх. Тонкая линия рёбер… ещё одна… Ал стал смелее и в этот момент Ариана будто почувствовала его иначе — не только через прикосновение. В коротком сбитом дыхании, в напряжении, в том, как он удерживал себя на грани. Как будто это касание передавало ей его самого — живого, слишком близкого и настоящего Альбуса. Необычного, особенного и уже до странного родного. Бережливого, начертившего невидимую, но осязаемую полосочку под самой кромкой её белья. Такую нежную и волнующую, что теперь Ариана затаила свой вдох. Сильнее прижалась к нему бёдрами и почти с трепетом думала о том, что ей хотелось бы большего. Стук в дверь ворвался в сознание слишком резко — будто кто-то просто перерезал натянутую нить с подвешенным на ней роялем. Ари дёрнулась от неожиданности, а вот Альбус просто замер. Поднял веки и снова прикрыл глаза, словно с усилием возвращая себе реальность. Не двигаясь, не говоря, оба встретились взглядом и в нём было слишком отчётливое понимание, что их застали в моменте, который не должен был существовать ни для кого, кроме них. И если бы это случилось на парочку минут позже, то собрать себя в кучу уже не получилось бы. Слизеринец коротко выдохнул. Не без усилий отнимал свои руки и сделал медленный шаг к двери. Ариана осталась на месте лишь на секунду дольше. Затем соскользнула с каменной опоры, выпрямилась и отступила чуть в сторону — в тень холодной, гулкой комнаты, где ещё мгновение назад всё было слишком близко и почти откровенно. Защёлка щёлкнула, и дверь приоткрылась, впуская внутрь шум голосов и кусочек реальности, которая будто не имела никакого права здесь появляться. На пороге стоял Скорпиус. Он опирался плечом о дверной косяк с такой непринуждённостью, будто оказался здесь случайно, мимоходом, не особенно рассчитывая кого-то застать. На лице застыла лёгкая, чуть лениво-весёлая усмешка. — Ну что ж, — негромко потянул он, с лёгкой иронией, — по крайней мере, вы оба выглядите так, будто действительно «разобрались с проблемой». В голосе звучала привычная, почти невесомая насмешливость, как у человека, который всегда чуть раньше остальных понял, что происходит. Школьный староста чуть приподнял бровь. Рассматривая спорщиков, явно оценивая ситуацию и уже догадывался, к чему привело столкновение характеров. Он коротко хмыкнул, опустил взгляд, пряча улыбку, и почти сразу вернул себе спокойную серьёзность. Альбус коротко выдохнул, пытаясь вернуть привычное выражение лица. Провёл ладонью под нижней губой — резко, почти раздражённо, будто стирал сам факт того, что всё только что оборвалось. Ариана на миг отвернулась, но вышло слишком растерянно, будто в спешке. Коснулась влажных после поцелуя губ тем же жестом, а повернувшись, поджала их. Пыталась не выдать волнения и спрятать несвоевременную стыдливую улыбку, но по золотистым волосам скользнула предательская волна изменения: от макушки вниз прошёлся красный оттенок. Проступил мягко, почти незаметно, а затем уверенно растёкся по всей длине, доходя до самых кончиков. — Можете продолжить, конечно, но если отсюда сейчас не начнут доноситься звуки хотя бы какой-нибудь дуэли... — уже тише добавил Малфой, с той же насмешливой невозмутимостью. — ...о вас могут поползти слухи. Догадываетесь какие? — Мы… почти закончили разбираться, — сказал Поттер, стараясь звучать ровно, но в какой-то момент сдержать улыбку ему всё же не удалось. — Да уж, я вижу, — откликнулся Скорпиус. — Ещё немного, и вы бы тут друг друга, наверное, поубивали. Ариана, сделав короткий вдох, будто собиралась что-то сказать, но передумала. Её взгляд дёрнулся к Альбусу, а щёчки едва заметно, но порозовели. — Ладно, Поттер… — негромко сказала она, поднимая свои перчатки. — Мы потом договорим, хорошо? Не дожидаясь ответа, Ари проскользнула мимо слизеринцев, бросив напоследок пару быстрых взглядов на Альбуса, и, проходя мимо, едва коснулась его запястья — пальчики не задержались, но всё же успели уловить тепло его кожи. Альбус всё ещё стоял тут, словно не до конца решил, где ему быть, а Скорпиус — напротив него, всё так же расслабленно опираясь на дверной косяк. — Ты бы хоть нахмурился, друг, — наконец говорит Скорпиус. Всё в его виде сведетельствовало о том, что радуется за Поттера, но и готов теперь бесконечно подстрекать его. Как минимум за такую неосторожность. — А то слишком счастливая физиономия для того, кто только что отгрёб бладжером и выдержал схватку с непомерным гриффиндорским упрямством. Альбус коротко хмыкнул и только к концу его фразы соизволил повернуться к собеседнику — всё это время он смотрел в сторону, будто не спешил отпускать Лакруа даже взглядом. — Постараюсь исправиться. Малфой тихо усмехнулся, опуская голову. Подняв её, смотрел как лучший друг снова скользнул взглядом туда, где была Ариана. Алу точно было всё равно, что подумают другие. Настолько, что мог бы и сейчас без раздумий прошагать к ней и повторить то, что началось за закрытой дверью прохладной комнаты. Скорпиус, глядя на него, тоже задумался. О чём-то важном ему, странном, и Ал бы заметил это, если бы посмотрел, но сейчас все его мысли были не здесь. Где-то внутри, под этим внешним спокойствием, оставалась тихая, почти неуловимая мысль — хотелось верить, что Ари на этот раз не сделает вид, будто всего этого не было.

