Бу! Испугался? Не бойся.

      Сегодня точно был самый странный день в жизни, потому что Дима открыл глаза и посмотрел на мир раньше, чем затрезвонил будильник на лежащем рядом с подушкой телефоне. Солнце свободно проникало в небольшую комнату. Ну да, никаких блэкаут-штор в общаге и быть не могло – тюль – всему голова, так ведь говорят? Ну, по крайней мере, Дима так подумал. Лучи освещали лицо парня, но совсем как-то по-нежному, не слепя и не раздражая. Да и спать Дима не хотел как-то. Телефон мигнул – уведомление.       Анонимки Лучшего вуза       Сессия близко, ребят, а значит, скоро проснётся Морок. Как думаете, что он на этот раз выкинет? Я слышал, что первый под раздачу Константин Аристархович попадёт. Да все уже согласны, что этому старому мудаку пора на пенсию. Морок, если ты это читаешь – действуй.              Дима не был уверен, что ставил уведомление на это сообщество, когда текст появился у него прямо перед глазами. Он как-то слишком легко встал с кровати, вооружился зубной щёткой и оказался в ванной. Что ж, это довольно быстро.       Подслушано Шарага       Вы серьёзно считаете, что Морок существует? Кто его вообще видел хоть раз? Только байки ходят и всё. Чё тут разводите? Чем ближе сессия, тем больше у всех башню рвёт. Делом займитесь.       Махнув рукой, Дима отогнал надоедливые буквы. Что ж они пристали к нему, не отлепить! Через мгновение Побрацкий уже завтракал, полностью в боевой готовности. Ну, в смысле, в готовности идти на пары, конечно. Часы показывали 7:00 – успевает к первой паре, как прилежный студент. И чего на него все гонят? Вон какой он молодец.       Академгородок | НОВОСТИ       Сегодня утром охрана Б корпуса обнаружила заслуженного педагога нашего вуза, доцента, к.п.н. Придирко Константина Аристарховича, запертого в собственном кабинете. Преподаватель философии был не в себе и никого к себе не подпускал. Очевидцы рассказывают, что Константин Аристархович держался за голову и без остановки повторял: «Отлично, поставлю отлично». Также в кабинете философии было обнаружено около тридцати листов с изображением женщин-философов и надписью: «Кто вы такой, чтобы решать?». Кафедра ведёт внутреннее расследование.       Дима хмыкнул. Давно пора – Придирко занижал оценки всем девчонкам, что попадали к нему. Теперь тысячу раз подумает, прежде чем своё личное отношение в образование пихать. Дима вышел из комнаты в длинный коридор.       − Дима…       Глухой, словно из-под воды, голос позвал его, и Дима сделал несколько шатких шагов вперёд. Идти вдруг стало очень тяжело, будто он и правда оказался под водой.       − Дима!       Голос стал громче, но всё же не было понятно, откуда он. Дима заметил, что в конце коридора заклубилась темнота, будто став осязаемой и оттого очень опасной. Вглядевшись, он распознал в облаках темноты знакомый силуэт. Дима открыл рот, чтобы позвать его, но звука не было.       − Побрацкий! – это был не призрак и не Морок уж точно. − Ты проспал опять, балбес!       Дима наконец распахнул глаза. Солнце, которому тюль, конечно, был не помеха, светило в лицо так, что Дима снова зажмурился и поспешно прикрыл глаза от обжигающих лучей ладонью. Во рту будто кошки насрали, голова раскалывалась, и когда Дима пошевелился, застонав, то осознал, что шея просто не разгибалась. Да и остальное тело было не в восторге. Побрацкий моргнул несколько раз, прежде чем наконец осознать, что всё это время спал не просто в неудобном положении, а в сто раз хуже. Он сидел. Сидел, склонившись над ноутбуком. Вот почему ему всякая ерунда про Морока мерещилась. Он буквально за компом уснул.       − А? – хрипло отозвался Дима, чудом сумев повернуть шею. − Ты чего так разорался, Олеж? Башка разорвётся сейчас.       − Это я сейчас разорвусь, − сосед по комнате стоял над Побрацким со строгим лицом, которым он в последнее время частенько одаривал Диму. − Мы же договорились, что ты на пары сегодня сходишь!       Дима всё ещё не особо понимал, что вокруг творится. Он вроде вставал, собирался на пары… А потом? Потом-то что было? Он уснул, пока собирался? Бред, не могло такого быть, у него бы так сильно шея не затекла.       − Как-то отреагируешь? – Олежа скрестил руки на груди. − Дим!       − Да погоди ты, моралист, − парень взялся рукой за шею и резко, надавив, с хрустом вправил её. − Хренов.       Он ещё раз глянул на соседа по комнате и нахмурил брови, неистово заставляя шестерёнки в голове вращаться. Это получается, он вставал с кровати, умывался, одевался… Во сне?       − Хорошо, что отлить не додумался, − тихо пробормотал Дима.       − Чего?       − Проехали.       Олежа продолжал смотреть на Диму как на провинившегося ребёнка, что начало даже немного смущать Побрацкого. Парень виновато сдвинул брови и развёл руками, мол: «ну, чего ты, Олеж, я ж еблан». Тот тяжело вздохнул и отошёл от старого стула на колёсиках, чтобы Дима смог с кряхтением с него подняться.       − Ничему тебя жизнь не учит, Дим, − проворчал Олежа в спину соседа, что с хрустом потягивался. − Если о себе не думаешь, обо мне хоть побеспокойся!       − Сильно ты мне сдался, − хохотнул Побрацкий, разворачиваясь к холодильнику. − Я вот жрать хочу страшно.       Дима чётко услышал, как Олежа фыркнул и, он был уверен, закатил глаза. В холодильнике, как назло, было только то, на что нужно тратить драгоценное время, вроде яиц или мяса. Кто-то из соседних комнат сказал бы, что Дима зажрался, но у них с Олежей всё было чин по чину: с Душного, с его повышенной стипухой, – продукты, с Димы – готовка. Вот только Побрацкий последнее время что-то вообще обленился.       − Во-первых, с темы не соскакивай, − Олежа плюхнулся на кровать, наблюдая, как сосед безуспешно роется в холодильнике. − А, во-вторых, не перебивай. Я говорю, обо мне подумай. Тебя, бестолкового, выселят, я с кем жить буду?       − Не драматизируй, Олеж, − Дима, немного помедлив, достал банку энергетика. − Поселят какого-нибудь заучку типа тебя, хоть жить легче станет. Будете тут своими задротскими штучками заниматься.       Щелчок и шипение спровоцировали ещё один суровый взгляд в сторону Побрацкого. Дима уселся на свою койку и, выжидающе ухмыляясь, уставился на Олежу. Очередной дружеский подкол был направлен на разрядку обстановки, но, насколько Дима мог судить, не помогло.       − Надоело уже за тебя договариваться, а потом такое получать в ответ, − Душнов наклонился вперёд и, протянув руку, ловко забрал у ничего не ожидавшего Димы банку.       − Э!       − Ты умрёшь.       − Когда-нибудь обязательно, − Дима резко поднялся и почти вырвал энергетик из рук соседа, но Олежа успел увернуться. − Сука, отдай.       − Нет, − сказал, как отрезал Душнов. − Тебе мало было случая на втором курсе?       Дима недовольно скривился. Надо признать, Олежа тогда знатно перепугался, Побрацкий тоже в ту секунду, что был в сознании, мягко говоря, обосрался. А потом, конечно, пофиг было, когда на полу валялся. Диме до сих пор было стыдно за то, что он заставил друга так волноваться, пускай Олежа давно его простил. Взял только с него обещание энергосами не злоупотреблять больше. И следил же за этим. Дима ох как не любил, когда Душнов припоминал ему эту глупую ситуацию. Не из-за чувства вины перед другом, не из-за того, что Побрацкий тогда чуть коньки не отбросил. Он сейчас, может, и со смехом вспоминал бы, как Олежа воткнул ему в шею карандаш, думая, что сосед подавился, если бы не один человек, вспоминать о котором вообще никак не хотелось.       − Подумаешь, никто же не умер, − Дима осел обратно на кровать, отчаявшись, и тут же поймал пронзительный взгляд. − Ладно, нет так нет. Успокойся, мам.       Воцарилась тишина – разговор себя исчерпал. Побрацкий неопределённо глянул в окно. Как там говорят? От сессии до сессии… Не сказать, что Дима жил весело до начавшихся зачётов, но жаловаться было не на что. Похавать было что, поспать было на чём, деньгами он как-то перебивался. Ещё и Олежа каким-то образом проникся к своему соседу-распиздяю и вечно тянул его по учёбе. А они ведь даже были на разных факультетах, полностью противоположных друг другу. Как Олежа находил преподов по общим предметам, у Димы вопросов не возникало, но когда его преподаватели по гуманитарным дисциплинам упоминали «хорошего друга» Побрацкого, он мог только в восхищении открыть рот. Дима никогда не говорил этого вслух, но он был готов молиться на Душного и, если бы верил в бога, каждое воскресенье бы ему свечку ставил. За здравие, конечно. Побрацкий прекрасно понимал, что сегодня поступил так себе, проспав пары, на которых ему должны были с лёгкой руки Олежи поставить зачёт. Вот только при друге признавать свою слабость не хотелось.       − Гандон-то прикатит сегодня к тебе? – хмуро буркнул Дима.       − Что-что?       − Антон, говорю, придёт? − поспешил поправиться парень. − Или сегодня лучший день в моей жизни?       Единственное, что омрачало жизнь Побрацкого каждый день – присутствие в его личном пространстве Антона Звёздочкина. Вот только личное пространство Дима делил с Олежей. А Олежа видеть Антона был не против. Пришлось мириться, друг друга всё-таки.       − Придёт.       − Тогда я пошёл? – Дима спешно поднялся с кровати и открыл шкаф.       − Куда? – Олежа растерянно поставил банку энергетика на тумбочку рядом с кроватью и уставился на Диму.       − Подальше от наглой рожи этого представителя золотой молодёжи, − Побрацкий громко хохотнул. − Ещё и в рифму.       − Да что ты успокоиться никак не можешь, − Душнов начал было тираду о принятии, дружбе и внутренней гармонии, но, кажется, осознав, что Дима его слушать не станет, оборвал себя: − Ладно, забыли.       Дима собирался в тишине, нарушаемой лишь стуком клавиш ноутбука, за которым сидел Душнов и что-то старательно строчил. Был это какой-то Олежин очередной код или он просто в Симс играл, Дима не разбирался, но сосед выглядел очень серьёзным, так что мешать ему точно было не нужно. Дима закинул рюкзак с ноутбуком на плечо и обернулся.       − Я ушёл, дорогая, к ужину не жди, − весело помахал он и, ухмыльнувшись, сделал два шага вглубь комнаты. − Передай своему дружку от меня пламенный привет.       − Вали уже, Побрацкий, − Олежа глянул на соседа и тут же нахмурился. − Куда в ботинках?!       − Не ссы, они чистые, − Дима быстро схватил открытый энергос и шмыгнул за дверь. − Бывай, отличник.       Едва сделав пару шагов в сторону лифта, Дима не смог сдержать хитрой улыбки, когда услышал недовольный крик Олежи, обнаружившего пропажу. Энергос обжёг горло газами и провалился в пустой желудок. Судя по свету солнца за окном, день уже совсем скоро должен был смениться вечером, но для Димы, который глаза продрал от силы час назад, было самое настоящее утро. Уж такое, какое есть. Кто ж знал, что садиться за комп после ночной смены – плохая идея?       − Доброе… вечер, Марина Степанна, − радушно поздоровался Дима с немолодой вахтёршей. − Как вы тут?       − Всё по-старому, Димочка, − дежурно ответила ему она. − Ты что же, только на учёбу вышел?       − Ну, пары что-то поздно стали ставить, − зачем-то нагло соврал Побрацкий. − Совсем там в бюро расписаний студентов за людей не считают.       Вахтёрша запричитала что-то про бедных ребят и про то, что «там в вузе все совсем сдурели, у студентов сессия, а их так мучают», Дима не сильно вслушивался. Он кивнул пару раз и даже для вежливости поддакнул, уже пожалев, что завёл разговор с Мариной Степанной. Уже несколько минут приходилось сжимать ручку двери тамбура, чтобы в нужный момент побыстрее ретироваться.       − Ладно, Марина Степанна, − сумев вклиниться в паузу между предложениями, оборвал разговор Дима. − Побежал я.       Дверь тамбура наконец открылась, выпуская Побрацкого в прохладное пространство перед улицей. Но попасть на свежий воздух Диме, видимо, было не суждено. Повернувшись, он чуть было не впечатался лицом в дорогое пальто.       − Дмитрий, − вкрадчивый низкий голос заставил Диму раздражённо фыркнуть. − Будь внимательней, пожалуйста.       Диме захотелось страдальчески завыть. Ну почему жизнь сегодня решила всё-таки испортить ему настроение? Он так торопился, чтобы не видеть лощёную рожу Звёздочкина или хотя бы пройти на улице мимо, сделав вид, что не заметил. Но нет, нужно же столкнуться лицом к лицу в тамбуре.       − И тебе привет, − буркнул Побрацкий, не скрывая раздражения, и попытался обойти Антона. − И пока.       Антон сделал шаг в сторону, преградив Диме дорогу. Зачем это было сделано, Побрацкий не разобрался, поэтому просто тупо уставился на Звёздочкина, изогнув бровь.       − Тебя на кафедре искали. А ты тут, – как ни в чём не бывало проговорил Антон. − Проспал?       − Тебе какое дело? – Дима даже немножко опешил от такого вопроса. − Ты что, мамка моя? Одного моралиста хватает в жизни.       Разговор исчерпал себя, Дима замолчал, и Антон замолчал в ответ. Побрацкий становился только раздражительнее с каждой секундой. Тишина напрягала сильнее, чем дурацкие вопросы Звёздочкина, который, видимо, решил вывести Диму из себя. Хотя, зная Антона, это его обычное состояние.       − Я пройти-то могу? – грубо бросил Побрацкий. − Или ты меня ещё чем-то допытывать будешь? Пиздуй уже, тебя Олежа ждёт.       − Дмитрий, − Антон нахмурился.       − Хуитрий, − Дима всё-таки смог протолкнуться к выходу. − Чё пристал-то? Я тороплюсь.       Возможно, Антон что-то сказал напоследок, но услышанным это что-то уже точно не было. И надо же было так настроение испортить. Дима даже наушники не вставил в уши, а только закутался сильнее в шарф, прячась от промозглого ветра. Погода была просто отвратная, хотя из окна она такой не казалась. Солнце, которое било в окно, когда Дима сидел в тёплой комнате, куда-то пропало, оставив за собой хмурое небо. Ещё и неприятная серо-коричневая жижа чавкала под ногами. Дима хмыкнул – даже у погоды настроение портилось от мажоров.       И чего это Звёздочкину вдруг пришло в голову его допрашивать? Как будто Дима у него на попечении. Да, они были с одного факультета, но это совсем не значило, что Антону стоило знать о любом Димином пропуске. И что Антону вообще стоило лезть в Димину жизнь. Побрацкому хватало его вечного присутствия в комнате. И, конечно, как можно забыть, вечного упоминания из уст абсолютно всех преподов на факультете. Антон то, Антон сё, «когда Антон учился у меня», «а сейчас он вон где, учитесь». Дима никак не мог понять, почему Звёздочкин нравился доброй половине студентов. И студенток. И преподов. Побрацкого каждый раз блевать тянуло от его обходительности и напускной важности. Подумаешь, глава студсовета, чё это даёт-то?       