Красота твоих шрамов

      Ночная охота не удалась. Нет, не так. На нее просто не нашлось времени.       Когда Вэй У Сянь проснулся, а это случилось уже после полудня, и приведя себя в порядок, покинул предоставленный ему дом, в Облачных Глубинах оказалось подозрительно шумно. Он направлялся в сторону кухни, ну, по крайней мере он так думал, когда заметил, что адепты едва не бегают по гладким каменным дорожкам. Зная, какие строгие в ордене правила, Вэй У Сянь невольно подивился подобной суете, и временно передумав искать еду, направился к Ханьши, решив напрямую узнать у Лань Сичэня, что же такого произошло в ордене за то время, что он спал.       По пути к нужному месту он невольно залюбовался видами. Обилие деревьев, короткой зеленой травки и множества белых и голубых цветов настолько радовало глаз, что хотелось распластаться где-нибудь на ближайшей полянке и позволить приятному ветерку ласкать его кожу. К сожалению, Лани вряд ли бы одобрили подобные порывы с его стороны, поэтому ему оставалось только любоваться.       Когда он подошел к Ханьши, оттуда буквально выскочил адепт с горой свитков в руках, едва не налетев на Вэй У Сяня, который успел вовремя отойти в сторону, провожая ошеломленным взглядом почти бегущего адепта. В очередной раз подивившись происходящему, потому как был хорошо наслышан о тишине и умиротворенности Облачных Глубин, он поднялся по порожкам на открытую террасу, примыкающую к Ханьши, и подойдя к двери, осторожно заглянул внутрь.       В глубине помещения, почти посреди большой комнаты, разделенной ширмами, за довольно широким низким столом из сандала, покрытого темным лаком, сидел взмыленный Лань Сичэнь. Его внешний вид был, как всегда, идеален, одежда опрятная, без единой лишней складочки, а волосы, уложенные волосок к волоску, но вот его налобная лента немного съехала набок, почти незаметно, на самом деле, но внимательный Вэй У Сянь это заметил, как и заметил нервное состояние своего жениха, который совершенно необычно для себя, буквально рылся в горе бумаг у себя на столе, что-то тихо бормоча себе под нос и, кажется, ругаясь. Нет, точно ругаясь, от чего брови Вэй У Сяня подлетели, едва не сравнявшись с границей собственных волос. Чтобы один из его идеальных нефритов и ругался? Должно быть случилось действительно что-то… ужасное. Ну или что-то крайне из себя выводящее. Он склонялся к последнему.       Так и продолжая выглядывать из дверного проема, Вэй У Сянь пытался решить, стоит ли ему вообще тревожить нервного жениха, или лучше уйти и не мешать бедняге. В итоге за него решила воля случая. Позади него послышалось покашливание, и Вэй У Сянь, едва не схватившись руками за сердце, со вскриком подскочил на месте, ощутимо приложившись головой о дверной проем, между делом припомнив недобрым словом свой не по-омежьи высокий рост. Оглянувшись назад, он вцепился рукой в дверной каркас, и шумно выдохнув, скорчил недовольную гримасу.       — Дядя Лань, если у меня случится искажение Ци прежде, чем я успею выйти замуж за ваших племянников, то это будет исключительно на вашей совести! — проворчал он.       Лань Цижэнь на это замечание только хмыкнул и степенно прошел мимо него, направляясь к своему племяннику, который наконец соизволил оторвать взгляд от бумаг.       — Сичэнь, поправь свою ленту. Негоже, чтобы глава ордена представал в столь неподобающем виде перед своими учениками, и наведи, наконец, на своем столе порядок. Конец света еще не наступил.       Нервно принявшись поправлять свою налобную ленту, Лань Сичэнь пробормотал:       — Я бы с этим поспорил…       — Ооо, прекрати это сейчас же! Приезд Цзинь Гуаншаня, сколь бы ни был неприятен, еще не повод впадать в столь очевидное паникерство.       — Ха, — скептично выдал Лань Сичэнь, — Если бы это было просто посещение главы другого Великого Ордена, я бы так не переживал. Но это Цзинь Гуаншань, и он буквально никогда не посещает никого просто так. Даже глава Вэнь никогда не требует к себе такого внимания, как этот напыщенный…       — Лань Хуань! – Строго громыхнул Лань Цижэнь, потрясая своей бородкой, от чего Вэй У Сянь фыркнул, стремясь удержать смех при себе.       Ооо, как же ему нравилось все семейство Лань! Ему так повезло с будущей семьей! Его точно никогда не заставят скучать.       Услышав его, Лань Цижэнь и Лань Сичэнь, глаза которого засияли при виде Вэй У Сяня, обернулись к нему. В глазах старика виднелось явное неодобрение.       Откашлявшись, Вэй У Сянь поправил одежду и грациозно вплыл в помещение, одаривая жениха сияющей улыбокой, от чего у того дернулся кадык, а Лань Цижэнь закатил глаза, бормоча что-то о несносной молодежи.       — В любом случае, до приезда главы Цзинь все еще есть время, поэтому прекращай истерить и займись делами более спокойно, а Усянь тебе с этим поможет, — еще фыркнув, старик развернулся и стремительно покинул Ханьши, оставив за собой одурманенного, при виде своего жениха, племянника, и того самого жениха, ошеломленно смотрящего ему вслед от того, что его, ненавидящего все, что связано с документами, низвергли до статуса помощника. Где же здесь справедливость?       Все еще будучи неприятно удивленным, Вэй У Сянь оглянулся на Лань Сичэня, окинув его внимательным взглядом. В прочем, его удивление продлилось не долго. Уже буквально через какие-то секунды его глаза хитро прищурились и подобравшись к жениху поближе, Вэй У Сянь буквально упал к нему на колени, оплетая руками крепкую шею мужчины.       — Ну что, Хуань-гэ, какая помощь тебе нужна? Сянь-Сянь всегда готов на все, чтобы помочь своему гэгэ, — томно промурлыкал он мужчине в губы, от чего янтарные глаза того потемнели почти до черноты, а сильные руки буквально вцепились в его талию.       — А-Ин, играешь с огнем, — прохрипел мужчина.       Соблазнительно склонив голову к плечу, Вэй У Сянь окинул мужчину томным взглядом из-под опущенных ресниц.       — О, но ведь мой гэгэ знает, что я мастер всего, что связано с огнем…       Дальнейшие его слова были прерваны стремительным, голодным поцелуем, когда мужчина впился в его губы, словно стремясь его поглотить, от чего по всему телу Вэй У Сяня буквально прокатилась волна блаженной эйфории. Ах, его губы всегда были одной из его сильнейших эрогенных зон, как и весь рот… жаль только не каждый был способен столь мастерски на ней играть.       Когда они оторвались друг от друга, Вэй У Сянь сильнее привалился к сильному телу, положив голову мужчине на плечо и удовлетворенно вздохнул. Между его ног было неприятно влажно, а член был ощутимо твердым, и явно требовал внимания. И что ж, не только у него. К его бедру очень очевидно прижимался полностью возбужденный янский корень его жениха и, казалось пылал жаром даже сквозь одежду.       