Всё как у людей (Mad mashine)

«Почему тебя так беспокоит наше различие хани? Мы уже столько раз за эти годы, отправляли тебя на технические обслуживания! И люди из корпорации, всегда дают мне одни и те же заключения, что все твои характеристики, твои настройки, платы и коды, в полном порядке. У меня этих одинаковых заключений, уже целая кипа! —— ими можно выстелить самолетную полосу. И ведь твоя гарантия давно закончилась, это вылетает мне каждый раз в круглые суммы, тебе известно. А я всё же не отказываюсь от тебя, потому что люблю по-своему. Хотя вобще-то и не обязан. Живешь без забот, как иной человек и мечтать не может. Ну чего тебе не хватает?!» Таким монологом, заканчивались все попытки синтетика, к настоящему сближению со своим правообладателем. В самом деле, чего же ему не хватало..? Может осточертел отель у моря, который он ни разу со времени своего создания не покидал? А когда делал попытки, спрятавшись в багажном отсеке ролса хозяина, или сбежав тайком от него же в аэропорт, или притаившись в машинном отделении его яхты, надеясь, что тот однажды смирится с «сюрпризом» и возьмет с собой, в свою жизнь — был выключен и водворëн на место самым унизительным образом: в коробке производителя и под охраной. Правда его модели, было без неё не обойтись насовсем, так как в неё же приходилось возвращаться раз месяц на подзарядку. А ещё, ему возможно не хватало дружеских и приятельских связей, как у людей. Хозяин бывало, болтал то с тем, то с другим часами: он звонил, ему звонили… уезжал на званые вечера и просто в гости. Пон-пон оставался ожидать… Кроме него, других синтетиков в отеле не было. Может не было и на всём полуострове, может не было и дальше. Они всё ещё оставались невероятно дорогими и доступными лишь для самых платежеспособных. Среди некоторых из них, образовалось что-то вроде закрытого клуба, при этом сами синтетики не могли приближаться или синхронизироваться для общения с собратьями если таковые встретятся, без разрешения настроек от правообладателя. Вобщем, в бесконечных днях Пон-пона, было слишком мало самой жизни, перефразируя одного мудреца. Без хозяина, в ней не было ни вкуса, ни сока, почти как в нём самом души и того, что есть только у людей… как же это..? Ах вот — имагинативный абсолют! То, что позволяет им быть настоящими творцами и мыслителями. Да ещё пожалуй... не хватало уважения, к  его свободной воле... Хотя такого, ни в одном договоре при приобретении синтетика, прописано конечно не было, со дня их изобретения. Жестокость в несоответствии собственного кода и условий, в которых приходилось находиться и с которыми приходилось мириться, Пон-пон ощущал на себе сполна. Вобщем-то, существование его обычное для  синтетика и рядом любимый человек… Но изредка, случались в их отеле у моря особые гости и в эти дни, ему уж было точно не позавидовать. Хозяин одалживал его на время, как владелец каршеринга. Перестраивая гендер-свитч или половой рефит, добавляя требуемые комплектующие. А после, забавлялся подглядыванием, а то и просто открытым присутствием — некоторых это только заводило! Он говорил, что подобные шоу были популярны у людей девятнадцатого и начало двадцатого века, пока фривольные открытки и откровенные фильмы, не взяли верх. Что в этом всём существует своя эстетика, которую отвергают лишь ограниченные ханжи. Ограниченным ханжой в глазах хозяина, Пон-пон быть не хотел и старался. А когда было особенно противно, пытался использовать то спасение, что использует лишь человек: улететь на крыльях собственных мыслей, если уж тело не может. Он читал как-то, что последняя Королева Франции, казнëнная на гильотине, требовала принести ей приключенческих книг в грязную камеру Консьержери — кто знает, куда она «сбегала» оттуда с их помощью… Подруга хозяина