С этими грузившими голову похлеще сессии мыслями Дима всё же добрался до места назначения. Это была совсем небольшая кофейня, располагалась она не сказать, что близко к общаге, но пешком можно было дойти. Звякнул колокольчик, тепло, запах пряностей и кофе окутал Диму, и он позволил себе блаженно выдохнуть. После достающего до костей ветра и хмурого неба тепло помещения – то, что доктор прописал. Сидящая за стойкой девушка, откинув рыжую косу, подняла глаза на вошедшего.       − Привет, Дим, − её лицо, до этого дежурно вежливое, озарилось искренней улыбкой. − Тебе как обычно?       − Да не суетись, Оль, я хоть разденусь, − ответил Дима такой же улыбкой, снимая куртку. − Ты опять что-то в одиночестве.       − Да ветрище такой на улице, − девушка поморщилась, будто порыв ветра как-то до неё добрался. − Какой идиот в кофейню попрётся?       − Смешно-то как, обоссаться.       − Заметь, ты сам об этом подумал.       Пока Дима раздевался и раскладывал на столе ноутбук, Оля зашебуршала у стойки. Запахло кофе, корицей и горячим молоком. Звук кофемашины тоже был каким-то приятным и тёплым, возможно, так сказывалась плохая погода, от которой хотелось как можно сильнее оградиться. Дима переместился от любимого столика у окна к стойке.       − Пожалуйста, ваш арахисовый раф с двойным карамельным сиропом, − Оля с готовностью подвинула кружку.       − Спасибо, − Дима посмотрел на кофе и хохотнул. − Чё это ты мне нарисовала? Член?       − Это тюльпан, Побрацкий, − Оля показательно сложила руки на груди. − Я его так долго делать училась, мог бы хорошее что-то сказать.       − Да ладно, Оль, нормальный тюльпан. Просто на член похож, − сразу пожалев о сказанном, Дима еле увернулся от подзатыльника. − Это у вас, Душновых, семейное? Что один, что вторая.       Оля сразу помрачнела, ребяческая улыбка сползла с её лица, а брови поползли к переносице. Дима тут же понял, что сказанул не то, что нужно. Он взял чашку двумя руками и, виновато глянув на Олю, перенёс кофе себе на столик.       − Оль, да чё ты…       − Занимайся делами давай, Дим, − оборвала его она. − Не буду мешать.       Стало как-то неловко и напряжённо. Понимая, что разговаривать с Олей сейчас бесполезно, Диме оставалось только тяжело вздохнуть и действительно заниматься своими делами. Как Оля немножко отойдёт – тогда и будем разговор выстраивать и прощения просить. А пока она готова к этому не была уж точно.       Дима включил ноутбук, и тот приветственно загудел, очень стараясь включиться. Дел у Димы действительно было много. Вместе с последними событиями, происходившими в вузе, да что в вузе, во всём академгородке, к Побрацкому пришло небывалое воодушевление. Ещё бы! Вернулся Морок, о делах которого Дима последний раз слышал во время своей первой летней сессии. И единственное, что не выходило из Диминой головы на протяжении почти суток, – написать об этом в блоге.       «Дим, ну что за ребячество, − в голове сразу всплыли слова Олежи. − Может, учиться начнёшь, а не гоняться за маргиналами какими-то?»       Дима, помнится, тогда ответил, что ведение блога о Мороке – самая настоящая учёба. А чем ещё журналисты занимаются, если не ищут материалы для сенсаций? Со временем Олежа перестал скептически относиться к увлечению Димы, когда заметил искренний интерес соседа к загадочной личности. Даже иногда спрашивать стал, как там Димино детище.       