Заинтересованно посмотрев вниз, Вэй У Сянь облизнул губы.       — Хуань-гэ, я понимаю, что у тебя очень много работы, но как насчет того, чтобы ненадолго отвлечься и позволить мне у тебя отсосать? — Уже в наглую ощупывая затвердевшую длину мужчины, пробормотал Вэй У Сянь, с удовольствием ощущая, как сильно вцепились в его талию руки мужчины.       Услышав столь бесстыдное предложение, Лань Сичэнь шумно выдохнул и еще раз припал к его губам в жадном, но быстром поцелуе, после чего подхватил Вэй У Сяня на руки и встав, стремительно пронесся в сторону ширмы, отделяющей основное помещения от спального места.       Там он опустил Вэй У Сяня на кровать и принялся быстро развязывать завязки собственного пояса. От возбуждения его руки тряслись и не давали быстро справиться с поставленной задачей. Весело за этим понаблюдав с пару секунд, Вэй У Сянь быстро сполз на пол и опустившись на колени принялся помогать жениху разобраться с возникшей проблемой.       Когда пояс остался позади, а полы мантии послушно разошлись в стороны, Вэй У Сянь быстро приспустил нижние штаны мужчины и с восторгом посмотрел на шлепнувший о живот твердый янский корень. На крупной головке уже выступила бусина предэякулята, от чего Вэй У Сянь сглотнул и жадно припал к головке губами, жадно слизывая эту каплю языком. Сверху послышался судорожный вздох, и в его волосы тут же сцепились пальцы, сильно сжимая густые пряди и сильнее притягивая его голову к мощным бедрам. Коротко простонав, Вэй У Сянь приоткрыл рот, полностью втягивая в него головку и обсасывая ее с почти маниакальным наслаждением, словно получил самое желанное лакомство. Вздох над его головой раздался вновь, а волосы натянулись сильнее, причиняя не сильную боль, от чего глаза Вэй У Сяня блажено закатились, и он с наслаждением насадился ртом на член мужчины почти до половины, старательно проходясь по нему языком.       На этом терпение Лань Сичэня, кажется, подошло к своему пределу и зафиксировав его голову обеими руками, он без предупреждения толкнулся вперед, проникая своим членом ему в самое горло. И это было настолько восхитительно, что Вэй У Сянь вновь закатил в блаженстве глаза и застонал, позволяя мужчине грубо использовать себя. Ему это так нравилось, что сам того не ожидая, он ощутил, как его лоно начало пульсировать в преддверии оргазма.       В какой-то момент у их небольшого времяпрепровождения появился зритель, которого они заметили не сразу. Немного скосив в сторону взгляд слезящихся, мутных глаз, Вэй У Сянь увидел стоявшего рядом с ширмой Лань Ванцзи, наблюдавшего за ними темными, голодными глазами. Этого, казалось, было более чем достаточно, чтобы его тело содрогнулось под волной ошеломляющего оргазма, а ведь он даже ни разу не коснулся себя. Между ног стало откровенно мокро.       Лань Сичэнь же, казалось ничего не замечал, продолжая остервенело толкаться в рот Вэй У Сяня, каждый раз проникая в его горло. Его лицо было искажено от удовольствия. А у Вэй У Сяня уже откровенно начало не хватать кислорода, и края его зрения подернулись пеленой, но ему все еще было настолько хорошо, что он был вовсе не против потерять сознание в процессе. Но когда воздуха стало не хватать совсем, а он абсолютно забыл о том, что можно дышать через нос, в его горло начало толчками выплескиваться горячее семя, почти доводя его до повторного оргазма. От неожиданности он едва не поперхнулся, но более-менее придя в себя, принялся сглатывать, не желая упускать ни капли.       Когда Лань Сичэнь отстранился от него, принявшись приводить себя в порядок, Вэй У Сянь совсем осел на пол, привалившись спиной к кровати. Тяжело дыша, он ничего не смыслящим взглядом наблюдал за своими женихами. В его голове было необыкновенно пусто, а в ушах шумело.       Лань Ванцзи, в какой-то момент, успевший куда-то отойти, вернулся с влажной тряпкой и подойдя к Вэй У Сяню принялся бережно вытирать его лицо. Оказывается, весь его подбородок и щеки были в слюне. Вэй У Сянь тихо хихикнул. Совсем не соблазнительно. Хотя, если обратить внимание на то, какими глазами Лань Вацзи продолжал смотреть на него, все было с точностью до наоборот.       — Ах, Лань Чжань, не хочу тебя разочаровывать, но испачкалось далеко не только мое лицо…       Не успев договорить, он вскрикнул, когда его не церемонясь стащили вниз, полностью уложив на пол, и грубо развели ноги, задирая вверх полы его мантии. Разумеется, нижних штанов на нем, как обычно, не было. Вэй У Сянь, как он не раз об этом говорил, носить их не особо любил. Поэтому прохладный воздух теперь ласкал его разгоряченную, очень влажную промежность. Он все еще был возбужден, потому что, кажется, одного оргазма ему совершенно не было достаточно, поэтому он почти подавился всхлипом, когда Лань Ванцзи с жадностью впился губами во влажные лепестки его лона, жадно проходясь языком по его дырочке, и сглатывая собранный сок. Лань Сичэнь в это время с крайним интересом за ними наблюдал, словно стервятник за своей добычей. Впрочем, у Вэй У Сяня не было особо времени и сил, чтобы обращать на этом внимание, потому что Лань Ванцзи принялся буквально трахать языком его сжимающуюся дырочку. С его губ то и дело срывались всхлипы пополам со вскриками. Он судорожно пытался прикрыть губы ладонью, покусывая пальцы, чтобы хоть как-то приглушить издаваемые звуки. Не то, чтобы это было слишком успешно. Его бедра дрожали, крепко сжимаемые сильными руками Лань Ванцзи, и он так отчанно нуждался! Поэтому, когда его накрыл второй, еще более головокружительный оргазм, пока Лань Ванцзи продолжал облизывать и посасывать его половые губы, он на миг отключился, потерявшись в себе от силы ощущение.       Какое-то время ему потребовалось на то, чтобы прийти в себя, пока его второй жених методично приводил тот беспорядок, в который он превратился, в порядок. Немного отдышавшись, он кинул из-под слипшихся от слез ресниц взгляд на мужчину, и прохрипел:       — Ах, эти уважаемые Нефриты так жестоки к своему хрупкому жениху…       Сверху послышался смешок, и его аккуратно подхватили на руки, в следующий момент мягко опуская на гладко застеленную кровать.       — Наш а-Ин поистине прекрасен и восхитителен для нас. Так хорош, — пророкотал Лань Сичэнь. Рядом с ним раздался согласное хмыканье, от чего мужчина вновь ему улыбнулся. — Ты очень хорошо постарался для нас, хороший омега. Поэтому предоставь остальную работу нам, а сам отдохни. Мы разбудим тебя, когда принесут обед. Ты наверняка не ел с утра.       Согласно промычав, Вэй У Сянь устало прикрыл глаза. Лань Сичэнь нежно поцеловал его в лоб и прикрыв его краем покрывала, оставил в покое. Вэй У Сянь действительно очень быстро погрузился в сон.       

