Красота твоих шрамов

      Вэй У Сянь, стоя у ворот Облачных Глубин, с радостью инструктировал юных заклинателей, которых он должен будет сопровождать на предстоящей ночной охоте, совершенно не замечая напряженных лиц своих женихов.       — И так, вы должны были прочесть в библиотеке все необходимое о Нюйгуй, а именно с ними нам сегодня придется столкнуться, если исходить из того, что нам известно. Странность заключается в том, что женщины, доложившие нам о проклятом, как они выразились, месте, видели группу монстров, вместо одного. Группа полупрозрачных женщин в красных облачениях, хотя обычно Нюйгуй обитают исключительно поодиночке. А это значит, что за короткое время в одном месте было убило более одной женщины. И так, все подготовились?       Вэй У Сянь серьезно оглядел группу учеников, состоявшую из четырех серьезных мальчиков и двух таких же серьезных девочек. Все так же серьезно кивнули на его слова.       — Отлично. Предыдущая группа испробовала на Нюйгуй все традиционные способы изгнания, но у них ничего не вышло, и так как та группа была еще слишком мала для прямого противостояния, их задачу передали вам. И так, ваша задача — уничтожить призраков, не отвлекаясь ни на что другое. А я буду вас защищать. Все понятно?       Ученики синхронно кивнули, продолжая сохранять на лице все то же серьезное выражение, чем вызвали у Вэй У Сяня яркую улыбку и смех.       — Ну и отлично.       В этот момент среди группы поднялась одна рука, человек явно желал задать вопрос.       — Да?       — Учитель Вэй, нюйгуй образуются из женщин, умерших насильственной смертью или покончивших с собой из-за несправедливости. Тогда получается, что, убив их, мы лишим их права мести? Ведь, возможно, они убивают своих обидчиков…       — О, милый… — Вэй У Сянь ближе подошел к ученику и опершись руками на колени, наклонился ближе к нему. — Месть не является выходом и не приносит настоящего облегчения, это я тебе говорю, как тот, кого в прошлом очень сильно обидели. Иногда лучше предоставить вопрос правосудия власть имущим, указав им праведный путь. Чем мы сегодня и займемся. Пока вы будете держать оборону, я узнаю кто так сильно обидел этих женщин, чтобы позднее этот человек или люди предстали перед правосудием.       Ученик понимающе кивнул, а Вэй У Сянь нежно потрепал его по волосам, старательно не касаясь его ленты.       — Тогда выдвигаемся, — он развернулся к своим женихам и игриво послал им воздушный поцелуй, а за тем, развернувшись на пятке, направился к выходу. Ученики гуськом потянулись за ним, очевидно непривыкшие к такому шебутному учителю.       Проводив их взглядом до того момента, пока их спины не скрылись в отдалении, Лань Сичэнь и Лань Ванцзи синхронно развернулись и вместе направились: один в сторону Ханьши, где прямо сейчас должен был ожидать Цзинь Цзыяо, а другой в Цзинши, где ожидал Цзинь Гуаншань, компанию которому должен был составлять Лань Цижэнь.       Дойдя до перекрестка они не переглядываясь разошлись каждый в свою сторону, прекрасно зная, что от каждого из них требуется.       Подойдя к Ханьши, Лань Сичэнь натянул на лицо привычное для всех доброе выражение и поднялся по ступенькам. Привычным движением от открыл двери и прошел внутрь, так и оставив двери открытыми, чтобы не создавалось ощущения уединения. Где-то рядом, по его требованию, должны патрулировать старшие ученики, чтобы в случае чего быстро оказаться рядом.       Как и ожидалось, Цзинь Цзыяо ожидал его, сидя на мягкой подушке за столом в приличной позе. Одежда, украшения, волосы — ни к чему из этого нельзя было придраться. Все было в меру роскошным и так же в меру скромным, что выглядело откровенно странно для выходца из ордена Цзинь. Ну или точнее так было бы, если бы Лань Сичэнь хотя бы примерно не знал бы стоимость всего, что было надето на этом омеге. И тогда вся показная скромность рушилась. Ну, не то чтобы он собирался осуждать омегу за это, в конце концов, одеяния главной ветки ордена Лань вряд ли уступали в цене тем, что носила главная ветвь Цзинь, или Цзян, с их редким пурпуром, ну или Вэнь, основная часть одежд которых тоже были белыми. Он просто не понимал, зачем пытаться сделать из себя то, чем ты не являешься еще до того, как вступил в клан, тем более что уже не единожды был дан отказ.       