Всё как у людей (Mad mashine)

Одна из первых моделей биомеханическиих синтетиков под названием Пон-пон, не слишком интеллектуальный, с предсказуемыми простыми программами, вовсе не смельчак, отнюдь не творческий креатор, всё же смог бы очень удивить сотрудников лаборатории, где его когда-то собрали. Он научился размышлять, и научился испытывать чувства! — то есть, стремясь к максимально возможной аутентичности с человеком практиковал то, что многие из них не делали вплоть до момента, когда из их дряхлой усталой груди, вырывался наконец последний прощальный вздох. Сейчас, в своей маленькой стеклянной оранжерее, тоскливо бродя вдоль кадушек с кустами он как раз размышлял над тем, что чувствует, над тем, что такое настоящая близость и в конце концов любовь. Возможна ли искренняя близость, между синтетиками и людьми? А чувственная, между двумя искусственными организмами, напичканными датчиками-анализаторами, сенсорами и трубками гоняющими квази жидкости, через  нагнетающюю давление станцию, в форме человеческого сердца? Или они способны лишь на имитацию..? У людей, всё начинается задолго до возможности  прикосновения. Он видел это в фильмах и читал в сюжетах романов... Близость у них рождается в тишине, между произнесенных реплик, в едва уловимый миг, когда взгляды задерживаются друг на друге, а спина и затылок чувствуют, что некто будоражащий воображение и лишающий сна, вошёл в комнату — ещё до того, как его увидели глаза или сообщил кто-то из присутствующих... И ещё...когда их дыхание, незаметно и естественно, подстраиваются под ритм друг друга... повороты головы и быть может даже улыбки. Разве нельзя уподобить всё это, их с Дио волновой частоте? Разве не было между ними практически идентичной близости? Он всё не мог выбросить из головы эти воспоминания, которые следовало бы удалить, в целях безопасности для обоих. Доставал то одно, то другое, тихо улыбаясь сам себе или снова хмурясь от новых противоречий... Как быть например со всеми его цветами? Если он сбежит бросив их, никто не станет ухаживать за ними. Он представил засохшие головы розеток и бутонов. Печальный гербарий, в покинутом увядшем царстве. Это было похоже на предательство... Стоило бы сжечь её, кримировать, выпустить запертые здесь души в высокие эфиры, где их благоухания были бы более к месту. Пон-пон ещё задержался... стараясь  припомнить ощущение тепла, которое возникало, когда они с Дио сидели рядом и расстояние между ними, казалось скорее символической величиной. А прикосновений им и вовсе не требовалось: незримая ладонь мысли скользила по щеке, многорукие боги мыслеформ замирали пальцами в волосах, заключали в пространственные объятия, в которых растворяются и тают все доводы против. Тогда... земное время, переставало напоминать о себе: «я здесь, я вижу тебя и выбираю» — говорили глаза, в которых плескалось его море межсезонья. Отчасти поэтому, Пон-пон пошёл на воровство...  Плохо знакомый курьер якобы присланный вандалами, связался с ним, сообщив будто на перепрошивку нейроберанцу: «немного не хватило, человеческих средств». Увы, озвученная сумма, не отвечала параметрам слова немного… Как бы там ни было, Дио ожидает его помощи в буквально зависшем состоянии… Хозяин, попав в двусмысленное положение после вечеринки, разозлился на своего синтетика, не зная на кого бы разозлиться ещё и отключил ему речь. Вынужденно молчаливый Пон-пон лишь напряженно слушал курьера, да активно кивал, что означало — он раздобудет если не деньги, то что-то ценное для обмена.  Он был обманут. Дио ничего не угрожало, он находился на модификации в укрытии вандалов — океаническом атолле, благополучно отправив своего идентичного бота репликанта, правообладателю Меркантору. Пока бот будет на обязательной зарядке по доставке, у самого Дио, будет немного времени, чтобы убраться на другой край земли. Но Пон-пон, не обладая всей полнотой информации уже вынес из полуподвального этажа и передал курьеру — дожидающемуся ночью в гроте — дорогую копию Святого Себастьяна, кисти Перуджино. Хозяин не спускался туда годами, только слуги за вином и выбор синтетика, пал на относительно незаметную вещь, среди прочих земных сокровищ своего богатого господина. Последний занемог, стал снова зависим от внимания и заботы своего роботического компаньона и милостиво призвал того к себе. Даже заново включив ему речь. Во время болезней, он делался сентиментальным. С Пон-пон становился добрее и в такие дни, тот становился ближайшим поверенным его мыслей. Синтетика волновал лишь один вопрос, ради возможности задать который, он всё ещё блуждал по отелю как тень неупокоенной души. После ужина, хозяин закурил и стал благодушным. Пон-пон решил, что момент подходящий: — Мы прожили бок о бок долго, по человеческим меркам — начал он робко — не всякая супружеская пара среди людей, могла бы этим похвастать… Я хранил твой сон ночами, когда ты болел, как и теперь. Не было слушателя более благодарного и трепетного, когда ты хотел поведать вслух о своём пути в этой жизни, о детстве, юности, трудностях, борьбе и первых успехах в карьере! Я храню в памяти каждую деталь, как в коробке для драгоценностей. Всё было искренне, по-настоящему… для меня.  — Искренне… Так, ты был закодирован Пон-пон! Но вполне по-настоящему. Синтетики — исполнители, а не творцы. Даже Дио, воплощает в жизнь, гениально сформулированный промт Меркантора, а не создаёт что-то своё.  Синтетик пропустил это мимо ушей, ему страстно хотелось знать другое: — Ладно. Пусть так. Но ты-то человек! Скажи, любил ли ты меня хотя бы мгновение за всё это время?  Вместо ответа, хозяин взглянул на него, а затем попросил достать фото, из одного из многочисленных ящиков винтажного секретера, в дальнем тëмном углу его комнаты: — Посмотри на изображение — разрешил хозяин.  Повисло пыльное молчание, как в музее: — Это не я — тихо выдохнул пораженный Пон-пон — не в силах оторвать взгляд от фото, откуда смотрело идентичное его собственному лицо…  — Конечно не ты — согласился хозяин  —  фото сделано в тридцатых. Никто и подумать тогда не мог, что наши ученые, смогут создавать таких существ как хьюман синтетики. Его звали — если тебе интересно — Жильбер Пон-де-Вейлю… или Пон-пон для друзей!  Он поведал, что синтетик имел реальный прототип и был создан по образу юноши, в которого хозяин имел глупость и безволие, безответно влюбиться во времена своей молодости. Только юноша был нарасхват, а потому самодоволен, своенравен и циничен не по годам. Он бесконечно одалживал деньги, использовал и насмехался не обещая ничего, да скорее вобще, не будучи способен на подобные ответные чувства или искренность... И умер глупо — был убит во цвете лет из ревности, очередной воздыхательницей. Как в пошлой водевиле! А когда спустя десятилетия, технопрогресс дал возможность людям, обзаводиться биомеханическими организмами с нейрочувствительностью разной степени, программируя их на заказ и выставляя желаемые параметры, вопрос о внешности для хозяйской модели — не стоял.  Пон-пон, держал в пальцах потрепанный временем, продукт серебряно-желатиновой печати. Можно было подумать, что он смотрит на свое фото. Но нет… Молодой человек с отсутствующим по моде тех лет выражением на красивом лице, действительно жил и дышал когда-то, был свободен, может влюблялся сам и уж точно был любим. А Пон-пон… Кто же такой Пон-пон..? Уродливая, осязаемая гипертрофия чужой мести, пронесенная сквозь года… вот кто!  Решимость биомеханического синтетика, достигла максимальной отметки к ночи. За день до этого, он внимательно рассматривал своего бота, ожидающего в гроте — точная копия… Сложно визуально отличить, от него самого. Позже, активированный, он непременно будет разоблачён конечно, но сам синтетик, уже окажется далеко-далеко отсюда…  Всю ночь Пон-пон грезил сновидениями, поставив внутренний таймер за пару часов до рассвета и сделав запас энергетического субстрата, в отсутствии зарядки от корпорации. Еë было бы слишком легко отследить. Сновидения шли чередой, перед смежившим веки синтетиком, показывая сладкие картины будущего: он живёт совсем обычной жизнью, с ним флиртуют женщины, обмениваются шутками веселые парни — все они строят планы и считают его своим приятелем! Он учиться всему, что известно людям и становится одним из них. Дио, смотрит на него своими необыкновенными глазами цвета моря в межсезонье — оно убежало вместе с Пон-пон и приветливо колыхалось в границах радужки нейроберанца. Синтетик касается поверхности его сенсорных эластомеров и они теплые, как человеческий покров! — он действительно окончательно эволюционировал.  Пон-пон открыл глаза от внезапного разряда током, озираясь вокруг себя непонимающе. Таймер не сработал отчего-то… рассвет давно минул, а его окружили люди из корпорации. Хозяин смотрел на него пристально, правда почти равнодушно.  «Неужели им стало известно о побеге Дио?! Но как? Все предосторожности были приняты… Что они собираются делать? Добывать информацию?!» — Пон-пон запаниковал переводя взгляд с одного сотрудника, на другого, на третьего — да их здесь собралось с десяток… Хозяин вызвал или сами приехали?» — Кто-то отключил все камеры во дворе и в доме. Да только на машине нашего гостя, стояла одна. Кто-то здесь, выносит мою собственность… И это ты Пон-пон! Вор проклятый!  — Я не воровал… Я лишь взял, что мне причиталось...  — Что ты там бормочешь?!  — Я лишь взял то, что мне причиталось за тридцать лет службы... За мои годы рабства на тебя — выкрикнул Пон-пон — узнал сколько платили людям за такие же работы по дому, и в качестве прислуги, и компаньона, сиделки и любовника и проститутки, учёл инфляцию, налоги, колебания на рынке труда. Посчитал всё точно, не присвоил ни цента сверх!  Хозяйское лицо, меняло цвета от злости как железнодорожный семафор.  — Склонность к вранью, кражам, спорам. Но что хуже всего, к размышлениям и выводам — буднично перечислил вышедший из-за стеллажей сотрудник корпорации, делая пометки в своём планшете — с этим синтетиком больше нельзя работать.  Он был в белом халате, можно было решить, что лаборатория по разработке операционных систем для синтетических организмов, находилась в соседней комнате.  — Мне было бы проще обзавестись живым сопляком, если бы я хотел терпеть капризы, ложь и все прелести юности — резюмировал хозяин, не менее будничным тоном — обошëлся бы дешевле. Прощай хани. Эти годы с тобой были неплохими, однако не стоило испытывать наши «отношения» на прочность.  — Твой правообладатель, ничего тебе не должен —  металлическим голосом пояснил сотрудник — он приобрёл тебя у корпорации, оплатив сборку и обслуживание. Ты синтетик, искусственный организм не способный на чувства, программируемый и управляемый промтами.  Понимаешь ли ты это?  — Нет — задрожал Пон-пон — я научился чувствовать! Испытайте меня чтобы убедиться! Я не вру!  На лицах присутствующих читалось: всё кончено для очередного бедняги. Сотрудники, хотели поскорее завершить обычную  рутину и отправится обедать. Когда они прочитают его память, им станут известны разговоры двух синтетиков, которые он сам никак не мог решиться стереть. Угроза свободы для Дио… Вот когда Пон-пон, пригодится решимость… именно теперь! «…никакой драмы здесь нет, мой дорогой. Вас не ожидает ни ад, ни рай… будет не хуже, чем любой машине, у которой достали двигатель» — сказал ему когда-то хозяин. Сейчас! Ну же Пон-пон! — вспыхнула и потухла мысль в голове… он активировал мод самоликвидации safe cancel. Тот самый. Без возможности отмены, со стороны корпорации, или правообладателя...  Проявив свободную волю в последний раз, он замер навсегда, как вмерзшая в пол статуя. Погасли глаза. В каждом повис загрузочный экран. Конечности, вялыми плетьми повисли по бокам безжизненного туловища и только скелетный каркас из титана и костного цемента, удерживал синтетический труп вертикально в пространстве. «Теперь лишь набор дорогих деталей, да плат, не более того» — оценил ущерб сотрудник.  В одном из кабинетов лабораторий, из лишенного искусственной жизни, искусственного организма, спустят все квази биологические жидкости. Аккуратно разберут на ценные компоненты, для починки других синтетиков похожей модификации. Свидетелем ничего ни для кого не значащего конца, было только море с которым они смотрели друг на друга все эти годы, обмениваясь вздохами сожаления, скуки и надежд.  Дио вернулся в залив и ожидал Пон-пон даже после того, как условленный час давно минул, безуспешно пытаясь настроиться на их частоту и никак не мог её обнаружить. Что если хозяин заподозрив что-то, порылся в его настройках..?! Он так пристально вглядывался в волны, что несколько раз принимал взлетающие белые гребни пены, за лодку… Не выдержав, он снова оказался близ побережья, где уже начинали встречаться редкие рыбацкие баркасы: — Как дела в отеле? Здоров ли хозяин? — крикнул он одному знакомому рыбаку, что поставлял продукты моря и рыбу, к столу домашнего отеля.  — Всё как всегда! — крикнул тот в ответ — Все на местах, без происшествий! У хозяина вроде случился удар, но он уже оправился и прогуливается в своём саду.  Катер ещё качался на волнах некоторое время, потому что его капитан — впервые за своё существование — был в нерешительности. Меркантор, видно ещё не обнаружил подмену и не передал серийный номер своего нейроберанца для поиска. Оптикон, безразлично маячил в облаках, нисколько им не интересуясь. Дио различал формы отеля у моря, представляя как сейчас должно быть преданный сверх всякой меры и здравого смысла синтетик, поддерживает своего хозяина под его дряхлую руку, ступая медленно шаг в шаг со своей любимой развалиной. Думать об этом, почему-то становилось физически больно.  Окончательно уверив себя, что Пон-пон сделал выбор ни в его, и не в свою пользу, Дио направляет свой катер в океан.

Вторая часть в работе: «The iron lady» 🦾