***

             Разбудили его вовсе не женихи, а пряный аромат горячей пищи. Его желудок возмущенно заурчал и Вэй У Сянь разлепил сонные глаза. Проспал он наверняка не так много, но это все-равно значительно взбодрило его после двух ярких оргазмов, почти осушивших его. Ах, если бы он только раньше узнал, что у них с его Нефритами настолько сильная совместимость… Как весело бы им было все это время! Эх, столько времени было упущено… Ну да ладно, не то чтобы это было такой уж трагедией. Они заклинатели и впереди у них еще очень долгая и насыщенная жизнь. Еще будет время пресытиться друг другом.       С наслаждением потянувшись, так, что где-то что-то даже захрустело, он быстро поднялся с кровати и оправив свою сбившуюся одежду, выглянул из-за ширмы.       Лань Сичэнь и Лань Ванцзи в четыре руки расставляли на столе пиалы с готовыми блюдами, и постным рисом, хотя своим острым зрением Вэй У Сянь приметил, что в одной из пиал был рис, приправленный чем-то ярко красным. Его глаза довольно прищурились. Ах, его прекрасные женихи так внимательны к своему такому хрупкому омеге!       Услышав шорох одежд, Лань Сичэнь оглянулся и завидев Вэй У Сяня, тепло ему улыбнулся.       — А-Ин, ты уже проснулся? Иди сюда, ты наверняка голоден. А-Чжань приготовил обед специально для нас. Уверяю тебя, он очень искусный повар.       Разумеется, тут же заинтересовавшийся Вэй У Сянь, сразу же вышел из-за ширмы и быстро подошел к столу, опускаясь на подготовленную для него подушку. Братья сидели по обе стороны от него.       Похлопав в ладоши и поблагодарив за еду, Вэй У Сянь тут же подцепил палочками ярко-красный рис, политый темным мясным соусом Чайная, и запихнул себе в рот, тут же с удовольствием сощуривая глаза.       — Ммм… Лань Чжань, ты Небожитель! Разве можно быть таким идеальным во всем? — буквально простонал он, тут же запихивая в рот еще порцию риса. Рядом с ним раздался смешок Лань Сичэня.       — А-Чжань всегда был таким. За что бы ни брался — всегда и все доводит до совершенства.       — Брат, — уши Лань Ванцзи отчетливо покраснели, выдавая его смущение с головой.       — Ах, а-Чжань, не стоит смущаться, когда тебя хвалят. В конце концов, кто еще, как не собственная семья, искренне заметит и одобрит твои положительные стороны? И уж тем более не стоит смущаться, когда эти твои стороны преподносят твоему собственному будущему мужу, — по-доброму посмеялся Лань Сичэнь.       — Нашему мужу, — строго произнес Лань Ванцзи.       — Ты прав, а-Чжань, нашему мужу, — улыбнулся Лань Сичэнь.       Переведя взгляд с одного на другого своих женихов, Вэй У Сянь довольно хмыкнул и продолжил есть. Он был дико голоден. Но серьезно, кто бы знал, что однажды придет время, когда ему будет так приятно от того, что его станут называть чьим-то будущим мужем. Впрочем, кому бы не стало приятно на его месте? Ему достались буквально лучшие мужчины Цзянху. Самые завидные холостяки среди омег и женщин. Этих двоих желали очень многие, а получил в итоге — он. Опозоренный омега со шрамом на половину лица, слепым глазом и почти взрослым ребенком. Ха-ха, кажется, в скором времени он наживет себе на голову очень много врагов.       Закончив есть, они собрали грязную посуду на поднос и поставили его за дверью, на пол террасы, чтобы прислуга забрала его позже.       Уже сытые и более-менее отдохнувшие, они принялись наслаждаться только что заваренным чаем и цветочными пирожными, так же приготовленными Лань Ванцзи. Вэй У Сянь в очередной раз влюбился в своего стойкого жениха. Действительно, разве можно быть настолько идеальным во всем? Он даже десерты умеет печь! Кажется, в будущем ему придется быть очень внимательным, чтобы успевать вовремя отгонять от него незваных поклонников.       — А теперь объясните мне, в чем причина сегодняшнего переполоха, — грея руки в чашку с чаем, спросил он, — Я уже понял, что в Облачные Глубины решил нагрянуть Цзинь Гуаншань, не то чтобы это было чем-то хорошим, но разве это такая веская причина для такого кипиша?       Склонив голову, он с интересом посмотрел на женихов. Те, в свою очередь, синхронно поморщились, чем знатно повеселили Вэй У Сяня.       — Этот человек никогда не приезжает просто так, — холодно отчеканил Лань Ванцзи, на что Лань Сичэнь хмуро кивнул.       — Когда он приезжает — жди неприятностей.       Вэй У Сянь удивленно вздернул бровь.       — Ну, не то чтобы на Пристани Лотоса его ждали с распростертыми объятиями, но уж точно не носятся в преддверии его приезда так, словно гуль ухватил за причинное место. По-моему, вы придаете этому событию слишком много значения.       Оба брата посмотрели на него и одновременно несогласно хмыкнули.       — Может, ему просто ничего не нужно от ордена Цзян, — буркнул Лань Сичэнь и совсем не по-взрослому насупившись, сделал глоток чая. А Вэй У Сяню внезапно очень сильно захотелось, чтобы вместо чая там оказалось вино. Ну, нужно же проверить, насколько низкая у Ланей толерантность к алкоголю? Интересно же!       Отведя взгляд, Вэй У Сянь подпер голову рукой и вздохнул.       — Ну, не то чтобы ему совсем ничего не нужно было от Цзян. Просто он знает, что на госпоже Юй сильно далеко не проедешь, прямо как на его собственной жене. Не зря они названные сестры. У обеих характер с огоньком.       Лань Ванцзи перевел взгляд на него, и его бровь весьма говоряще приподнялась.       — Ну, Пристань Лотоса располагается на очень выгодном, с торговой точки зрения, месте. Водные пути и все такое… Ну, вы понимаете. Поэтому, когда помолвка шицзе с павлином распалась, он очень настойчиво пытался сосватать ей собственного племянника, Цзинь Цзысюня, поняв, что возобновить их помолвку с Цзинь Цзысюанем не получится. И за это едва не был бит. Каждый дурак в курсе непроходимой тупости и далеко не оправданного высокомерия этого придурка. Поэтому кто в здравом уме отдаст за него свою дочь, когда на примете есть куда более подходящие кандидаты? А моя шицзе уже очень давно положила глаз на главу ордена Не, — Вэй У Сянь кинул насмешливый взгляд на Лань Сичэня, — Гэгэ, твой названный брат абсолютно во вкусе моей шицзе, и уверяю, не пройдет много времени, прежде чем он сдастся перед ее напором. Может, моя шицзе, по меркам Поднебесной, и не писаная красавица, но она хорошая и весьма целеустремленная заклинательница. А ее характер — это острый клинок, спрятанный в шелках. Павлин сам дурак, что не рассмотрел сокровища в ней. Она только с виду такая мягкая и нежная, но поверьте, когда ее клинок окажется у врага в глотке, удивляться уже будет поздно. Для нас с Цзян Чэном она скорее вторая мать, чем старшая сестра. Шицзе буквально вырастила нас, пока Цзян-шушу и Юй-айи пытались примириться друг с другом и со своим браком.       