Красота твоих шрамов

      Где-то за его спиной слышался тихий смех. Человек явно пытался сдерживаться, хотя у него это плохо получалось. Ну, Вэй У Сянь тоже не железный, а потому и сам тихо фыркнул от смеха.       Ситуация и вправду была диво как забавна. Человек, лежащий сейчас перед ним в слезах и соплях, когда-то разрушил его жизнь, изнасиловав и оставив его с уродливым шрамом на лице и меткой на горле, прямо под подбородком. Стоя тогда над его измученным, окровавленным и изуродованным телом, он усмехался и говорил, что теперь на Вэй У Сяня уж точно ни один альфа не посмотрит, и что Вэй У Сянь сам виноват. Нечего было выделываться, а просто отдаться ему, Вэнь Чао, второму наследнику Вэнь, и тогда ничего этого бы не произошло.       Что ж, если Вэнь Чао и думал, что после случившегося Вэй У Сянь забьется в дальний, темный угол и будет тихо страдать, то он очень ошибался. Красивое лицо и тело — это, конечно, хорошо, но вот толку от них мало без надлежащего характера, а характер у Вэй У Сяня был сильным. Поэтому, после месяца, проведенного в лекарском павильоне и под гневным подбадриванием резко подобревшей Юй Цзыюань, — хотя, справедливости ради, подбадривания были не только от нее, Вэй У Сянь вышел совершенно другим человеком.       Да, его левый глаз и щеку, почти до подбородка, пересекал длинный и толстый уродливый шрам, а почти под подбородком была метка альфы. Благо, что толку от нее было гораздо меньше, чем если бы она располагалась на феромоновой железе, на холке. Как уже ранее было сказано, Вэй У Сянь — человек с сильным характером и железной волей, и уже совсем скоро научился перебарывать тягу метки к «его» альфе, а еще чуть позже и вовсе заставил свое тело отторгнуть ее. Пусть сам шрам так и не прошел, однако с тех пор он вновь был свободен. И пусть его тело и лицо были покрыты шрамами, и вряд ли хоть один альфа когда-нибудь посмотрит на него иначе, чем с отвращением, Вэй У Сянь не был сломлен. Он был силен как никогда.       Поэтому сейчас, сидя на корточках и нависая над убогим альфой, который когда-то посчитал, что изнасиловать и пометить будет более чем достаточно для того, чтобы стереть его существование для других, Вэй У Сянь не переставал ликовать. Он преследовал этого убогого ублюдка и его прихвостней вместе со своей старшей сестрой и младшим братом на протяжении последнего месяца, не давая им передохнуть ни на секунду, и вот теперь они, наконец, загнали его в угол. За это время Вэнь Чао из гордого и высокомерного наследника превратился в жалкого слизняка, только и способного что ныть и молить о пощаде. И это так доставляло Вэй У Сяню удовольствие! Было приятно осознавать, что его месть наконец-то свершится. А ведь когда этот выблядок насиловал его на глазах у своих прихвостней, Вэй У Сянь не вымолвил ни единой мольбы о пощаде. Он не уронил ни своей чести, ни гордости, в отличие от этого убожества.       — … Умоляю! Мой отец непременно тебя вознаградит, если я его об этом попрошу!       Его мольбы были настолько отвратительны, что Вэй У Сянь на секунду поморщился, но потом вновь ухмыльнулся и наклонился вперед чуть сильнее.       — Ах, а-Чао, а-Чао! Как думаешь, почему твой отец до сих пор тебе не помог? Ты говоришь, что если я отпущу тебя, то твой отец непременно вознаградит меня? Но почему тогда, по-твоему, твой всемогущий отец вообще бездействует до сих пор? Может, он не знает о беде, постигшей его сына? Или, может быть, ему плевать? — Последнее Вэй У Сянь буквально выплюнул в лицо Вэнь Чао. — Знаешь, когда я пришел к твоему отцу с предложением, он поначалу посмеялся надо мной. Но когда он узнал о том, что я тот самый «Старейшина Илина» и что, с дозволения своего главы ордена, я вступлю в орден Вэнь, став жить на оба ордена, всего-то за твою никчемную жизнь… Он тут же от тебя отказался. Особенно, когда узнал, что я еще и познакомлю его с его первым и пока что единственным внуком, которого я родил, кстати, от тебя. И так, на фоне моих разработок, моей репутации и внука, которого я подарил главе Вэнь, как оказалось, ты вообще ничего не стоишь в его глазах. Айя, как же так!       Вэй У Сянь насмешливо покачал головой.       — Вэй Ян, мой дорогой мальчик, оказался совершенно на тебя не похож, а вот от главы Вэнь в нем все же что-то есть. Думаю, наш сын ему точно понравится. — Прикрыв глаза, Вэй У Сянь мягко улыбнулся. — А-Ян очень талантливый мальчик. Ему только семь, но он уже так яростен и усерден на своих тренировках и, представляешь, уже сформировал Золотое Ядро! Ему тогда было только шесть! Гордись. Даже с таким убогим отцом как ты, в нем возобладали гораздо более хорошие корни.       — Сы… сын…       — Да-да, а-Чао, сын, — он вновь улыбнулся. — Семь лет назад, спустя девять месяцев после того, как ты изнасиловал меня, ты стал отцом, и поверь — я сделал все для того, чтобы он не был похож на тебя. Кстати, тебе это конечно не пригодится в дальнейшем — мертвецу подобные знания ни к чему, особенно тому мертвецу, которого лишат права на перерождение, но все же, — уважительным именем нашего сына, когда он повзрослеет, станет Чэнмэй. Его имя будет таким же красивым, как и он. Наш мальчик совершенно на тебя не похож, ведь он просто моя маленькая, более дерзкая, копия. Гордись. Хоть в чем-то ты хорошо постарался.       Встав с корточек, Вэй У Сянь взмахнул мечом, который все это время держал в руках, и отсек Вэнь Чао обе кисти. Брызнула кровь, и никчемный второй наследник Вэнь завизжал подобно свинье, вызывая на лице Вэй У Сяня еще более яркую, ностальгичную улыбку.       — Ах, а-Сянь, надеюсь, ты не собираешься заканчивать все так? — промурлыкала Цзян Яньли, прижимаясь к боку Вэй У Сяня и прикрывая часть лица рукой.       — Нет, конечно. Я отрубил только кисти. До тех пор, пока у него есть все конечности, включая ту, что у него между ног, я не остановлюсь, — хмыкнул он и следующим взмахом меча отрубил лодыжки все еще кричащего Вэнь Чао. Крик вышел на новый уровень, а кровь растекалась все большей лужицей, медленно впитываясь в почву под ним.       — Ну до чего же хорош этот вид… Прямо глаз радует! Жаль, что я не могу запечатлеть его на холсте прямо сейчас.       — Тебе никто не мешает сделать это потом, — хмуро буркнул Цзян Чэн, стоявший чуть позади него, с закинутым на плечо мечом. — А пока что сосредоточься, я не хочу торчать здесь до самого утра.       — Ах, Чэн-Чэн, ты совершенно не умеешь веселиться, — промурлыкал Вэй У Сянь. — Так всех невест распугаешь.       Цзян Янли тихо рассмеялась, глядя на вмиг помрачневшее лицо брата и слегка хлопнула ладонью Вэй У Сяня по плечу, после чего достала из рукава красивый стальной веер и мрачно улыбнулась, при взгляде на трех других мужчин, которых они гоняли вместе с Вэнь Чао. Эти трое, к счастью, не касались её а-Сяня таким образом, поэтому она не намеревалась долго их мучить. Однако они наслаждались видом мучений ее брата, а это значит, что они заслуживают смерть, и она им её подарит.       — А-Чэн, будь хорошим мальчиком и подержи их для меня, — попросила она, раскрывая веер, из которого тут же выдвинулся ряд острых лезвий.       Этот веер создал для нее Вэй У Сянь, после того как прошел обучение кузнечному делу и решил сделать все для того, чтобы его сестра стала сильнее. За это Юй Цзыюань не перестает благодарить его всякий раз, когда видит, как Цзян Яньли упражняется на тренировочной площадке со своими веерами.       — Только мне ничего не отруби, — буркнул Цзян Чэн, и увидев, как его сестра взмахивает веером, подбросил ногой одного из мужчин, тут же убираясь в сторону от атаки. Уже через каких-то пару секунд тело этого мужчины распалось на части, а оставшиеся двое в ужасе закричали.       — А-Чэн, тебе кого-нибудь из них оставить? — спросила Цзян Яньли, кокетливо склонив голову набок.       — Одного будет достаточно.       Когда Цзян Яньли закончила со вторым, Цзян Чэн, особо не примудрствуя, как его брат и сестра, просто пронзил последнему мужчине сердце мечом. Его убийство совпало с обезглавливанием Вэнь Чао и довольным стоном Вэй У Сяня.       — Мне так хорошо, что я готов кончить прямо здесь и сейчас.       — Пожалуйста, не надо, — проворчал Цзян Чэн, обтирая лезвие от крови об одежду убитого им мужчины и возвращая его в ножны.       — Не умеешь ты веселиться, Чэн-Чэн, — сказал Вэй У Сянь, закидывая руки за голову. — Я вот об одном не подумал — что нам с ними теперь делать-то? Собрать и вернуть главе Вэнь или просто прикопать где-нибудь в сторонке?       — Может, просто сложим их в мешочек цянкунь, а потом уже решим, когда выдастся минутка? — Предложила Цзян Яньли.       — Тогда так и поступим.       