Пройдя вглубь помещения, Лань Сичень обошел стол и положив на него ладонь, мягко опустился на подушку. Выпрямившись, он сложил ладони на коленях и тепло посмотрел на омегу.       — По какому вопросу омега Цзинь желал меня видеть? Тем более что я совершено не вижу рядом с вами сопровождения. Вы пытаетесь меня спровоцировать? — уже тише добавил он.       Цзинь Цзыяо какое-то время держал голову опущенной, а за тем, на мгновение оглянувшись на открытую дверь, быстро привстал и склонившись над столом, распустил пояс своих одеяний, давая им открыть вид на полностью обнаженное тело под ними. Слуги омеги явно не заметили того, что их подопечный решил сегодня не надевать нижние штаны, или предпочли этот момент проигнорировать.       Лань Сичэнь какое-то время холодно смотрел на открывшееся ему зрелище, не такое уж и впечатляющее, если сравнивать с телом Вэй У Сяня, которое было буквально шедевром, но, по-омежьи соблазнительное. И все же, ничего не шелохнулось. Не зря говорят, что Лань, встретивший свою вторую половинку, больше никогда не посмотрит ни на кого другого.       - Глава ордена, я чист и никогда даже не оставался наедине с алфой, не являвшимся членом моей семьи. Я могу прижать вам и только вам, если вы того захотите... в отличие от Вэй У Сяня, - его голос звучал томно и нежно, но на последней фразе дрогнул от отвращения.       Усмехнувшись про себя, Лань Сичэнь поднял все такой же теплый взгляд на омегу, подался вперед и по прежнему мягким голосом произнес:       — Знаете, омега Цзинь, стать грязным, на самом деле, очень просто, и, если вы не научитесь следить за своим языком, я вам это обеспечу. — Пока он говорил, его взгляд словно подернулся ледяной коркой, и теперь от него всего веяло зимней стужей. — Я не потерплю, чтобы какая-то высокородная шваль оскорбляла моего избранника.       Цзинь Цзыяо отшатнулся назад словно от пощечины из-за слов Лань Сичэня. Меньше всего он ожидал услышать подобное от человека, отвечающего на каждую грубость мягкой улыбкой. Но, стоило ли, на самом деле, удивляться? Возможно именно этого и следовало ожидать от кого-то, уже более двадцати лет с легкостью управляющего одним из пяти сильнейших Великих Орденов.       — Приведите свою одежду в порядок, омега Цзинь, — холодно отчеканил Лань Сичэнь. — Меньше всего мне нужно, чтобы по моему ордену, или за его пределами, разошлись провокационные слухи, когда у меня уже есть избранный омега.       Последнее заставило Цзинь Цзыяо скривить красивые, по-омежьи пухловатые губки в гневе и отвращении.       — Что вы вообще нашли в нем? Он даже не достался вам чистым! И ладно с тем, что его принудили к соитию в первый раз, но он ведь совершенно не отказывал себе в мужской ласке и после этого! Это всему Цзянху известно! И даже более того, у него есть ребенок… — презрительно скривив губы, сказал Цзинь Цзыяо, чем вызвал смешок Лань Сичэня.       Подняв глаза, он увидел взгляд альфы, полный отвращения.       — И что с того, что он не отказывал себе в чужой ласке? Вам не кажется, что «чистота» как-то уж слишком переоценена? Толку от чистоты тела, если гнилая душа? — Он хмыкнул. — Ну да ладно. Каждый справляется со своей травмой по-своему. Он справился с ней так. А ребенок? Он поступил ответственно и с любовью воспитал его, и теперь этот ребенок станет следующим наследником ордена Вэнь. Вэй У Сянь не побоялся чужого презрения, и добился силы, власти и влияния не только при помощи ордена Цзян, который поддерживал его на каждом шагу, несмотря ни на что, но и благодаря своему упорству. А вы сами смогли бы так? Или забились бы в дальний угол, пережидая боль там? Не подумайте, я не принижаю страданий тех, кого унизили и оскорбили изнасилованием, этому действительно нет оправдания. Просто я восхищаюсь тем, как мой жених справился с этим. Не каждый так сможет.       — Но его фигура… — все еще кривясь сказал Цзинь Цзыяо. — Она совершенно не такая, как должна быть у омег.       — О, дорогой омега Цзинь, — ласково протянул Лань Сичэнь, ставя локти на стол и опираясь головой на скрещенные пальцы, — у всех вкусы разные. У нас с братом было множество омег. Как проституток, так и омег из приличных семей, предложенных нам их же родителями. И уверяю вас, среди них было много тех, кто обладал поистине соблазнительной фигурой, и все же… именно вид Вэй У Сяня, бесстыдно развалившегося в беседке на кушетке, с открытой не по омежьи крепкой грудью и выглядывающей из-под мантий ногой, едва не выбил из нас с братом дух. Дикий, без лживой скромности и почтений, и совершенно не стыдящийся этого омега. Он смотрел на нас так, словно ощупывал, проверял, сможем ли мы потянуть его. Угнаться за ним. Удовлетворить его. Он желал не нашего статуса, он хотел наши тела. В этом его отличие от большинства тех, чьи семьи присылают нам брачные предложения. Потому что он сначала возжелал нас, а потом уже взял все остальное, да и то лишь после того, как мы сами ему это предложили. Можно сказать, первыми его для себя захотели мы, а не наоборот. В этом его отличие от большинства других, омега Цзинь. Не сравнивайте его с собой. Он отличается. Не в вашу пользу.       Лань Сичэнь хмыкнул и вновь принял благопристойную позу.       — Приведите себя в порядок и возвращайтесь в свои покои. Вас проводят.       Лань Сичэнь щелкнул пальцами, и один из старших адептов, кому было приказано патрулировать рядом с Ханьши, тут же появился в дверях, замерев в почтительном поклоне.       — Проводите этого уважаемого омегу до выделенного семье Цзинь дома. И ни на что по пути не отвлекайтесь.       — Вас понял, глава ордена.       Лань Сичэнь молча понаблюдал за тем, как Цзинь Цзыяо быстро запахнул свои одежды и завязал их поясом, а потом к нему подошел старший ученик и сопроводил прочь из Ханьши. В целом, он чувствовал себя довольным, но было бы еще лучше, если бы вместо этого омеги обнаженное шоу ему устроил Вэй У Сянь. У того это получилось бы гораздо естественнее. И все же, одна из проблем была решена. Эта пиявка теперь вряд ли продолжит вешаться на него. К Ванцзи же он подходить элементарно побоится, что разом решает еще одну проблему. Осталось только разобраться с Цзинь Гуаншанем.       Усмехнувшись, Лань Сичэнь принялся заваривать чай. После беседы со столь неприятным человеком ему теперь очень хотелось промочить горло, а в идеале еще и помыть руки, но, к счастью, руками этого омегу он не трогал. Он предпочел бы не проверять Вэй У Сяня на ревность.              В то же время Лань Ванцзи был вынужден вести диалог с Цзинь Гуаншанем, стараясь не грубить ему и всячески сдерживая желание свернуть холеную шею, что было, по признанию, не просто.       — Мы готовы заключить с вами контракт на поставку нефрита, после того, как внимательно проверим контракт, однако… — сказал Лань Цижэнь и передал эстафету разговора Лань Ванцзи, как нынешнему заместителю главы и его наследнику.       — Однако, брак не будет заключен. — Закончил за него Лань Ванцзи. — Мы понимаем, что контракт на поставку нефрита был бы более удобен, если его включить в брачный контракт, однако нам это не подходит. У нас уже сложилась триада, и четвертому человеку в ней места нет, глава ордена Цзинь.       Цзинь Гуаншань раздраженно стиснул зубы, прикрыв часть лица веером. Он уже на протяжении целой недели продолжает обхаживать этих двух упертых как мулы братьев, но нет же, ни один не желает уступать, как, впрочем, и Вэй У Сянь. Никакие обещания благ и даров его не соблазнили, а на упоминания о том, что его сын, Цзинь Цзысюань влюблен в него, пусть и с извинениями, но смеется. Все без толку.       Заставив себя натянуть на лицо улыбку, Цзинь Гуаншань произнес:       — Очень жаль. Таким образом мы могли бы заключить еще более крепкий контракт. Но если нет, то нет. Здесь ничего не поделаешь.       — Рад, что вы это понимаете, — с кивком сказал Лань Цижэнь. Он был очень рад, что этот бесполезный разговор был наконец закончен.       Встав со своих мест, они потратили еще некоторое время на прощания, прежде чем пришел слуга, чтобы сопроводить главу ордена Цзинь в отведенный ему дом. С его уходом двое представителей основной семьи Лань вздохнули с облегчением. Никто из них не любил орден Цзинь.       