Вэй У Сянь весело посмеялся и сделал еще один глоток уже начавшего остывать чая, но все-такого же вкусного, правда с легкой горчинкой, что было не так уж плохо. А в мгновение, на краю его сознания, возникла мысль о том, чтобы создать набор из чайника и чашек для чая, поддерживающих необходимую температуру напитков, чтобы можно было не спеша наслаждаться ими.       — Когда планы Цзинь Гуаншаня, в отношении этой помолвки не удались, он переключился на меня, — тут уже Вэй У Сянь поморщился, — И вот здесь он уже был куда как настойчивее, несмотря на постоянные отказы. Самая последняя его попытка предложения о браке между мной и павлином была как раз после нашего с вами первого секса, — он кинул хитрый взгляд на своих женихов, — Вы тогда очень ответственно доставили меня на Пристань Лотоса, помните? Так вот, тогда я отправился поприветствовать Цзян-шушу и Юй-айи и сообщить им о том, как прошла ночная охота. Но прежде чем я успел приступить, меня огорошили предложением о браке от Цзинь. Ну, не то чтобы на самом деле так уж огорошили. Хотя, на самом деле, немного да, потому что я надеялся, что после всех попыток и отказов они наконец сдались, но нет же! Так что да, я был немного возмущен. Думаю, нам все же не стоило так долго скрывать существование а-Яна. Может, тогда этот напыщенный индюк, думающий только своим придатком, угомонил бы свои порывы породниться. А то ему больно уж припекло породниться с сильным заклинателем-омегой. Видите ли это пошло бы на благо обоим орденам и поспособствовало бы рождению сильных наследников, что только укрепило бы союз, — Вэй У Сянь не сдержался и закатил глаза, — Я, может, и часто менял половых партнёров, но уж с кем я точно не горел желанием оказаться в одной постели, даже чисто ради сна, так это с кем-либо из Цзинь. Даже с самым порядочным из них — Цзинь Цзысюанем. Особенно зная о том, что он неровно ко мне дышит. О, ради Небожителей! Он совершенно не в моем вкусе! Прячущий свою неуверенность за показным высокомерием, нелепо неловкий недо-альфа. Если честно, я вообще не уверен, что он хоть раз занимался сексом хоть с кем-нибудь! У него же шея краснеет всякий раз, когда на него обращает внимание омега! И я говорю не только про себя!       Хмыкнув, он потянулся вперед и взяв, в руки чайник, налил себе и своим женихам еще чаю, попутно цепляя на него вынутый из рукава талисман, чтобы повторно наполнить его водой, и вновь ставя его на подставку над горящей свечой.       — Надеюсь, впредь ничего подобного больше не будет, потому что я предельно ясно дал павлину понять, что ловить ему нечего. Я занят.       Наконец выдохшись после своей длительной тирады, Вэй У Сянь поудобнее устроился на своей подушке и вновь оперся головой на руку, поигрывая пальцами с чайной чашкой.       — И как… Давно продолжаются эти предложения? — подозрительно спокойным голосом спросил Лань Сичэнь, показательно-умиротворенно смотря на чаинку, кружащую в его чайной чашке.       Вэй У Сянь подозрительно покосился на жениха и хмыкнул, приподнимая чашку чая и поднося ее к губам, чтобы сделать глоток.       — Да уже года три как. Я уже и со счета сбился, сколько их было на самом деле. Он даже ради помолвки с шицзе так не старался. Думаю, здесь часть вины лежит еще и на том, что в какой-то момент Цзян-шушу и Юй-айи, в ответ на сплетни о моем происхождении, якобы как «сына слуги», — что, на самом деле, гнусная ложь, мой отец не был слугой, — перестали скрывать то, что моя мать была вовсе не ученицей бессмертной Баошань, а ее родной дочерью, а значит, и я не сын ученицы, а кровный внук бессмертной. Неплохой стимул для такого высокомерного и жадного до власти человека, как Цзинь Гуашань, а? Как же — породниться с самой бессмертной! О, он был далеко не единственным, кто пытался, — Вэй У Сянь презрительно хмыкнул, — Прям чувствую себя редким деликатесом на столе у сборища гурманов, жаждущих отщипнуть от меня хотя бы кусочек.       Коротко посмеявшись, он допил остатки чая и отставил чашку в сторону, удовлетворенно вздыхая. Чай был на удивление неплох. Нужно бы узнать название и купить в подарок сестре. Ей наверняка должно понравиться.       Подняв глаза, он с удивлением увидел буквально окаменевших Нефритов. Оба убийственными взглядами сверлили свои чайные чашки, сжимая пальцы так крепко, что удивительно, как хрупкий фарфор до сих пор не раскололся.       — Эй, успокойтесь. Вы уже заняли место. Кто может стать вам соперником? Серьезно. ВАМ! Будьте увереннее в себе, не нужно пить уксус. Это я тут должен его употреблять, а не вы. Я тут единственный омега на вас двоих, а вокруг буквально толпы других омег и женщин, не прекращающих пускать на вас слюни, ладно? Вы вообще хоть представляете, насколько популярны? — он криво усмехнулся, — Да мне страшно представить, сколько проклятий на свою голову я соберу, когда новость о нашей помолвке станет известна всему Цзянху! Я же буквально внаглую увел двух самых завидных холостяков!       — Вэй Ин не наглый, — упрямо не согласился Лань Ванцзи, недовольно качнув головой.       — О, правда? Уверен, другие с тобой не согласятся.       Откинувшись назад на выставленные руки, он цепким взглядом оглядел обоих своих женихов и почувствовал, как между ног вновь становится влажно. Ах, эти Лани были просто грехом в благопристойной обертке. Бедные омежки и юные девы даже не представляют, что именно на самом деле теряют… Ах, он действительно наглый!       