***

Озеро в этот час казалось почти чужим. Днём здесь всегда было больше голосов, движения, смеха, но теперь, ближе к закату, пространство словно выдохнуло, оставляя после себя только тишину, прозрачную прохладу и мягкий свет, который стекал по воде золотыми полосами. Октябрь совершенно уверенно вступил в свои права: воздух стал плотнее, холоднее, и даже шелест листвы звучал иначе — суше и будто осторожнее. Альбус сидел чуть в стороне от тропы, у большого камня, который закрывал его от ветра и прятал от всех посторонних взглядов. Плечо было прислонено к холодной поверхности, одна нога вытянута, другая согнута, и на колене лежала раскрытая книга. Рядом — ещё две, одна поверх другой, небрежно сброшенные, словно он сам уже не до конца понимал, зачем взял их с собой. Он не перелистывал страницу уже давно. Просто смотрел в неё и думал. Пальцы лениво потянулись к карману мантии и нащупали там пакетик с драже. Ал выудил одно, подбросил в воздух и ловко поймал губами. Ещё одно — короткий взлёт, точный жест рукой, и оно так же спокойно исчезло у него во рту. Шаги он уловил не сразу — слишком лёгкие, почти осторожные, но когда всё же поднял голову, сомнений, кому они принадлежат, уже не осталось. — Как ты меня нашла? — спросил слизеринец. В голосе прозвучало искреннее удивление, а ещё нотки восторга: по длинным волосам Арианы прямо на глазах разливались тёплые медовые оттенки. Лакруа остановилась в паре шагов, будто давая ему время привыкнуть к её появлению и к этой лёгкой, красивой улыбке. В руках на мгновение мелькнула карта — она не стала её разворачивать, лишь дёрнула рукой, прежде чем убрать в широкий карман мантии. — Кое-кто дал мне её, чтобы я смогла его избегать, помнишь? — пожала плечиками девушка и потянулась ладонью, чтобы коснуться его руки. Ал усмехнулся почти незаметно — и в тот же миг что-то в её появлении заставило его насторожиться. Мысль вспыхнула резко, почти рефлекторно: она бы не искала его просто так, верно? Ещё и при помощи карты. Альбус дёрнулся, уже собираясь приподняться с места, а взгляд стал собраннее. — Ари, что?… Что-то случилось? — быстро спросил он, цепляясь за её пальцы ещё сильнее. Она на секунду замерла, а затем улыбнулась — мягко, чуть удивлённо его реакции. — Нет, ничего, — спокойно ответила гриффиндорка и качнула головой. Только после этого он отпустил, но медленно, словно не до конца веря её словам. — Всё в порядке, правда. Я не всегда ходячее несчастье. Бывают моменты, когда Ариана Лакруа может не быть проблемой на двух ногах. Альбус беззвучно посмеивался. Чуть склонил голову и не без интереса рассматривал гриффиндорку. — Значит... Зачем ты тогда пришла? Хотела что-то спросить? Что-то по поводу занятий? — принялся гадать Поттер, включившись в роль старшего наставника. Ари лишь качнула головой, мягко отрицая его догадку, и улыбнулась ещё сильнее. Тихой, почти смущённой улыбкой, которая появлялась у неё редко и всегда будто случайно. Будто сам факт того, что Альбус не угадал, почему-то радовал её сильнее, чем правильный ответ. — Тогда зачем? — Вопрос прозвучал даже мягче, чем мог бы, почти осторожно. Ариана пожала плечиками, но не была уверена, что выдержит направленный на неё взгляд и эту совершенно красивую и довольную улыбку Альбуса. Поттер же костьми ляжет, лишь бы смутить её ещё больше. Поэтому и отвела взгляд, позволив ему скользнуть по воде, свету и по линии горизонта. — Просто… пришла, — слова дались не сразу. А ещё она была права по поводу его улыбки и от этого пришлось закатить глаза. — Захотелось... — За... Захотелось?.. — намеренно запнувшись, прищурившись, театрально переспросил он. Ал вжал шею, будто делая вид, что ему не могло такое послышаться. Ари оценила и шутку, и его актёрское мастерство по достоинству: тихо выдохнула, едва заметно улыбнулась и на секунду сжала губы, пытаясь не выдать себя сильнее. — Захотелось тебя увидеть, Поттер, — намеренно усугубляя, добивала его Ари. С виду шутя, но даже в этом было столько непривычной прямоты, что она почти сразу пожалела, что не смягчила фразу чем-нибудь ещё. — У меня было свободное время, и я подумала… Девушка не