Чернила на золотой клетке

Этот парень был воплощением всего того, что Чонгук всегда смутно искал, но не мог найти. Юнги стоял в глубине студии, разговаривая с администратором салона. На нем была простая, свободная черная футболка, ставшая идеальным фоном для произведения искусства, которым были его руки. В этом полумраке татуировки выглядели особенно живыми и глубокими. От запястий до плеч кожу покрывали чернильные пионы – крупные, маслянистые бутоны, искусно переплетенные с острыми листьями. Это было тотальное, смелое, но удивительно элегантное зрелище. Чонгук замер, чувствуя, как в солнечном сплетении начинает разливаться давно забытое тепло. Оно было внезапным, навязчивым и не давало дышать ровно. Это была не просто эстетическая оценка, это было зарождение влюбленности и заинтересованности – мощное, инстинктивное влечение к этому человеку, стоящему напротив. Телефон Юнги зазвонил. Он не задумываясь взял трубку и произнес тихое, но глубокое: — «Да, привет…» Юнги держал телефон плечом у уха, наливая себе кофе, и при этом небрежном движении напрягались мышцы, оживляя чернильные пионы на коже. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. В нем чувствовалась профессиональная уверенность и какая-то внутренняя, почти ленивая сила. Чонгук поймал себя на желании прикоснуться к этим рукам, увидеть вблизи каждую линию пиона, почувствовать его тепло. И хотя они не были знакомы, эта мимолетная встреча в салоне, взбудоражила все внутри «сломанного» организма Чонгука. Это было начало охоты. Гук знал, что он должен получить не просто татуировку, а внимание этого мастера. В этот момент Юнги закончил свой диалог и засунул телефон в карман узких джинс. Он повернулся и его карие глаза скользнули прямо по Чонгуку, который все еще сжимал в руках бесполезный каталог, делая вид, что изучает каллиграфические шрифты. Карие глаза, теплого оттенка, который мог показаться почти черным в полумраке студии. Но их форма была уникальной – кошачий разрез. Удлиненные, чуть опущенные к вискам уголки придавали лицу Юнги хищную, тонкую элегантность. Когда Юнги опускал взгляд, разрез становился еще более выраженным, придавая ему задумчивый и слегка отстраненный вид. Лицо Юнги было точеным и утонченным, без лишней округлости, что создавало ощущение четкости и сдержанности. Нос был прямым и аккуратным. Губы были не тонкими и имели естественный розоватый оттенок. За все это время они ни разу не растягивались в улыбке, которую Чонгук мог бы заметить; чаще они были чуть поджаты, что придавало выражению лица Юнги сосредоточенности, почти холодного спокойствия. Все черты в совокупности создавали образ человека, который знал себе цену и был полностью уверен в своем деле. Он был не просто красив; в его лице была глубина, интрига и неуловимая притягательность, которая заставила Чонгука почувствовать это сильное, внезапное влечение. Он продолжал изучать его, пытаясь запомнить каждый изгиб. Юнги неторопливо подошел к стойке, его взгляд задержался на Чонгуке на секунду дольше, чем требовала вежливость. Уголок его тонких губ едва заметно дрогнул. — Вы здесь, кажется, уже приличное время, но судя по тому, как вы пристально смотрите на шрифт "Times New Roman", у вас очень сложный выбор – спокойно, но с едва уловимой хрипотцой проговорил Юнги. Чонгук резко поднял голову. Он был застигнут врасплох. Все тщательно заготовленные фразы о консультации, эскизах и стиле вылетели из головы, оставив после себя лишь паническую пустоту. Теплое чувство тут же сменилось смущенным жаром, который залил его лицо. — А? Я.…я просто... – немного растерянно ответил Гук, голос предательски дрожал Его глаза лихорадочно искали спасения, и он вспомнил единственное, что мог спросить, чтобы как-то оправдать свою неподвижность. — Простите. Я могу...могу я узнать, где здесь уборная? – сбивчиво протараторил Чонгук Юнги откинулся на стойку, скрестив покрытые пионами руки на груди. Он не смог сдержать легкой, почти насмешливой улыбки. — Уборная? Вы только что провели пять минут в полном ступоре, гипнотизируя мой каталог, чтобы в итоге спросить о.