***

      Как бы сильно Лань Сичэнь и Лань Ванцзи ни хотели остаться рядом со своей омегой, а в идеале не просто рядом, а за приятным времяпрепровождением в кровати, увы, долг зовет. Пришлось отослать Вэй У Сяня надоедать дяде, чему тот, кажется, даже был рад, если судить по тому, как быстро он ускакал на поиски Лань Цижэня, и вернуться к своим делам. А когда с документами, наконец, было покончено, и адепты доложили, что к приезду главы Цзинь все готово, времени для отдыха у них, увы, уже не осталось, потому что почти сразу после этого, уже другой адепт доложил им, что вышеупомянутый глава имел сомнительную честь явиться. О том, насколько они были раздосадованы этим заявлением, знали только они сами и, пожалуй, их дядя. К сожалению, времени на то, чтобы выпустить куда-нибудь свой негатив перед нежеланной встречей, у них не было. Пришлось вставать и чинно идти встречать свои будущие проблемы лицом к лицу.       Глава ордена Цзинь уже ожидал их в большом приемном зале. На столе перед ним уже стояли угощения и чай, как, собственно, и на их столах. Братья отчетливо видели, с каким неодобрением Цзинь Гуаншань косится на чайник, явно желая, чтобы на его месте оказался сосуд с вином. Что ж, хотя бы от этой мелочи они могли получить злорадное удовлетворение. Что может быть приятнее, чем даже такая маленькая пакость в адрес неприятеля?       Подойдя к своим местам, они синхронно с поднявшимся главой Цзинь поклонились друг другу в знак приветствия, и после этого устроились за своими столами.       — Глава Цзинь, мы рады приветствовать вас в Облачных Глубинах. Надеюсь, вам оказался по душе наш прием. Мы тщательно готовились к вашему приезду, — привычно мягко произнес Лань Сичэнь.       Цзинь Гуаншань показательно удовлетворенно кивнул и отсалютовал им чайной чашкой, прежде чем сделать глоток, едва не скривившись от горечи. Такие чаи он пил разве что по наказу целителей. Ох уж эти странные предпочтения Ланей!       — Все более чем хорошо, хотя я никогда не перестану сожалеть о том, что у вас запрещено вино. Вы очень многое упускаете, — с мягкой укоризной произнес он.       — Может, вы и правы, глава Цзинь, но, как вам известно, нашим предком был монах, и нам передалась его слабая толерантность к алкоголю. Запрет на алкоголь возник не на пустом месте. Не стоит вносить в орден смуту, если не умеешь пить. Это лишние проблемы.       Цзинь Гуаншань тихо хмыкнул, определенно желая хотя бы раз увидеть хоть кого-нибудь из этих возвышенных Ланей пьяным. Может, это хоть немного сбило бы с них спесь.       — Позвольте поинтересоваться, что же такого важного произошло, что вы пожелали столь срочно посетить наш орден? — Склонив голову набок, все так же мягко поинтересовался Лань Сичэнь.       Возможно, это и было слишком поспешно, но сегодняшний день и так выпил у него все силы, чтобы он продолжал растягивать столь сомнительное удовольствие, как беседа с Цзинь Гуаншанем. Он, как и Ванцзи, с гораздо большим удовольствием предпочел бы сейчас проводить время со своей омегой, а не с этим скользким человеком, всегда делающим только то, что может принести пользу исключительно ему одному.       Покривив губы в улыбке, Цзинь Гуаншань махнул рукой стоявшему позади него помощнику.       — Приведите его.       Коротко поклонившись, мужчина быстро скрылся за дверями, ведущими в небольшое соседнее помещение, часто используемое для временного ожидания гостей или слуг. Уже через мгновение он вышел оттуда вместе с невысоким молодым человеком, вероятно, омегой, если судить по мягким, почти женственным чертам лица.       Став чуть позади Цзинь Гуаншаня, омега почтительно поклонился в сторону Нефритов и мягко улыбнулся, отчего на его щеках появились милые ямочки.       — Позвольте представить вам моего сына-омегу, Цзинь Цзыяо. Он весьма талантливый юноша, — Цзинь Гуаншань довольно покивал головой, — Я уже давно считаю, что нашим орденам пора породниться, а тут такая возможность. А-Яо умен и хорошо воспитан, как и подобает омеге из аристократической семьи. Из него вышел бы прекрасный супруг.       Цзинь Гуаншань вновь довольно улыбнулся и устремил прямой взгляд на Лань Сичэня.       — Глава Лань, вам уже сорок шесть, и у вас до сих пор нет наследников, что не очень хорошо для человека вашего положения. Когда я был в вашем возрасте, моему а-Сюаню было уже одиннадцать лет, — он покачал головой с неодобрением и показной заботой, — Поэтому я решил взять на себя смелость как старшего и предложить вам брачный союз с моим сыном. А-Яо — сын моей старшей наложницы, весьма умной и крайне привлекательной омеги, Мэн Ши, и был очень хорошо воспитан ею. Он знает все, что необходимо знать омеге его положения, и даже сверх этого. Пусть как заклинатель он и не очень силен, но у него феноменальная память и быстрый ум, он стал бы вам хорошим партнером и надежным помощником.       К последнему утверждению Лань Сичэнь относился с крайним сомнением. Нужно быть дураком, чтобы не понимать, что такой примерный и очень умный сын поспешит доложить дорогому папочке обо всех тайнах и не очень, что удастся вызнать в ордене супруга. Лань Сичэнь дураком не был. К тому же, он буквально кожей чувствовал волнами испускаемый гнев своего младшего брата. О, Лань Ванцзи был очень недоволен и совершенно этого не скрывал, хотя за его обыкновенной стоической маской это мог заметить только Лань Сичэнь. И, с недавнего времени, Вэй У Сянь, научившийся понимать его брата поразительно быстро.       — Мне очень приятно слышать о том, как глава Цзинь печется о наследии моего ордена, и я безмерно рад, что вы были одарены не одним, а двумя одаренными сыновьями, однако… я вынужден отвергнуть ваше предложение.       Бросив короткий взгляд на стоявшего подле Цзинь Гуаншаня омегу, Лань Сичэнь успел заметить, как тот напрягся, а мягкая улыбка на мгновение дрогнула, прежде чем стать прежней.       Моргнув, Цзинь Гуаншань на мгновение нахмурился, недовольно поджав губы, но почти тут же принял свой обычный радушный вид.       — Почему же? А-Яо, бесспорно, красив, и, как я уже ранее заметил, очень умен. Он стал бы достойным спутником на тропе совершенствования для главы Великого Ордена. Может, он и не самый сильный заклинатель, но с вашей собственной силой это вряд ли бы стало проблемой. Парное совершенствование способно легко решить данную проблему, когда один из пары настолько силен, как вы, глава Лань.       Легко склонив голову набок, Лань Сичэнь мягко покачал головой.       — Дело вовсе не в уровне мастерства вашего сына. И да, я не отрицаю красоты вашего сына. Он действительно бесспорно привлекателен, любому альфе повезет взять его в супруги, — Лань Сичэнь еще отчетливее почувствовал гнев собственного брата, на этот раз направленный на него самого, — однако, как вы наверняка не раз слышали, представители моего ордена и клана предпочитают вступать в брак по любви, а не по расчету. Выгода для клана, в данном случае, для нас стоит на последнем месте. В ордене Лань крайне редко заключаются договорные браки.       Цзинь Гуаншань, с важным видом знающего старейшины, кивнул.       — Мне действительно это известно, но чувства ведь не возникают на пустом месте. Сейчас можно заключить помолвку, а потом у вас будет достаточно времени для того, чтобы сблизиться и узнать а-Яо получше. Я уверен, он непременно придется вам по душе. Вам просто нужно поближе с ним познакомиться.       Лань Сичэнь с трудом подавил смешок, уже начав уставать от заезженной назойливости этого человека.       — Это действительно так, но помолвка — это очень важный шаг. Заключив ее, если ничего в итоге не сложится, ее расторжение понесет за собой проблемы и совершенно ненужное напряжение между орденами. Ордену Лань подобное ни к чему. Мы заключаем помолвку только с уже выбранным избранником, и ни как иначе. И только после того, как узнаем его как следует. Во всех плоскостях, — сделав этот не такой уж тонкий намек, Лань Сичэнь вновь подавил смешок и краем глаза заметил потеплевшее лицо омеги. Тот определенно понял, о чем он говорил, — Но я отказываю не только по этой причине. Видите ли, у нас с Ванцзи весьма… специфические вкусы на омег. И ваш сын совершенно им не соответствует. Он мягок, тонок станом и нежен, как и подобает большинству омег, и как вы сами ранее заметили. Вот только мы с Ванцзи всегда предпочитали другой тип: сильные, волевые, не чурающихся, как говорится в народе, в глаз дать. И я сейчас имею в виду далеко не только характер. Мы с братом предпочитаем делиться, и далеко не каждый омега способен вынести связь сразу с двумя. Как вы сами заметили, я сильный заклинатель, а мой брат даже превосходит меня по силе, что также известно каждому. Как по-вашему, сможет ли ваш сын выдержать напор нас обоих? А мы с Ванцзи не намерены жениться по отдельности. У нас будет один омега на двоих, и никак иначе, – Улыбка Лань Сичэня была настолько приторно-сладкой, что у любого нормального человека от нее свело бы зубы. Но это у нормальных. Цзинь Гуаншань, как известно, нормальным не был.       И правда, глава Цзинь после услышанного совершенно не смутился, но вот его взгляд, брошенный на абсолютно красного сына, был полон сомнений. Очевидно, он тоже сомневался в таковых способностях своего сына.       — Я понимаю, предпочтения — это действительно важно. Но такие омеги в наше время — это огромная редкость. Уверены ли вы, что сможете найти подходящего? — с явным сомнением поинтересовался Цзинь Гуаншань.       Лань Сичэнь усмехнулся и кинул взгляд на явно самодовольного младшего брата. Ванцзи буквально светился от гордости.       — О, главе Цзинь не стоит беспокоиться об этом. Совсем недавно нам с братом очень повезло повстречать именно такого омегу, и он более чем благосклонно принял наши временные метки. В скором времени мы разошлем в ордена письма с объявлением о нашей помолвке, а через несколько месяцев состоится наша свадьба. Мы уже начали подготовку к ней. Наш дядя очень категоричен в этом вопросе. Он, как и вы, считает, что мы с братом слишком долгое время были холостяками, и теперь боится, что мы передумаем, — с намеком на юмор посмеялся Лань Сичэнь.       Огорошенный столь несвоевременной и не самой приятной для себя новостью, Цзинь Гуаншань с некоторым сомнением посмотрел на обоих Нефритов, очевидно пытаясь понять, какой же омега способен выдержать напор сразу двух таких могущественных альф.       — Не удовлетворите ли мое любопытство, раз уж на то пошло, кто же тот омега, что способен на такой, без преуменьшения, подвиг?       — Ну почему же не удовлетворим, — Лань Сичэнь не сдержал тёплой улыбки, — наоборот, я с радостью поделюсь с вами его личностью. В конце концов, для нас с братом огромная гордость иметь такого партнера, и в дальнейшем — супруга, — он вновь кинул взгляд на брата, который, казалось, даже выпятил грудь вперед, — Вы хорошо знакомы с этой омегой глава Цзинь.       Цзинь Гуаншань нахмурился, совершенно не понимая, кем может быть этот омега, тем более знакомый ему.       — Да? Если честно, не припомню такового, — с сомнением произнес он.       — Ну что вы, глава Цзинь. Вы очень хорошо с ним знакомы, а еще лучше вы знакомы с его семьей, — мягко произнес Лань Сичэнь. – В Цзянху он известен как внук бессмертной Баошань-саньжэнь, Вэй У Сянь, приемный сын главы ордена Цзян и его почтенной супруги, Юй Цзыюань. Без сомнения, самый могущественный омега своего в поколения. И, на наш с братом вкус, самый красивый. Его шрамы придают ему мужественного шарма, а его крепкое и развитое тело, вкупе с высоким ростом, не уступающие альфам, только добавляют его привлекательности некоторой дикости. Он не нежен, как большинство омег, о нет, для него подобное сравнение было бы скорее оскорблением, чем похвалой, но он безусловно статен, изящен и величественен как закаленный в сражениях воин. А его яркий характер? Его харизма? О, он бесспорно прекрасен. Вряд ли найдется еще хоть один подобный ему. Можно сказать, мы с братом нашли лучшего из лучших. Настоящее сокровище, — Лань Сичэнь покачал головой, с нежной улыбкой на губах, — Это главная причина моего отказа, глава Цзинь. Мы с братом уже сделали свой выбор. Глава Цзян и его супруга уже дали свое одобрение. Старейшины ордена и наш дядя так же довольны нашим выбором. Здесь больше не о чем говорить, — Этим он поставил точку во всем этом нелепом брачном фарсе, который затеял глава Цзинь.       Цзинь Гуаншань же, в свою очередь, бледнел все сильнее по мере рассказа Лань Сичэня, и оно не удивительно, если вспомнить то, о чем сегодня им рассказал Вэй У Сянь. Ведь сказав ему о том, кто именно стал их омегой, они буквально поставили жирную точку сразу на двух выгодных для него брачных союзах — с Лань и с Цзян. Можно сказать, его оставили с крупным проигрышем. Он не получит ни выгодные для своего ордена торговые сделки, которые мог бы заключить с орденом Цзян, договорившись с ними о браке, ни сильный союз с орденом Лань, через брак с ними. В то время как ордена Лань и Цзян получат оба варианта, но только в пользу исключительно для себя, что не будет иметь никакого отношения к ордену Цзинь.       Помолчав некоторое время, Цзинь Гуаншань прокашлялся, прочищая резко осипшее горло, и предпринял новую попытку.       — … Действительно. Вы получили одного из лучших омег своего поколения, это правда. Я так же отправлял моему дорогому другу Фэнмяню предложение о браке его воспитанника с моим а-Сюанем… Но получил отказ. Фэнмянь сказал, что Вэй У Сянь все еще не готов вступать в брак, а принуждать он его не намерен…       Было очевидно, что такими словами от пытался смягчить отклонение всех тех многочисленных брачных предложений, которые он делал в последние три года.       — … И все же, сколь бы сильным заклинателем он ни был, а он один, и когда случится так, что в его чреве зародится новая жизнь, он вряд ли сможет уделять вам достаточно своего внимания. А альфам нелегко долго воздерживаться от плотских утех. Поэтому вы могли бы взять второго супруга или, на крайний случай, наложника. Это значительно упростило бы жизнь как вам, так и… вашему омеге, — последнее он почти проскрежетал, очевидно все еще не смирившись со своим проигрышем, — Может быть а-Яо и не смог бы разделить ложе сразу с вами двумя, но он мог бы делить свое внимание между вами по отдельности, когда один из вас будет занят, а другой свободен. Это бесспорно был бы выигрыш для всех. К тому же, всем известно, что Вэй У Сянь не силен в политике. Как вы сами сказали, он воин, — на этом слове Цзинь Гуаншань едва заметно скривился, очевидно не одобряя подобное, ведь, по его мнению, очевидно, омега должен быть нежен и отдавать свое внимание исключительно своему альфе, а никак не сражениям, — Я действительно хорошо знаком с ним, и никогда не видел, чтобы он слишком на долго оставался на межклановых конференциях, уходя с них едва просидев хотя бы шичен. А-Яо же с самого детства воспитывался и обучался вместе с а-Сюанем, и очень хорошо подкован в политике. Его специально готовили на место будущего супруга главы ордена, чтобы он был хорошим партнером для своего альфы во всем. Подумайте, глава ордена Лань. Это выгодное для всех нас предложение.       Устало покачав головой, Лань Сичэнь расправил плечи и прямо посмотрел на Цзинь Гуаншаня.       — Глава Цзинь, я ни в коей мере не приуменьшаю таланты и положительные черты вашего сына. Любому альфе, которому выпадет честь жениться на нем, очень повезет с таким супругом, но… это будем не мы с братом. Орден Лань очень строг в этом вопросе. Наш предок, как уже упоминалось ранее, был монахом, и как в правилах, так и в негласных традициях и законах нашего ордена, четко прописано — что многожёнство недопустимо. Для нас подобное — грех и святотатство. Взять второго супруга или наложника – для нас означает проявить чудовищное неуважение к единству брака и к своему супругу. Мы строго придерживаемся моногамии. Да, у нас бывали единичные случаи, когда в паре было двое альф и один омега, как в нашем с Ванцзи случае, потому что альфы нашего ордена с гораздо большей готовностью согласны делиться своим омегой с тем, кто близок им по духу или по крови, но никогда наоборот. Никто из Лань никогда не возьмет себе в брак второго омегу или женщину. Для нас подобное — измена. Поэтому простите, я вынужден отклонить ваше предложение.       Вздохнув, он оперся ладонью на стол и поднялся.       — На этом, думаю, мы завершим наш разговор. Слуга проводит вас и вашего сына в подготовленный для вас гостевой дом. Отдыхайте. Ближе к вечеру вам принесут ужин.       Дождавшись пока Ванцзи тоже поднимется, они с Лань Сичэнем синхронно поклонились и еще раз попрощавшись, покинули приемный зал.       Уже отойдя на приличное расстояние, Лань Сичэнь устало привалился к плечу Лань Ванцзи, разминая ноющую челюсть. Этот день определенно выдался самым ужасным за последние несколько месяцев, если вообще не за последние полгода, если вспомнить прошлую межклановую конференцию, где пришлось очень долго вести дебаты с главами орденов Яо и Оуян. Вот кто, пожалуй, даст сто очков вперед даже Цзинь Гуаншаню.       — Ты его похвалил, — отчеканил Лань Ванцзи, внезапно вновь ставший недовольным.       — Кого? — непонимающе спросил Лань Сичэнь, все еще пытавшийся справиться с навалившейся на него усталостью после этого выматывающего, но абсолютно бесполезного разговора.       — Того омегу. Ты сделал ему комплимент, — Буквально сквозь зубы процедил Лань Ванцзи, — У нас есть Вэй Ин. Ты не должен делать комплименты никому кроме него.       — О, Ванцзи… Это было лишь приличий ради. Я не мог полностью проигнорировать его, и ты это прекрасно знаешь. Такова политика. Комплименты делают нам, и мы отвечаем тем же. Иначе нельзя, — понимающе улыбнулся он, хотя и был полностью согласен с братом.       Омега Цзинь Цзыяо пусть и правда был крайне привлекательным омегой, и действительно мог скрасить пару ночей, однако, все же, был совершенно не в его вкусе. Пусть и привлекательный, но на фоне яркого Вэй У Сяня он просто терялся. Здесь даже сравнивать смысла не было никакого. Они были полярными противоположностями. Как огонь и вода. Хотя в случае Вэй У Сяня — это был скорее извергающийся вулкан, чем просто пламя. Да, в сравнении и правда не было никакого смысла.       Лань Ванцзи совершенно не согласный с братом, недовольно хмыкнул и упрямо возразил:       — Глава Вэнь точно не стал бы подобного делать. Он всегда четко говорит о своих симпатиях и антипатиях. Без какой-либо лести.       Лань Сичэнь с раздраженной нежностью посмотрел на брата, иногда очень жалея, что в свое время согласился на пребывание Лань Ванцзи в ордене Вэнь на срок в целых пять лет. Ванцзи тогда было скучно, о чем он говорил прямо и в лоб, поэтому он попросил поехать в орден Вэнь для обучения по обмену. Взамен него от ордена Вэнь к ним на обучение приехал Вэнь Сюй. На те же пять лет. И если с Вэнь Сюем никаких проблем не было, то вот Ванцзи очень близко сдружился с Вэнь Жо Ханем, и несмотря на свой замкнутый характер, как оказалось, имел много очень схожих черт с главой Вэнь, сходясь с ним во взглядах даже в вопросах политики. И теперь то и дело не стесняясь приводил Вэнь Жо Ханя в пример, чем не редко раздражал Лань Сичэня. Так что да, он очень сожалел.       — А-Чжань, не все могут позволить себе быть столь прямолинейными, как глава Вэнь. В конце концов, что бы он ни сказал или не сделал, очень мало кто рискнет пойти против него. Но подумай, что было бы если бы я, глава ордена, который славится своей тактичностью и не конфликтностью, внезапно начал высказывать свое мнение так, как это делает глава Вэнь? — Лань Сичэнь вызывающе вздернул бровь, — Может мне прямо никто ничего и не сказал бы, но за спиной? О, это был бы скандал. Лучше сделать ничего не значащий комплимент, чем попусту бросать тень на, годами выпестованную репутацию ордена.       Отойдя от брата, Лань Сичэнь хлопнул ладонью его по плечу.       — Ладно, хватит об этом. Лучше давай найдем а-Ина. Этот день был слишком утомительным, а разговор с главой Цзинь и того хуже. Мне требуются целительные объятия нашего жениха. И тебе, уверен, тоже.       

