Чернила на золотой клетке

Несколько часов спустя в дверь кабинета постучали. И не дожидаясь ответа, Юнги зашел в кабинет брата, чтобы забрать расходники, которые хранились у него в подсобке. — Извиняйте, я всего на минуту, у меня колпаки и магнумы для закраса закончились – проговорил Юн, проходя к шкафу, мимо брата. Намджун был занят – он аккуратно заклеивал свежую татуировку на коже Джина заживляющей пленкой. В кабинете царила расслабленная, почти семейная атмосфера, пахло кофе и дорогим одеколоном Джина. На столике среди эскизов Юнги заметил телефон Джина, что стоял на беззвучном, на экране светилась фотография. Юнги замер. С фото на него смотрел парень, которого он видел вчера. Тот самый юноша, который почти час просидел на диване в холле, уткнувшись в шрифты и вежливо отказываясь от кофе. Он запомнился Юнги своей необычностью и красными щеками, когда убегал в сторону туалета. — О, Юнги-я, – Намджун обернулся, поправляя рубашку. — Зашел оценить работу брата? Но Юнги не сводил глаз с фото. — Прошу прощения, а кто это? – он кивнул на телефон. — Он вчера сидел внизу? Джин проследил за его взглядом, и его лицо мгновенно смягчилось, наполнившись какой-то особенной, почти родительской теплотой. — А да! Это мой младший, Чонгук. Наш «малыш», хотя он уже давно вырос, – Джин усмехнулся, но в глазах проскользнула едва заметная тень. — Он вчера заезжал со мной. Юнги прищурился, вспоминая вчерашний образ. Парень был одет в дорогую, явно брендовую одежду, которая сидела на нем безупречно, но выглядел он при этом так, будто хотел утонуть в своем капюшоне. — Тихий он у вас, – заметил Юнги, скрестив руки на груди. — Сидел как мышка. Я даже подумал сначала, что он ошибся адресом. — Он всегда был таким, – вздохнул Джин, принимая из рук Намджуна стакан воды. — Чонгук — самый спокойный в нашей семье. Слишком послушный, слишком правильный. Иногда мне хочется, чтобы он хоть раз в жизни хлопнул дверью или ввязался в драку. Но он... он просто делает то, что от него ждут. Намджун, до этого молча слушавший, добавил: — Он выглядит очень хрупким, Джин. Будто сделан из фарфора. Юнги хмыкнул, вспомнив, как вчера парень вздрогнул от резкого звука захлопнувшейся двери. — Фарфор легко бьется, – негромко произнес Юнги. — Почему он один? У такого парня наверняка должна быть толпа друзей или... кто-то рядом. Джин на мгновение замялся, его взгляд стал непроницаемым – привычка человека из клана скрывать лишнее сработала автоматически. — Его жизнь немного... ограничена обязанностями перед семьей. Ему не часто удается вот так просто посидеть в тату-салоне или погулять. Вчерашний вечер был для него редким моментом свободы, пока я был тут. Юнги почувствовал странный укол интереса. Свобода по расписанию? Послушный младший брат в мафиозной семье – это всегда значило только одно: его жизнь расписана другими на годы вперед. — Значит, он не часто будет сюда приходить? – как бы между прочим спросил Юнги, направляясь к выходу. — Надеюсь, что будет, – улыбнулся Джин. — Ему здесь понравилось. Сказал, что у вас «пахнет творчеством и честностью». — «Честностью», значит... – Юнги обернулся в дверях, его глаза на мгновение вспыхнули азартом. — Передай своему «фарфоровому» брату, что, если он решит посидеть внизу еще раз, пусть заходит ко мне в кабинет. У меня кофе лучше, чем в автомате в холле. Когда Юнги вышел, Намджун посмотрел на Джина с опаской. — Кажется, твой брат только что попал в зону интереса Юнги. А ты знаешь, мой брат тот еще фрукт. Джин лишь задумчиво посмотрел на закрытую дверь, не зная, радоваться этому или начинать беспокоиться. Юнги шел по коридору, и эхо его шагов казалось ему слишком громким в этой стерильной тишине. Образ Чонгука – парня, который ищет в тату-салоне «честность» и сидит в холле тише воды, – не выходил у него из головы. В этом мире никто не бывает таким чистым и послушным просто так. Либо это маска, либо его сломали так профессионально, что он перестал сопротивляться. Юнги вытащил телефон и пролистал список