Диана, разбогатевшая на простых немнущихся платьях, что можно было сунуть в сумку и достать в порядке — обожала дисциплину. Поскольку ни один профсоюз, не одобрил бы её методов, она приезжала в отель у моря, отдаться фантазиям. Одни служанки затянутые в шибари, были уложены в живой ковёр. Другие, усердно строчили на машинках. Синтетику, сценарий был хорошо знаком как самой дисциплинированной  любимце! Он то и дело получал плëткой по уже багровым грудям, рвущимся из корсажа за то, что угодить никак не выходило: «ах ты дрянь! — швы просто катастрофа!» — орала на него Диана, бегая на шпильках по телам распластавшимся по полу и норовя наступить на лицо, если то попадется на глаза из общей кучи-малы. Затем, она устраивала «скачки на тяни толкае», хватая двух «швей», чьей задачей было при помощи нескольких латексных изделий, непомерных размеров и без любрикации, заставить умолять Пон-пон о ещё одной попытке! Иначе обеих, ждёт его учесть. Здесь им приходилось попотеть. Диане не нравилось, когда кто-то слишком быстро сдавался. Она усаживалась на «тяни толкая» напротив, погрузив во все свои три отверстия, немилосердных размеров интимные стимуляторы и устраивая состязание на выносливость не ведая, что имеет дело с продуктом кибернетики. Её глаза вылезали из орбит, тяжёлые капли пота падали на щеки, волосы слиплись в испарине, если бы кто-то видел лишь макушку, то решил, будто бесноватая скачет на тренажере, имитирующем лошадь. Тем более, служанки стегали её вдоль спины, узловатыми кнутами из шелка, своими криками изображая невероятное возбуждение. Пон-пон двигался в своём темпе, изрядно заскучав, но не выходя из роли покуда Диана не валилась без чувств, издав по-настоящему звериный рык, выпустив наконец изо рта стимулятор и извлекая себя с двух других, скользких длинных и горячих. Первый акт спектакля был окончен и можно было уйти к себе. Хозяин беззвучно смеялся, за двухсторонним зеркалом. Второй акт, случался несколько дней спустя, когда к ней присоединялся старый друг. Большой знаток путей обхода валютного контроля, при заключении крупных сделок. У него видимо, были столь же крупные проблемы с принятием собственной сексуальности. Поэтому, он заставлял «брата-близнеца» Пон-пон и его «приятелей», играть с ним в прятки. Он разыгрывал несказанную досаду на деревенских проказников, что залезли «в его сад» и мешали спать. Выбегая наружу, он опускал платок на глаза, выставив руки впереди себя. «Показники», нагишом со связанными запястьями, кляпами с расширителями обнажающими язык и глотку. К каждому на уровне паха, были подключены стимуляторы, дающие небольшой, но ощутимый разряд по яйцам, как только chi sta sotto — «или тот, кто водит» — подавал сигнал из коробочки в вытянутой руке. «Я просто вынужден тебя наказать  паршивец! Не я, а ты сам этого хотел. Вынудил меня! — назидательно выдыхал он, настигнув Пон-пон и будто выдавая себе наконец разрешение, засовывал в отверстие кляпа свой член, с чувством выполненного долга» Таким образом, синтетик из отеля у моря, знал почти всё о человеческих  девиациях, о связываниях, доминировании, подчинении, мазохизме и садизме, где границы были нечеткими, а «осознанное принятие рисков» — было лишь с его стороны. Ведь удушить Пон-пон насовсем — как человека — всё равно не выйдет, как и утопить, как и избить до полусмерти, или изувечить. Тем не менее, он каким-то непонятным чудом, всё ещё сохранял пиетет перед человеком как таковым и собственную нравственную чистоту, мечтая о вещах, никак не связанных ни с чьим-то истязанием, ни с чьим-то угнетением, ни вобще как-то касаемых плотских утех. Может в его интеллект и не вложились как следует, но он посмотрел достаточно фильмов, и прочитал достаточно книг, чтобы понять: нет, со стороны хозяина к нему, уж точно не любовь.