Когда наступил рассвет, Вэй У Сянь с Цзян Яньли на его мече и Цзян Чэн летели в направлении уже начавшей просыпаться Пристани Лотоса.       На улочках Юнь Пина, городка, стоявшего у Пристани Лотоса, торговцы уже начали открывать свои ларьки, а кто-то и вовсе уже возвращался с рыбалки, выгружая из лодок большое количество свежей рыбы. Несмотря на то, что адепты ордена и главная семья обычно просыпались гораздо позднее, слуги и жители Юнь Пина пробуждались почти так же рано, как и люди Гусу, и Вэй У Сянь ой как любил наблюдать за тем, как улочки города постепенно начинают становиться оживленными. Хотя делал он это, конечно, не часто. Как ни как, жаворонком его назвать крайне сложно, и все же, такое иногда случается.       Подлетев к причалу, Вэй У Сянь спрыгнул с меча и осторожно помог спуститься сестре, а рядом с ним опустился Цзян Чэн, с кряхтением начавший разминать спину.       — Чэн-Чэн, честное слово, ты как старик.       — На себя посмотри! — зыркнул на него Цзян Чэн, — Не ты ли постоянно наведываешься в лекарский павильон за массажем?       — Не сравнивай! У меня есть уважительная причина! — возмутился Вэй У Сянь.       — Да, не спать по пол-ночи, придумывая очередной шуточный талисман для своих розыгрышей, это очень уважительная причина.       — Эй, когда такое в последний раз было?!       — Ну-ну, мальчики, не стоит так шуметь. Лучше идите освежитесь и хоть немного подремлите перед завтраком. Матушка и отец наверняка будут ждать от нас новостей, поэтому пропустить его не получится.       — Да шицзе/а-цзе, — хором сказали Цзян Чэн и Вэй У Сянь и направились каждый в сторону своих покоев, устало потягиваясь.       Тихо посмеявшись, девушка тоже пошла к себе. Она устала не меньше их, и ей очень хотелось спать. Но, как она и сказала ранее, родители наверняка будут ждать отчета, поэтому поспать как следует не удастся. Лучше подождать завтрака, растолкать мальчишек и уже после него лечь и как следует отдохнуть.       Собравшись в Зале Мечей, за своими столами, в ожидании, когда слуги расставят еду, Вэй У Сянь и Цзян Яньли оживленно рассказывали, как прошло последнее преследование и его завершение, в то время как Цзян Ваньинь только пил вино и иногда смешливо фыркал. На самом деле, кто бы что ни ожидал, но из их троицы он оказался самым адекватным и самым спокойным, хотя таковой, по идее, должна была быть его некогда милая и нежная старшая сестра. И все же.       — Он визжал как свинья, — прикрывая часть лица своим новым веером, подаренным ей Не Хуайсаном, сказала Цзян Яньли, — Неудивительно, что глава Вэнь в итоге от него отказался. Иметь при себе а-Сяня гораздо более выгодно, чем кого-то вроде Вэнь Чао. Он только позорил главную семью Вэнь своим существованием, а не прославлял.       — Кстати, об этом. А-Сянь, что тебе сказал глава Вэнь? – Поднося к губам чашу с вином, поинтересовался Цзян Фэнмянь, – Его устроило твое предложение?       — Более чем, — откинувшись назад на руки, сказал Вэй У Сянь, – он высказал желание усыновить меня, но я в ответ просто рассказал ему, что родил для него внука, от его второго сына, и лучше пусть признает его, чем усыновляет меня. Теперь он очень ждет знакомства с а-Яном. В конце концов, если Вэнь Сюй и дальше продолжит избегать женщин и омег, главная семья еще не скоро увидит наследника, а а-Ян очень талантлив.       Юй Цзыюань довольно кивнула в ответ на услышанное.       — Он и правда талантлив. Далеко не каждый способен сформировать Золотое Ядро в шесть лет. Уверена, в будущем он станет весьма грозным заклинателем. Особенно если унаследовал хотя бы часть таланта Вэнь Жоханя. Его стремление к силе он точно от него унаследовал.       — Как он провел этот месяц? Не сильно шалил? — благодарно кивнув служанке, поставившей перед ним миску с рисом и тарелку со свининой в кисло-сладком соусе, спросил Вэй У Сянь.       Юй Цзыюань тут же от него отмахнулась.       Если не считать того, что он то и дело воровал конфеты с кухни, он вел себя весьма прилично. Ты шалил куда больше.       — Ах, какой позор! Мой же собственный сын совершенно не желает поддерживать репутацию своего бабы! — схватившись за сердце, воскликнул Вэй У Сянь, а потом весело рассмеялся.       Цзяны только покачали головами и приступили к трапезе, а чуть позже, отсмеявшись, к ним присоединился и Вэй У Сянь.       