договорила. Потому что и так получилось слишком честно, чересчур, а Альбус только ещё больше смущал, ведь смотрел на неё не отрываясь и будто слишком громко думал. Даже догадывалась о чём именно. Он перевёл взгляд на книги рядом и, словно вспомнив о них, сдвинул одну в сторону. — Садись, — кивнул Ал, чтобы Ариане не пришлось умащиваться на холодную траву. — Чтиво абсолютно бесполезное, так что можем использовать по назначению. Молодой человек приподнял бровь и Ариана, улыбнувшись, это оценила — в очередном его жесте заботы проскользнул этот лёгкий, шутливый подтекст. — Надеюсь, автор об этом не узнает. — Если узнает — значит, книга всё-таки кому-то пригодилась, — хмыкнул юноша. Она села рядом, устроившись на предложенном томике. Ветер прошёлся по берегу, задел воду, поднял лёгкую рябь и принёс с собой ощутимую прохладу. Ариана едва заметно поёжилась. Альбус сразу это заметил и не стал раздумывать — просто развернулся к ней чуть ближе и мягко притянул к себе. Она послушно придвинулась, устраиваясь рядом, а рука уютного и тёплого Поттера уверенно и спокойно обвилась вокруг тела, защищая от ветра. — Так лучше? — тихо спросил он. — Гораздо, — благодарно улыбнулась девушка. От Альбуса пахло чем-то тёплым и знакомым — теперь к этому примешивались ветер и лёгкая сладость шоколада. На секунду их взгляды встретились, но Ал почти сразу отвёл свой, будто не хотел спешить. — Я думал, ты будешь искать меня только если станет хуже, — сказал он уже тише. — Я тоже так думала, но не стало, — честно ответила Ари и снова подняла глаза. Вблизи, при солнечном свете, она могла различить каждую мимическую черту его лица — и с особым удовольствием те, что появлялись, когда он улыбался. — Не стало, но ты всё равно пришла, — Поттер будто озвучивал мысли в голос. — Да, — кивнула Ари. — Просто... К тебе. Он глубже вдохнул и даже не попытался это скрыть. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? — тихо спросил Ал. В голосе было осторожное удивление, будто он сам ещё не до конца привык к тому, что она говорит такие вещи так легко. — Будто я соскучилась? — тихо размышляла Лакруа, но замолчала, встретившись с его глазами. Слишком внимательными и тёплыми. От них было не по себе, но скорее в странном, хорошем смысле. Ари, пряча в поджатых губах новую улыбку, дотянулась до ладони Альбуса. Медленно перебирала его пальцы так, как это было в подземелье и собирала всю свою храбрость. — А что?... Что если так и есть? — выдыхала. Альбус же так отчаянно просил её не лгать себе, да и Лили тоже. — Только про тебя и думаю, Поттер, можешь себе такое представить? Ал ещё не шевелился, будто её слова дошли до него не сразу. Он моргнул, чуть прищурился, рассматривая красивое близкое лицо — слишком внимательно, слишком долго, словно пытался поймать момент, где она сейчас отшутится и всё это окажется очередной игрой. Он не случился. Вообще ничего подобного. От собственной честности стало так невыносимо, что Ари нервно и без звуков рассмеялась, опустив лицо. Даже скорее от правды, которую уже не было сил скрывать. — Честно? — уголок губ дёрнулся в привычной усмешке. — Представить мог. Поверить — нет. Я, конечно, о себе высокого мнения… — негромко добавил, склонившись ближе, — но не настолько, чтобы рассчитывать на такое везение. Гриффиндорка, застенчиво опустив глаза, улыбнулась от его слов и немного зарумянилась. — И всё-таки… — он не отводил взгляда, словно боялся упустить хоть малейший знак. Голос прозвучал тише, почти осторожно. — Ари, ты сейчас серьёзно? — Очень, — шепнула, кивнула и замерла. И в этот момент у Альбуса внутри будто что-то сорвалось — не в хаос, не в напряжение, а в тихое, невозможное счастье. Простое, почти глупое по своей ясности. Он наконец услышал то, чего не решался желать себе вслух. От этого стало удивительно легко — так, будто всё внутри просто встало на своё место. Теперь смотрела в его глаза, но взгляд то и дело соскальзывал к губам. Не заметила даже, как слегка прикусила свою нижнюю губку, а потом провела по ней языком. Даже немного потянулась, чтобы вдохнуть сладкий запах его дыхания. Хотелось бы попробовать на вкус. — Что? — тихо