… туалете? Выглядите так, будто впервые в жизни увидели человека с тату – с иронией в голосе ответил Юнги. Чонгук почувствовал, как его щеки загорелись еще ярче. — Нет! Конечно, нет. Просто... долгий путь. Я зашел за консультацией, но... сначала нужно – быстро, стараясь выглядеть небрежно сформулировал Чон. Юнги позволил усмешке стать чуть шире, но в его кошачьих глазах промелькнуло что-то похожее на веселье, а не чистую насмешку. — Поняяяятно…– протянул Юнги — По коридору, прямо до конца, затем налево. Там увидите дверь с недвусмысленным значком. Только не забудьте, зачем вы на самом деле туда пришли. Он отсалютовал ему кончиками пальцев, и Чонгук, с облегчением и жгучим смущением, поспешил в указанном направлении. Чонгук практически влетел в уборную, резко захлопнув за собой дверь. Его дыхание было неровным и поверхностным, словно он только что пробежал спринт. Оказавшись в маленьком, прохладном помещении, он быстро подошел к раковине и ухватился за ее край обеими руками, пытаясь унять дрожь. Он поднял взгляд на зеркало, и его собственный вид заставил его сгореть от смущения еще сильнее. Его лицо было ярко-красным, словно он провел час на солнце. Жар, вызванный внезапной встречей и усмешкой Юнги, не отступал, и он чувствовал, как пульсирует кровь в висках и щеках. — Уборная? Выглядите так, будто впервые в жизни увидели человека с тату... Слова Юнги эхом звучали в голове, усиливая приступ неловкости. Чонгук застонал про себя. Он, всегда уверенный в себе, способный вести деловые разговоры и быть мастером своего дела, превратился в заикающегося, смущенного подростка, который задал самый глупый вопрос в истории первых знакомств. Он поднес холодную воду к лицу, пытаясь смыть жар, но это слабо помогало. Глядя на свое отражение, он видел не решительного парня, а неловкого фаната, пойманного на том, что бессмысленно пялился на того, чье имя даже не знал. — Пять минут ступора над «Times New Roman» – Чонгук скрипнул зубами. Мастер все заметил. Он заметил его смущение, его растерянность, его неспособность сформулировать что-то осмысленное. И от этого было невыносимо стыдно. Чонгук провел мокрой рукой по волосам, решительно выдохнул. Это была плохая первая встреча, но она была единственной первой встречей. Теперь он должен взять себя в руки, и показать Юнги, что он пришел сюда не только потому, что очарован его карими глазами и руками, увитыми пионами. Ему нужно было восстановить свое хладнокровие, прежде чем снова столкнуться с этим мастером, который, кажется, видит его насквозь. *** Намджун сидел напротив Джина за большим, полированным столом в своей студии. На столе, между ними, лежала открытая тетрадь с эскизами, карандаши и планшет, на котором Намджун обычно создавал цифровые версии своих работ. Атмосфера была спокойной, наполненной мягким фоновым джазом и запахом кофе. Джин выглядел сосредоточенным и немного взволнованным. Он никогда даже не мечтал о татуировке, но знал, что Намджун – единственный мастер, которому он мог доверить этот эксклюзивный проект. — Мистер Намджун, я все еще думаю о месте. Вы считаете, что, например этот эскиз... он слишком велик для ключицы? – потирая шею поинтересовался Джин Намджун, попивая кофе, внимательно изучал силуэт Джина. Он не спешил, обдумывая каждую линию и изгиб. — Во-первых, давай на ты и да, для ключицы будет немного сжато, и мы потеряем детализацию. Твой эскиз требует пространства. Мы говорим о символизме, о глубине. Повернись чуть-чуть… – глубоким голосом попросил Намджун Джин немного повернулся, демонстрируя боковую часть шеи и плеча. — Смотри. Наш лучший вариант – верхняя часть спины, ближе к плечу, или боковая часть ребер. На ребре мы сможем использовать вертикальный поток и придать ему больше движения. Но если ты хочешь, чтобы он был