***

             С наступлением ночи Вэй У Сянь и его группа утят выдвинулись из устроенного ими в лесу лагеря, чтобы лишний раз не тревожить и без того обеспокоенных жителей деревни, и к моменту, когда они уже прибыли на место к ущелью, группа из пяти нюйгуй уже была на своем месте у входа в ущелье. Пятеро женщин с очень длинными волосами и в красных одеяниях. Все по стандарту. Если честно, Вэй У Сянь предпочел бы озлобленный труп какого-нибудь альфы, его было бы не так жалко уничтожать.       — Рассредоточьтесь по поляне. Не нападать, пока я не подам сигнал. Одну нюйгуй оставьте для меня, я узнаю кто с ними это сделал и где их тела.       Призрачные женщины почувствовали, что больше не одни, и начали расходиться по поляне в разные стороны, пока подростки затаились за кустами, в ожидании приказа. Дождавшись подходящего момента, Вэй У Сянь махнул рукой, давая разрешение на атаку, а сам посмотрел в белесые глаза пятой женщины и свистнул, приманивая ее к себе.       — Давай же, сестренка, покажи мне свою боль, — прошептал он ей, переплетая их пальцы и прижимаясь своим лбом к ее лбу, полностью погружаясь в «сочувствие».              Это были сладкие речи и обещания счастливой жизни, подарки, нежность и забота, перед которой не устоит ни одна дева. Для каждой девушки он выглядел по-разному, но говорил всегда одно и то же.       Он всегда выбирал самых простых, самых неприметных, чьи сердца завоевать было проще всего и на кого даже в собственных семьях обращали меньше всего внимания. И, казалось бы, рано или поздно это должны были заметить, но нет. Кому какое дело до исчезнувших простушек, когда свадебные дары уже были получены? Дальнейшая их судьба зависит только от их мужа.       Судьба, к сожалению, или к счастью, была не длинной. Повозка с сопровождением едва доезжала до ущелья, как ее останавливали. Невесту стаскивали на траву и прямо так, без особых подготовок и церемоний, и пускали по кругу. Пока кто-то наслаждался невинным телом, криками и плачем, другие наслаждались прихваченным по дороге, в винных лавках, вином. И так из раза в раз, пока с пятой жертвой их злоба не выросла настолько, что они решили восстать. Жертвами становились все. И их убийцы, и члены их собственных семей, и просто прохожие. За жестокость, за равнодушие, за то, что предпочли быть слепыми. Они отомстили за все.              Вэй У Сянь вынырнул из видений как из воды, чувствуя, как собственное сердце колотится у него же в горле.       Выхватив собственный меч из ножен, он провел по лезвию двумя пальцами, тихо шепча заклинание, заставляя лезвие светиться серебристым светом, после чего разрубил им призрака пополам.       Отойдя в сторону, он отстраненно наблюдал за тем, как эфемерная фигура медленно распадается на части. Просто так. Без страданий. Без криков. Абсолютно тихо. Словно так и нужно.       Интересно, Вэй У Сяня ждало бы то же самое, если бы Вэнь Чао тогда не ограничился одним только изнасилованием? В прочем, какой толк вспоминать дела давно минувших дней, тем более что месть была уже получена. Разве что он раз, что этому недоумку не пришла тогда в голову мысль разделить его со своими дружками, а иначе Вэй У Сянь превратился бы в мстительного призрака при жизни.       Обернувшись, он посмотрел на то, как подростки справляются с выделенными им призраками, и как раз успел заметить, как добивают последнего из них. Похлопав в ладоши, он окликнул подростков:       — Хорошо. Просто отлично. Теперь проверьте себя на предмет ран и подойдите ко мне.       Едва он успел договорить, как к нему подбежали две девочки. Сугубо по его личному мнению — самые чистые и опрятные среди всех шестерых. Сразу видно, будущие женщины растут.       — Учитель Вэй, вам удалось узнать где их тела, и кто убийцы?       Усмехнувшись, Вэй У Сянь скрестил руки на груди, но почти тут же поумерил свой энтузиазм, когда вспомнил все, что пришлось пережить бедным девушкам.       — Да. Тела девушек находятся в реке на дне ущелья. Тела их мучителей и убийц там же. Как и тела остальных убитых. Нам нужно достать их всех со дна и позвать деревенских, чтобы их опознали. Остальных же сжечь и распылить по ветру. Желательно в разных местах. Девушки не заслуживают одного места упокоения со своими мучителями.       Раздав распоряжения, они все принялись за дело. Самую тяжелую работу Вэй У Сянь взял на себя, как самый старший и сильный.              Когда они закончили, на улице уже было за полдень, и устал даже Вэй У Сянь — человек, который привык не спать по несколько дней. И пусть он не говорил подросткам всей правды о том, что пережили несчастные девушки — состояние их частично объеденных рыбами тел говорило само за себя.       Посмотрев на бледные лица подростков, Вэй У Сянь понимающе усмехнулся и взлохматил ладонью волосы ближайшего к нему.       — Ничего, скоро привыкните. Все мы когда-то через это проходили.       — Даже вы? — с любопытством спросила одна из девочек, и Вэй У Сянь тут же вспомнил, как едва ли не начал палкой тыкать в свой первый труп.       — … Ну, — он нервно посмеялся. Цзян-шушу тогда серьезно его отчитал, сказав что-то о почитании усопших.       Переведя рискованный, или скорее позорный, разговор, он распорядился всем собрать свои вещи и выдвигаться обратно в Облачные Глубины, потому что даже больше чем оказаться в объятиях своих альф, он прямо сейчас хотел оказаться в своей кровати.