спросил Поттер, едва заметно кивнув, будто подталкивая её заговорить или сделать что-то, ведь явно о чём-то задумалась. — Ничего… я просто… — Ари качнула головой, и слова так и не сложились во что-то внятное. Она будто впервые не пряталась, не пыталась ускользнуть, а наоборот — держалась за этот момент, за него и за то, что между ними сейчас происходило. Альбус замер, всматриваясь в её черты. В эту странную смесь решимости и растерянности, в чуть сбившееся дыхание и в то, как она всё-таки не увиливает, ничего не отрицает и не пытается выскользнуть из его рук. Едва заметная улыбка тронула губы слизеринца. Наклонившись ближе, сокращая расстояние до едва ощутимого, Поттер спросил: — Хочешь поцеловать меня, Лакруа? Вопрос прямо повис в воздухе. Совершенно простой, в доску прямой, но от этого только сильнее ощутимый. Ари не ответила словами, лишь кивнула. Медленно, едва заметно, но так уверенно, что даже этого оказалось вполне достаточно. Именно в этот момент что-то в глазах Альбуса окончательно изменилось. Он выдохнул, и скользнул взглядом по красивому осеннему пейзажу, а когда снова посмотрел на неё, это было совсем по-другому. — Тогда… — его голос стал тише, мягче, но в нём появилась свойственная слизеринцу уверенность, — если ты это сделаешь, Ари… Он осторожно коснулся её руки, переплетая их пальцы, и качнул головой, словно предупреждая. — Я больше не позволю тебе делать вид, что ничего не было, слышишь? Лакруа тихо выдохнула, опуская взгляд на их переплетённые пальцы, словно именно так было проще сказать правду. — Я и не собиралась… — почти шёпотом. Пауза вышла неровной, будто слова застревали где-то внутри, но она с ней всё-таки справилась. — Я пыталась, — добавила она тише. — Всю эту неделю… Эти несколько лет... Веки опустились, выдавая её сильнее любых слов. — Наверное, я должна была… держаться подальше, — Ариана сказала едва слышно, почти с горькой усмешкой. На мгновение замолчала, а потом всё-таки открыла и подняла глаза. — Но я не могу. И… я, наверное, больше не хочу, чтобы получалось. Альбус ничего не ответил. Он просто замер и только потом выдохнул, качнув головой, словно всё ещё не до конца веря, что услышал это на самом деле. А потом мягко притянул её ближе, будто это было самым естественным движением на свете. Коснулся губами её виска и задержался, зажмурившись. Когда отстранился, взгляд снова нашёл её глаза — тёплый и ясный. Ариана подняла голову и Альбус первым поцеловал её. Нежно, но точно без всяких сомнений, будто иначе уже быть не могло. Поцелуй вышел тихим и тёплым — и он задержался в нём дольше, чем нужно. Закрыв глаза, Ал пытался запомнить это ощущение на всю жизнь. Был уверен, что получится. Внутри было странно светло. Нереально. Так бывает только когда получаешь то, на что даже не решался по-настоящему надеяться. На мгновение ему действительно показалось, что он — самый везучий человек в этом мире. Даже после Поттер не спешил открывать глаза. Пока Ари сама не дотянулась губами. Её поцелуй оказался другим: тоже мягким, но уже без той былой осторожности. Впервые Альбус почувствовал это иначе. Не как что-то случайное, не как мгновение, а как то, что останется с ним навсегда. Хотелось беречь это чувство, как тёплый камешек в кармане, о котором не нужно напоминать себе, потому что он просто есть. Ариана чуть сильнее сжала его ладонь. И, не спеша, опустила голову на широкое плечо. — Можем всё-таки пробовать почитать, — спустя время сказал он, кивнув на книгу, будто напоминая самому себе, зачем вообще сюда когда-то пришёл. Будто сто лет прошло. Она тихо хмыкнула. — Можем. Думаешь, получится? Ни он, ни она в это особенно не верили. Поттер открыл книгу, но строчки не имели значения. Слишком близко она была. Слишком спокойно стало рядом. Ариане меньше всего сейчас хотелось думать о книге. Гораздо больше — о том, как ровно бьётся сердце Альбуса под её щекой, как тепло сильной руки ощущается даже сквозь ткань, и как тихо и уютно у неё внутри. Здесь было только это: солнечный октябрьский день, тихое пение птиц вдалеке и порывы прохладного ветра, от которого двое у озера прятали лица в поцелуе.