виден в футболке, то... Он взял карандаш и сделал быстрый, уверенный жест, указывая на область над ключицей. — Вот здесь, на плече, переходящем на дельту. Мы сможем дать ему дыхание, и при этом ты сможешь его демонстрировать Пока они говорили, Намджун интуитивно взял планшет. Джин продолжал описывать свои последние размышления о значении будущей татуировки. — Я хочу, чтобы это была чистая линия, Намджун. Это моя "Луна в лабиринте". Свет, который ищет выход. Мне нужна только одна, но идеальная, ни на что не похожая татуировка. — Конечно, помню. Эксклюзивный эскиз, созданный только для Джина – проговорил Намджун, демонстрируя ямочки на щеках. Его пальцы двигались по планшету с удивительной скоростью. Он не просто рисовал, он создавал форму в реальном времени, буквально набрасывая "Луну в лабиринте" прямо при Джине. На экране возникла первая, черновая версия. Намджун нарисовал полумесяц – чистый, тонкий, с мягким свечением. Вокруг Луны он быстро набросал сложный, но органичный лабиринт из линий, которые напоминали не стены, а корни старого дерева или волны. Он добавил одну тонкую, прерывистую линию, которая вела от центра Луны к краю, символизируя путь выхода и надежду. — Вот. Грубый набросок. Если мы разместим это на дельте плеча, Луна будет смотреть вперед, а лабиринт плавно обнимет мышцу. Что скажешь?..– спокойно говорил Намджун повернув экран к Джину. Джин подался вперед, его глаза расширились от восторга. В этом грубом наброске уже была видна та глубина и утонченность, которую он искал. — Намджун-а... Это идеально. Это... это именно та "Луна в лабиринте", которую я видел в голове. Давай делать на плече. Когда ты можешь начать? – восторженно спросил Джин — Идеальному Джину – идеальная луна…– с улыбкой ответил Джун, заставляя щеки Джина слегка покраснеть — Давай я сегодня все отрисую и завтра можем уже начать, окей? — Да! Отлично! Завтра – просто идеально! – расплывшись в улыбке тараторил Джин — Ну тогда жду тебя завтра. Сегодня алкоголь не пить, хорошо выспаться и завтра позавтракай перед тем, как ехать – серьезно сказал Джун — Понял. Будет исполнено! — Какой послушный мальчик, мне нравится! – с легкой ухмылкой проговорил Намджун Джина снова накрыло волной смущения и какого-то незнакомого ему ранее восторга. Он поднялся с кресла и бросив: «До завтра, Джун», быстро покинул его кабинет. Юнги допивает свой кофе, в ожидании клиента, когда на горизонте появляется Чонгук. — Как все прошло? Удачно?.. – с улыбкой спрашивает Юн — Более чем, спасибо что переживаете – слегка игриво ответил Чонгук Юнги поклонился, будто говоря «не за что», а Гук решил не терять времени даром и спросил: — Скажите, как вы думаете, какое тату подошло бы именно мне? Юнги пробежался глазами по телу парня с головы до ног и заинтересовано уточнил: — Какую часть тела рассматриваем? — А какую бы хотелось? – заигрывая ответил Чонгук — Обойдемся без интимных татуировок, окей? Ну или могу предложить двух кочегаров на заднице, что будут в топку уголь закидывать, пойдет? – Юнги сказал это явно слегка игриво подтрунивая над Гуком. — Мне казалось, что в ваших работах гораздо больше смысла…– вздохнул Гук, словно демонстрируя легкое разочарование Где-то внутри Юнги, в этот самый момент, будто что-то треснуло. Возможно, это была его броня, но он сам еще не мог это понять. По его личным ощущениям, его только что будто вызвали на дуэль. Он не нашел ничего умнее, чем молча пожать плечами. Дверь в салон открылась и в нее вошел взрослый мужчина, что с порога добродушно окликнул Юнги. Это был человек, что запланирован на сегодня. Юн отставил чашку в сторону, оставив ее прямо на ресепшене, чем вызвал негодование у парня администратора, и пошел на второй этаж, провожая за собой клиента. Поднимаясь по ступеням, Юнги пропустил вперед Джина, что как раз спускался, а после сам скрылся на втором этаже. Чонгук наблюдал за этим с легкой улыбкой на лице, понимая, что он сюда еще вернется...