      ***

             Цзинь Гуаншань яростно мерил шагами просторное общее помещение выделенного им Цзинь Цзыяо гостевого дома. На самом деле он был готов крушить все, что попадется ему под руку, и непременно сделал бы это, если бы был у себя в ордене, но вот Лани вряд ли с одобрением и пониманием отнеслись бы к подобному. Однако ярости его это не отменяло. Все его планы покатились к гуям! И все из-за этих проклятых Ланей! Мало того, что сами ни в какую не захотели идти на контакт, так еще и прибрали к рукам самого перспективного омегу, которого он так долго планировал выдать замуж за собственного наследника! Внук самой бессмертной достался этим проклятым, самодовольным Ланям! И ведь никак не возразишь! Даже Цзян Фэнмяню написать письмо с жалобой не удастся, так как тот на все его брачные предложения всегда отвечал категоричным отказом, говоря, что его приемышу не нравится Цзинь Цзысюань. Да кого вообще волнует мнение омеги?! У них их его попросту не должно быть. Все, о чем они должны думать, так это о том, чтобы принести своим браком как можно больше выгоды своему ордену! Цзян Фэнмянь и его сучка-жена слишком многое позволили своим детям. Что дочь, что пасынок — оба словно из одного теста вылеплены! И если бы он лично не был знаком с родными родителями мальчишки, то точно мог бы усомниться в том, а не скрытый ли это сын чертовой паучихи и этого подкаблучника Фэнмяня, уж больно норов похож!       Остановившись и пнув ближайшую стену, он развернулся и вперился взглядом в своего притихшего сына, не в первый уже раз оценивая его. Может, изначально он и был не сильно доволен рождением омеги, но, как Мэн Ши не раз говорила, сын-омега в дальнейшем может поспособствовать заключению выгодного брака, с чем он в итоге согласился и на что рассчитывал. Тем более что Цзыяо был почти точной копией своей матери, а та была очень красивой женщиной. Таких красавиц буквально единицы. В свое время он был далеко не единственным, кто желал ее, но ему, как главе одного из Великих орденов, разумеется, повезло больше других. Когда отец Мэн Ши получил от него брачное предложение, то не задумываясь отклонил все остальные. И пусть она не смогла родить ему сына или хотя бы дочь-альфу, Цзыяо по итогу, если говорить начистоту, оказался куда умнее и талантливее его собственного наследника. Какая потеря! Такой талант — и у омеги! И все же это могло хорошо сыграть ему на руку. Да, могло. Если бы эти чертовы Лани не поставили ему палки в колеса. Он ведь давно уже положил глаз на Лань Сичэня. Мягкий и тактичный глава второго по силе, к крайнему недовольству Цзинь Гуаншаня, ордена после Вэнь. Красивый, что прельщало очень многих омег, питавших надежду на брак с ним, и, бесспорно, могущественный. Брачный союз с таким заклинателем сулил огромные выгоды для любого, кому повезет с ним породниться. И даже если бы не получилось с ним, был еще второй. Пусть и вечно холодный, но даже еще более могущественный младший брат — Лань Ванцзи. Да, договориться с ним было бы куда сложнее, потому что всем известно, что он упрям как мул, но все же не невозможно. И все же! Кто же знал, что у этих двоих такие специфические вкусы? Да, Цзинь Гуаншань признавал, что омега Вэй был очень перспективным и крайне привлекательным омегой, но, если бы был выбор, а выбор был всегда, Цзинь Гуаншань никогда не предпочел бы его кроткому и угодливому, нежному омеге. Такие, как Вэй У Сянь, никогда не бывают послушными. У них всегда и на все есть свое мнение. Он уже молчит о том, что каждому известно: после того, что с ним сделал Вэнь Чао, Вэй У Сянь недолго и уже буквально через пару лет затворничества, начал менять любовников как перчатки, хотя членов ордена Цзинь почему-то всегда избегал, отклоняя любые знаки внимания, исходящие от них. Так какого черта эти гуевы праведники, — сразу оба! — предпочли знатному, воспитанному как подобает, омеге, такого ветреного? Если бы не родословная мальчишки, Цзинь Гуаншань ни за что бы не стал так стараться женить своего сына на нем. Кто приличный захочет жениться не только на опороченном омеге, но еще и на том, кто постоянно прыгает из постели в постель? Как омега, так и женщина должны принадлежать только одному партнеру, а не менять их как перчатки. И все же те самые праведники — гуевы благородные Лани — решили сделать фужэнь своего ордена именно такого человека! И ладно бы просто наложником, так нет же, официальным супругом! Что бы они там ни говорили, Цзинь Гуаншань ни за что не поверит, что дело только в том, что он соответствует их предпочтениям. Вероятнее всего, эти благопристойные Лани тоже были соблазнены родословной мальчишки. Ну а как иначе, внук самой бессмертной Баошань! Только полный дурак не захочет обогатить свою родословную такой благородной кровью!       Еще раз посмотрев на своего сына, который и сам выглядел не сильно счастливым, потому что, как Цзинь Гуаншаню известно, Цзыяо давно нравился Лань Сичэнь, он вновь повернулся к стене и еще несколько раз от души пнул ее.       Можно было бы, конечно, еще раз попытаться, но Лани — крайне упертые личности. Притом все. Подходить с этими вопросами к старейшинам или, не дай Небожители, к Лань Цижэню тем более смысла нет. Никто из них никогда не станет вмешиваться в брак своего главы или его наследника. В этом Лани всегда были чертовски принципиальны: все только по любви! Все только по взаимному согласию, тьфу! И если старейшины бы просто отказали, то Лань Цижэнь, старый, упертый козел, несмотря на свою Ланьскую праведность, мог и вовсе совершенно не по-Ланьски начать браниться, потому что своим предложением Цзинь Гуаншань нарушил бы очередное бессмысленное правило этого гуевого ордена. Просто безвыходная ситуация какая-то.       Покачав головой, он еще раз от души пнул стену и направился в свою спальню. Ему следовало отдохнуть, а потом уже на свежую голову подумать. Возможно, какое-нибудь решение да найдется.       Прежде чем уйти, он на всякий случай посоветовал сыну:       — А-Яо, сходи прогуляйся по ордену, попробуй помелькать на глазах у Лань Сичэня и его братца. Ты красивый омега, может, присмотрятся да передумают. Да и речи у тебя сладкие, благо мать научила правильно говорить. В общем, ты знаешь, что делать.       Выслушав отца, Цзинь Цзыяо послушно кивнул и, дождавшись, когда за отцом закроется дверь, встал. Он тоже был недоволен результатом. Лань Сичэнь приглянулся ему уже давно. Мягкий и очень добрый, всегда и со всеми вежливый. Не говорящий грубости даже тем, кто действительно этого заслужил. И очень красивый. Кому не понравится такой альфа? Цзыяо хотел его еще с юности. Поэтому теперь, когда отец дал ему совет, он совершенно не желал упускать своего шанса. За попытку ему точно ничего не будет. Может, как и сказал отец, Лань Сичэнь присмотрится и поймет, что совершил ошибку, отказавшись от брака с ним. А что касается Вэй У Сяня… Цзинь Цзыяо был с ним плохо знаком, но и того, что он знал об этом омеге, было более чем достаточно для того, чтобы категорически не понимать тех альф, которые так одержимы им, а таковых было много. Очень много.       Да, может, когда-то Вэй У Сянь и был по-настоящему красив, но теперь его лицо обезображено уродливым шрамом, чего, почему-то, ни один альфа не желал замечать, включая его единокровного брата. А его фигура? Да, он имел все необходимые формы и изгибы: тонкую талию и широкие бедра, например. Но вот его плечи были слишком широкими, а само тело совершенно не по-омежьи мощное, больше подходящее для альфы, чем для омеги. К тому же, в росте он не многим уступал тем же самым братьям Лань. И характер — громкий, полностью лишенный какой-либо нежности и мягкости. Что в таком омеге может быть привлекательного для альфы? Он же сам был больше похож на альфу, а это уже было какое-то извращение!       Цзинь Цзыяо с отвращением покривился и передернул плечами. Нет, это определенно было выше его понимания.