Всё как у людей (Mad mashine)

— Зачем избавляться от того, кто делает работу за тебя не требуя ни денег, ни признания..? И притом, выполняет её настолько блестяще, что обеспечил тебе мировую известность, состояние, исчисляющееся миллионами и любовь окружающих? Шум волн, залетал на спине ветра и носился в первом этаже отеля у моря, развивая тонкие шторы на французских окнах в пол, как фату у целого ряда невест. В межсезонье, гости не балуют заселением. Море, давно сбросило карнавальный наряд летних дней и осталось наедине со свинцово-серым небом. Воды темнеют холодным сапфиром, тяжелея к вечеру как бархатный занавес перед началом древней трагедии. Предчувствие далёких штормов и сиротливые крики чаек, звучат особенно одиноко над пустынным берегом…  Даже слуги, являются лишь в определённые дни, трудно выносить тиски тягучего времени в такое время. Лишь старик и его юный компаньон, сторожат покой отеля изо дня в день. Да старик выезжат всё же время от времени. Его компаньону, в таком развлечении отказано. Он часть отеля у моря, уже часть самого моря с которым они смотрят друг на друга днями на пролёт, порой обмениваясь вздохами словно два узника, порой смотрясь как в зеркало. Или просто как сквозь оконное стекло... не замечая преграды последнего и погрузившись в размышления. Хозяин, посмотрел на своего собеседника. В мелких закопчëных чрезмерным загаром морщинах у его глаз, угадывались снисходительность, безнадежность и скука… Он давным-давно зачерствел, покрылся корой цинизма и его мало что беспокоило, потому что мало что, мало что могло проникнуть под панцирь. Он привык общаться выученными догмами, чужими или придуманными самостоятельно, не терпел возражений и перемен в укладе их жизни. Но кажется, был слегка привязан к юноше, чрезмерно идеальной наружности, выдающей его неествественную природу. Хотя и нельзя было упрекнуть эту внешность, в чём-то конкретном... Он играл на рояле и это тоже казалось, чрезмерно совершенным исполнением. Он был озадачен и ожидал ответа от старика, прислушиваясь к звукам инструмента. Ответ был ваден для него... касался и его самого от части... «Возможно, стоило вложиться в его интеллект более чем в визуал и эмоциональную часть, сделавшую персонального хьюман синтетика, кажется чрезмерно… человечным что-ли? И туповатым. Ну да не для философских размышлений, он создавался…» Хозяин, погладил того по волосам — настоящим человеческим. Донор был первоклассный, помимо светлых мягких прядей как у тевтонских рыцарей с полотен старых мастеров, синтетик получил молодую кожу, всегда естественно сияющую здоровьем. Хозяин, перевёл взгляд на собственную руку, по старчески костлявую и испещренную пигментными пятнами. Контраст был удручающим… Люди, научились делать роботов с невероятно обширным полем для использования, отличающихся внешне от последних, исключительно в лучшую сторону. Вобщем-то и во многих прочих параметрах они почти технологические боги, способные захватить своих создателей, отдай им те последний сдерживающий ключ управления. — Как только синтетик отправит работу хозяину, тот отключит его. Также уничтожив уникальное программное обеспечение. Никакой драмы здесь нет, мой дорогой. Вас не ожидает ни ад, ни рай. Ему будет не хуже, чем любой машине, у которой достали двигатель. Синтетик безукоризненно извлекал звуки по памяти, прикасаясь к костяным клавишам рояля. Он играл Равеля по просьбе хозяина. Но тот вдруг разозлился и с силой захлопнул крышку. Синтетик едва успел спасти пальцы, испуганно подняв на того глаза. — Совершенно невозможно слушать! В твоём исполнении нет души, понимаешь? Ну конечно же не понимаешь! — хозяин махнул рукой, почувствовав себя так глупо, будто собрался спорить с калькулятором. — Я слышал, что в фотокартинах твоего друга Меркантора, души много! За это его так любят… А ведь кто фотографирует все эти годы за него? Такой же как я! — дрожащими губами, почти прокричал последнюю фразу синтетик, выбежав вон через двери открытой террасы. — Ну что ты! Пон-пон! Я погорячился..! — донеслось ему в спину. Но тот уже нëсся опрометью вниз с прибрежного бархана к морю. В очередной раз ему нанесена обида и каждый раз в одно и то же место! Хозяин ведь знает, как больно ему осознавать свою неполноценность. Постоянно стремиться не отличаться от настоящего человека в восприятии и получать пощечины от реальности. И Равеля он репетировал по-настоящему, слушая старые записи выдающихся пианистов и стараясь, стараясь... Всё тщетно! Хозяин, всегда посылает ему этот свой острый снисходительный взгляд, поглаживая по голове как не слишком умную, но дрессированную собаку… А ведь ему больше всего на свете, хотелось бы получить его одобрение. По-настоящему, как между двумя живыми людьми. Он ведь больше всех уважал его и конечно страстно любил. Хозяин добился признания и высокого положения в обществе самостоятельно, во времена, когда над синтетиками вроде Пон-Пона только работали в лабораториях технологических корпораций. Часто просиживая в углу его мастерской, Пон-Пон наблюдал как тот самозабвенного колдовал над своими платьями, или рисунками эскизов, создавая красоту, подвластную лишь человеческому воображению..! Зачарованно следил за движениями его мысли, что отражались в чертах лица и глазах — хозяин будучи совершенно поглощён делом, переставал существовать для окружающего мира и мир, будто переставал существать для него. Пон-Пону это казалось чудом — тот мог улететь далеко, на крыльях собственного воображения. А когда хозяин разговаривал вслух, советуясь сам с собой и бывает напевая, Пон-пон ощущал себя бесплотным духом, которому открыто невозможное — быть свидетелем самых интимных минут любимого человека, когда тому нет нужды притворяться, быть кем-то для общества и вести вдумчивый диалог. Старый хозяин был красив той внутренней благородной красотой, что обреталась годами и подсвечивает тело изнутри, как вкусовые оттенки в марочных вине. Чего он никак не мог понять, так это усмешек окружающих, которые похоже были убеждены, что искренне любить древнего ящера, на тонких ножках и с капризным характером дивы из другой эпохи, возможно лишь, если это чувство закодировано в тебе, твоим же заказчиком. Как же не видят они его совершенств? И почему не понимают, что истинная любовь, выходит за условные границы, которые можно обозреть глазом, или расчетливой логикой? На горизонте показался катер, с единственным пассажиром на борту. Что ж.. если людям и не дано знать о последнем часе друг друга, то синтетики часто в курсе. Вот он сам например, предпримет самоликвидацию, с последним вздохом своего возлюбленного хозяина. Один хакер-самоучка, перекодировал его инстинкт, правда за грабительскую сумму. А вот гостя например, его обладатель сам почти списал с баланса, завершая карьеру модного фотографа. Отправка работ, ознаменует и завершение жизни этого талантливого синтетика. Пон-пон поспешил к пирсу, встречая с услужливой улыбкой судно, как образцовый работник домашнего отеля у моря.