***

      Уже сидя в своей комнате, у туалетного столика, Вэй У Сянь смотрел в прозрачное круглое зеркало — его новую разработку, заменившую собой используемые раньше бронзовые зеркала, в которых почти ничего не было видно. В нем отчетливо была видна каждая деталь его внешности, каждый шрам и каждая морщинка. Даже седая прядь на виске, появившаяся там после пережитого стресса восемь лет назад. Он уже столько раз рассматривал себя в нем, что знает каждую деталь. Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к такому себе, к тому, что он больше не прославившийся своей красотой и мастерством омега. Отныне он знаменит лишь благодаря своему мастерству в заклинательстве и своим разработкам. И даже так, люди все равно то и дело морщатся, когда видят уродливый, толстый шрам на его лице и шрам от метки под подбородком.       Тот судьбоносный день изменил очень многое в жизни Вэй У Сяня. И в первую очередь он изменил его. Вэй У Сянь стал злее и стервознее. Он больше не тот добрый мальчик, который любил, казалось, весь мир. Ему ясно показали, что любить можно далеко не каждого, и… он это принял и научился с этим справляться. В ответ на каждое оскорбление он отвечает тем же самым, больше не жалея чужое эго и не отшучиваясь, чтобы сгладить острые края. И, нужно признать, именно тогда его отношения с Юй Цзыюань начали меняться. Они начали сближаться, больше говорить, больше проводить времени вместе и вместе же тренироваться. И однажды она рассказала ему, что пережила то же самое, и что именно это ее и озлобило, а не так называемая измена ее мужа. Все это было лишь предлогом для того, чтобы выместить свою боль хоть как-то. И Цзян Фэнмянь это знал и принимал. Поэтому он никогда ей по-настоящему серьезно не отвечал, потому что знал, что ей это нужно. Он знал обо всем с самого начала, и несмотря на это, все-равно не отказался жениться на ней, кто бы что там ни говорил со стороны.       Поэтому сила, которой Вэй У Сянь обладает сейчас, отчасти заслуга Юй Цзыюань, направившей его ярость и злобу в нужное русло. Никогда до этого он не тренировался так много, как начал после того, как его изнасиловали. Он практически жил на тренировочной площадке, даже тогда когда узнал о собственной беременности, пусть и знал, что это может быть опасно для ребенка. И все же Вэй Ян был сильным ребенком даже в его утробе. Вэй У Сянь благополучно выносил его и родил, а после короткого восстановления вновь вернулся к яростным тренировкам, день за днем становясь только сильнее. В какой-то момент Цзян Чэн просто перестал пытаться угнаться за ним, потому что наконец понял, что Вэй У Сяню нет дела ни до какого соперничества. Ему просто нужна сила ради того, чтобы больше не дать с собой так поступить и чтобы однажды отомстить. И таким образом, в какой-то момент его сила вышла за пределы того, на что способны большинство заклинателей его возраста. Он почти стал в один ряд с теми, кто был его гораздо старше, и это почти удовлетворило его, хотя жажда крови так и не унялась.       И все же каждый день, сидя в своей комнате, он вновь и вновь рассматривает свое изуродованное лицо, свой ослепший левый глаз, подернутый белесой дымкой, и понимает, что в какой-то момент ему стало все-равно. Если ему суждено однажды встретить своего человека, тот примет его и таким.