За воспоминаниями удалось убить время запуска старого ноутбука. Побрацкий привычно открыл браузер. Пора за работу. Димины пальцы летали по клавиатуре, то и дело стирая и добавляя новые слова в пост. Нужно было вложить в него всё, что ощущал Дима, когда на протяжении почти полутора лет старался сохранить в памяти людей легендарную личность. Ну, для Димы Морок точно был легендой.       − Ты опять со своим борцом за справедливость? – голос Оли донёсся из-за спины: отошла, значит. − Ты просто неисправимый фанат, Побрацкий.       − Ну ты загнула, − фыркнул Дима. − Фанат. Я просто уже как работу это воспринимаю – между прочим, почти с первого курса блог веду. Может, возьму вообще и диплом по нему напишу.       − Не фанат он, ага, − девушка уселась на диванчик рядом с Димой. − Посмотрим-ка… «Легенда вернулась», «вот он − наш герой», «глас всех студентов», «Морок – синоним справедливости и возмездия». Может, пафоса стоит поубавить?       Дима почти с обидой подвинул ноутбук к себе. Нормально написано. Вообще-то он побольше первокурсницы явно знает о том, как статьи писать. Ну и что, что половину пар он за всю учёбу прогулял, а сессии ему помогал закрывать отличник с прикладной информатики. Он почти дипломированный журналист!       − Так, не надо мне тут твоих советов, − он беззлобно толкнул Олю в бок. − Ты, если забыла, это самый популярный блог по Мороку. Больше сотки тыщ подписчиков. Им всем нравится, как я пишу, а тебе одной нет.       − Самый популярный, потому что единственный? Ой! – девушка, хихикнув, увернулась от очередного тычка. − Ладно-ладно. Просто восхваляешь Морока. Напомню, тебе ни копейки за это не платят. Ты абсолютно точно не фанат, Дим.       Ну ладно, может, Дима немножко больше восхищался Мороком, чем обычный обыватель. А как не испытывать это, когда вырос на мультиках про Бэтмена и черепашек-ниндзя, а потом видишь настоящего героя в двух шагах от себя. Да Побрацкий был уверен, что он такой далеко не единственный. Когда в мире существуют люди, как Морок, которые не боятся защитить слабых, рискуют своей свободой за правду, невозможно не вдохновляться.       − Знаешь, ты бы как к херне не относилась к этому, − выражение Диминого лица вдруг стало серьёзным. − Пока Морок есть, в мире ещё ничего не потеряно. Он не даёт всяким, ну… сильно важными себя чувствовать. Ты поняла, короче.       − Например? − Оля усмехнулась.       − Да чё далеко ходить-то, − немного подумав, Дима с уверенностью заговорил. − Вот Звёздочкин. Знаешь его же?       На лице появилась какая-то неясная гримаса: что-то вроде смеси презрения и раздражения. Самодовольное лицо Антона появилось у Димы перед глазами, заставив моргнуть несколько раз, чтобы отогнать образ и посмотреть на Олю. Девушка внимательно его слушала.       − Как не знать, − кивнула она.       − Во-от! – Дима поднял указательный палец, словно такой ответ что-то подтверждал. − Все его знают, всегда в центре внимания. Ходит в своих дорогих шмотках, на машине ездит, на платке учится. И со всеми учтивый такой, вежливый.       Дима откашлялся и продолжил намеренно глубоким, низким голосом, язвительно пародируя Антона.       − Добрый день, Светлана Васильевна, прекрасно выглядите сегодня, − получилось даже похоже, судя по тому, что Оля прикрыла рукой смешок, слушая Диму. − Напоминаю вам, что я сегодня забираю пару первокурсниц на мероприятие студсовета. Потом я их выебу, и мне ничего не будет, я же Антон Звёздочкин.       − Он правда так делает? – внезапно напряжённо спросила Оля.       − Нет, наверное. Не знаю, − Дима отмахнулся. − Но рожа у него больно хитрая. Точно чё-то мутит. Однажды Морок и до него доберётся.       Дальше разговор пошёл про других не очень приятных людей из окружения, до кого Морок точно должен был добраться. Начали с мерзкого Васильева из группы Оли, закончили той вахтёршей с Б-корпуса, которая делает вид, что знать не знает тебя, если ты вдруг забыл студенческий. Потом начали говорить о учёбе, но закончили на том, что Оля точно не нуждалась в советах человека, который на первом курсе половину предметов сдавал отработками.       Пост Дима доделал уже ближе к закрытию кофейни. Оля уже заперла дверь и мыла кофемашину, когда он пустил его в публикацию. Лайки и комментарии посыпались почти сразу – возвращению Морока были рады многие, но также многие выражали совершенно противоположное мнение. Решив, что обязательно прочитает эти жаркие баталии под постом позже, Дима сгрёб посуду, поднакопившуюся у него на столе, и отнёс к раковине.       − Оль, кофе, как всегда, крутяк, спасибо.       − Платить кто будет? – девушка смерила Диму выжидающим взглядом.       − А может, за счёт заведения? – с надеждой протянул он.       − А может, посуду за собой помоешь? – закатив глаза, Оля вздохнула. − Чтоб последний раз такое. Не очень хочется, чтобы меня уволили, потому что я слишком добрая.       − Ты просто Мать Тереза, − довольный Дима уже засучил рукава и включил воду. − Хотя она вроде сволочью была.       − Ага.       − Тогда ты…       − Да поняла я, − добрая усмешка появилась на лице Оли. − Посуду мой, а рот закрой. А то платить заставлю.       − Понял, − второй раз Диме повторять было не надо.       Разошлись они только, когда Побрацкий помог Оле закрыть смену. На предложение проводить, которое Дима, конечно, как джентльмен сделал, девушка отказалась. Настаивать он и не стал, попросив только отписаться, как она будет дома. Вскоре Дима уже брёл по знакомой, освещённой фонарями улочке и раздумывал.       Морок если сейчас вернулся… То куда он пропадал так долго. Решил отпуск себе сделать? Или что-то случилось? Не, вопрос возник не сейчас и точно не сегодня, Дима задавался им всё то время, когда таинственного мстителя не было на горизонте. Версии были разные. Дима даже подумал о том, что Морок выпустился и ищет себе приемника. Даже по пьяни хотел в блоге чиркнуть мол, «присмотрись, Морок, ко мне, если сам больше не можешь геройствовать. Вот мой номер 8-963…». А кто не хочет героем стать? Потом, конечно, осознал, что идея – хрень. Оставалось только одно – верить и ждать.       Дождались – вернулся наш герой. От этого Диме меньше всего хотелось думать о парах и экзаменах. Только Олежа его и вытаскивал, здоровья ему и всех благ. Ну ещё, конечно, тот факт, что мама плакать будет, если его отчислят тоже не давал совсем на учёбу забить. Сейчас, может, и сессию сдать легче будет – Морок постарается. Преподы-то совсем расслабились, забыв про него, а вот теперь после Придирко пусть ходят и оглядываются. Хоть полояльнее станут, что ли.       Мысли прыгали с темы на тему, давая Диме возможность полностью погрузиться в них, так что он дошёл до общаги быстро. Задрав голову, Побрацкий глянул на их с Олежей окно – свет горел. Пробежав взглядом по парковке, Дима облегчённо выдохнул, не найдя нужной машины. Найдя в кармане пачку сигарет, он ловко достал одну вместе с зажигалкой. Затяжка, и в свет полетел серый терпкий дым. Никаких Гандонов сегодня он больше видеть не хотел.