контактов, пока не наткнулся на имя Чон Хосок. Хосок знал о светской жизни города всё. Если кто-то из «золотой молодежи» или криминальных наследников хотя бы раз появлялся на благотворительном вечере или закрытом приеме, у Хосока на него было досье. А еще у Хосока были контакты всех личных помощников и секретарей в этом городе. Трубку сняли на третьем гудке. — Юнги-я! Неужели великий мастер решил выйти из своего подвала и вспомнить о друзьях? – голос Хосока, как всегда, был полон энергии, даже через динамик. — Придержи коней, Хосок, – Юнги вышел на пожарную лестницу и прикурил сигарету. — Мне нужна информация. Максимально быстро и без лишних вопросов со стороны твоего любопытства. — Ого, какой тон. Попахивает либо крупным заказом, либо крупными неприятностями. О ком речь? — Чонгук. Младший брат Сокджина. Мне нужен его личный номер. Не офисный, не охраны. Его личный. На том конце провода повисла секундная пауза. Юнги услышал быстрый стук клавиш ноутбука. — Чонгук? – голос Хосока стал серьезнее. — Послушай, Юнги, это не тот парень, с которым стоит играть в кошки-мышки. Он почти не появляется на публике, о нем говорят как о «тихом принце». А еще он замужем. Послушай… — Хосок, – перебил Юнги, выдыхая дым в серое небо. — У тебя есть номер или нет? — Для тебя – есть всё. Но будь осторожен. Если его муж узнает, что ты крутишься вокруг него, Намджун тебя не спасет. Их семья только с виду выглядит цивилизованно. Понимаешь… Через минуту на телефон пришло уведомление. Юнги посмотрел на одиннадцать цифр и сохранил контакт под лаконичным «Ч.». — Вот спасибо, братан! Знал, что на тебя можно положиться – проговорил Юнги — Не за что, ты главное будь осторожен – с некой встревоженностью ответил Хосок и уже через секунду слушал гудки — Юнсо тебя сожрет…– продолжил говорить Хосок, но уже сам с собой. В кабинете Юнги пахло пережженным кофе, графитом и застоявшимся сигаретным дымом. На часах было далеко за полночь, салон давно опустел, и даже Намджун, ворча что-то о режиме сна, ушел пару часов назад. Но Юнги не мог сдвинуться с места. Перед ним лежал чистый лист формата А3, который уже начал заполняться резкими, уверенными линиями. Он вспомнил их вчерашний короткий разговор в холле. Чонгук тогда посмотрел на него – открыто, без какой-то защиты, – и тихо спросил: — «Скажите, как вы думаете, какое тату подошло бы именно мне?» Тогда Юнги лишь усмехнулся и ответил что-то глупое. Но сейчас, в тишине ночи, он видел этот эскиз так ясно, будто он уже был проявлен на коже парня. Юнги не хотел рисовать для него что-то классическое или «милое». Чонгук не был фарфоровой куклой, он был запертым в клетке хищником, который сам забыл о своих клыках. Юнги начал с плеча. Он вырисовывал сплетение диких лилий, но не нежных и хрупких, а обвитых колючей проволокой, которая плавно переходила в чешую змеи. Змея не кусала, она защищала цветы, кольцами оборачиваясь вокруг предплечья. Он менял карандаши один за другим. 2B для мягких теней на лепестках, тонкий механический карандаш – для острых шипов. Юнги работал фанатично. Каждая линия должна была подчеркивать анатомию Чонгука: как мышцы перекатываются под кожей, когда он сжимает кулаки от волнения. Ближе к запястью рисунок становился темнее, гуще. Там, среди теней, Юнги вписал едва заметные иероглифы, означающие «свободу» и «пепел». Это был не просто рукав – это были доспехи. К трем часам утра глаза начало щипать от напряжения. Юнги откинулся на спинку кресла, разминая затекшую шею. Свет настольной лампы выхватывал из темноты только его татуированные руки и лист бумаги. Он представил, как его игла впервые коснется кожи Чонгука. Как этот тихий парень вздрогнет, а потом расслабится, доверяя Юнги свою боль. В этом было что-то глубоко интимное, почти порочное – метить его кожу, менять его тело навсегда. Юнги сделал глоток остывшего черного кофе и снова склонился над столом. — «Ты думаешь, что ты тихий и правильный, Чон Чонгук», – подумал Юнги, вырисовывая финальный блик на чешуе змеи. — «Но я вытащу твою настоящую суть наружу» Когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь жалюзи, эскиз был готов. Юнги не пошел в комнату отдыха. Он бережно свернул лист, положил его в папку и достал телефон. Номер, который дал Хосок, жег карман. Он не стал звонить. Он просто сфотографировал фрагмент эскиза – самую красивую лилию в шипах – и отправил сообщение на номер «Ч.»: — «Твой фарфор слишком скучный. Я придумал, как его украсить» Юнги выключил лампу и остался сидеть в полумраке, слушая, как просыпается город, и ожидая ответа, который изменит всё. Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, когда Чонгук только проснулся. В комнате царил идеальный, стерильный порядок – результат многолетней привычки не оставлять лишних следов. Юнсо еще спал в соседней комнате (они редко делили одну постель после того, как тот возвращался поздно ночью), поэтому в доме стояла гнетущая тишина. Чонгук лениво протянул руку, ожидая увидеть очередное уведомление от Джина или напоминание о семейном ужине, но экран высветил сообщение с незнакомого номера. — «Твой фарфор слишком скучный. Я придумал, как его украсить» И фотография. Фрагмент эскиза. Чонгук резко сел в кровати, и его сердце пустилось вскачь. Он узнал этот стиль. Дерзкие, острые линии, в которых чувствовалась сила и какая-то первобытная честность. Лилия в шипах. Это был Юнги. Тот самый тату-мастер, который вчера смотрел на него не как на «младшего брата» и не как на «драгоценный актив клана», а как на человека. Пульс зашумел в ушах. Чонгук перечитал сообщение трижды. «Твой фарфор слишком скучный...» – эти слова звучали как вызов и как предложение о спасении одновременно. Внезапно в коридоре послышались тяжелые шаги Юнсо. Чонгук вздрогнул, и его пальцы инстинктивно сжали телефон. Паника на мгновение затуманила разум. Юнсо был параноиком: он мог в любой момент потребовать телефон, чтобы проверить, с кем общается его «идеальный муж». Если он увидит сообщение от тату-мастера, да еще и в таком тоне – последствия будут катастрофическими. Чонгук быстро нажал на «Изменить контакт». Пальцы дрожали, он зашел в создание нового контакта. Имя: Доставка Фамилия: Цветов Он нажал «Сохранить». Теперь, даже если Юнсо заглянет в уведомления, он увидит лишь сервисную рассылку или подтверждение заказа к предстоящему празднику. Это выглядело безобидно. Это выглядело по-хозяйски. Дверь спальни приоткрылась, и Юнсо заглянул внутрь, потирая заспанное лицо. — С кем ты там переписываешься в такую рань? – его голос звучал хрипло и подозрительно. Чонгук заставил себя улыбнуться – той самой мягкой, покорной улыбкой, которой он научился за годы жизни в двух мафиозных семьях. Он медленно отложил телефон на одеяло экраном вниз. — Заказал лилии для столовой, – тихо ответил он. — Флористы прислали подтверждение. Сказали, что сегодня привезут лучший сорт. Юнсо фыркнул, теряя интерес, и закрыл дверь. Чонгук выждал минуту, прежде чем снова взять телефон. Его дыхание все еще было прерывистым. Он открыл диалог с «Доставкой цветов» и, закусив губу, быстро набрал ответ: — Откуда у вас мой номер? – отправил сообщение Чонгук, следом набирая уже другое сообщение — Эскиз мне очень нравится, он такой особенный… Телефон Юнги издал звук полученного сообщения и отъехав на стуле к столу, он стянул с себя перчатку, читая ответ Чонгука. Первую часть он решил оставить без внимания и, если будет необходимо, объяснить все лично, но на вторую быстро ответил: — Готов делать? Можешь приехать завтра, у меня с обеда свободное время. Чонгук получил сообщение и пробежался по нему глазами, быстро перебирая пальцами по клавиатуре, написал: — Да, конечно! Буду! – нажал кнопку отправить и удалил все сообщения сразу же после появления двух галочек в мессенджере, оставив только эскиз Юнги в истории. Расплывшись в довольной улыбке, Гук уткнулся носом в подушку, продумывая план завтрашнего побега. Телефон Юнги снова издал характерный звук и прочитав ответ Чонгука, довольная улыбка украсила лицо тату-мастера.