Сломленные

— Ким Даен? Добрый день! — Хенджин встал и поклонился. К их столику в кафетерии подошла очень красивая молодая девушка в белом халате. Найти ее было не сложно, а вот вызвонить, довольно проблематично. В регистратуре не хотели давать номер телефона, и только через сердобольную медсестру удалось передать сообщение, что они хотят поговорить по поводу ее бабушки. Ким Даен согласилась встретиться во время перерыва в кафетерии больницы, где Хенджин и Феликс прождали ее уже около часа. — Простите, сложный пациент, — Даен устало села на кресло, — о чем вы хотели поговорить? Моей бабушки давно нет в живых, даже не знаю, чем могу быть вам полезной. — Пятнадцать лет назад Ваша бабушка была свидетелем похищения, — Хенджин начал разговор, пока Феликс отошел сделать заказ, — мы хотели с ней поговорить, но, к сожалению, очень сильно опоздали. — Да, мама рассказывала что-то такое, но я не знаю подробностей, не могу Вам помочь. Девушка уже начала подниматься, когда позади нее появился Ликс. — Это меня похитили, — Феликс поставил перед Даен стаканчик кофе, — если не знаете Вы, может, знает Ваша мама? — Я в этом сомневаюсь. — Просто спросите. Ким Даен задумалась, а потом внимательно посмотрела на Феликса. Она была старше него, примерно одного возраста с Хенджином. Должно быть, ей было тогда лет двенадцать, была ли она среди тех детей, кто дразнил Феликса? Может быть, будь дети тогда добрее, ОН бы не выбрал его. Хенджин одернул сам себя. Нет, нельзя перекладывать вину на детей. Дети на то они и дети, чтобы быть глупыми и неразумными. Кто-то вырастает и осознает свои ошибки, а кто-то нет, вот в чем разница. Ким Даен выросла — стала врачом, она помогает людям, нельзя судить о ней по собственным выводам. О чем она думает в этот момент? Хенджин попытался залезть в голову девушке. Думала ли она, что они ее раздражают, или пугают своей настойчивостью, или она чувствует вину? Может она вспоминает Феликса? Пытается подобрать ключик к своей памяти. Вспомнить иностранного мальчика из далекого детства. — Я поговорю с мамой. Даен взяла стаканчик и отошла к окну. В кафетерии стоял гул, поэтому ее разговора не было слышно. Хенджин посмотрел на Феликса, тот не отрывал напряженного взгляда от девушки и планомерно крошил салфетку на лоскутки. — Она нам поможет, — Хенджин легонько пнул под столом ногу Феликса, как бы подбадривая его, — я уверен, не переживай. — Я не об этом переживаю, — Ликс закусил щеку изнутри, — я переживаю, что они ничего не знают. Да, такое могло быть, но оставался запасной вариант. Чхве Сон Хи. Она точно не откажет, мать, потерявшая своего сына, которая до сих пор его ищет. Можно еще попытаться найти супружескую пару, которая нашла Феликса, но вряд ли они расскажут что-то новое. Или родители Феликса… Но больше всего надежд Хван возлагал на память самого Ликса. — Мама готова встретиться, она будет ждать вас по этому адресу, в кафе, — Ким Даен достала ручку и написала адрес на салфетке, — вы простите, мне надо идти. Даен поспешно поклонилась и буквально выбежала из кафетерия. Феликс поджал губы и посмотрел на салфетку. — Хоть что-то. Кафе располагалось не далеко от больницы, в десяти минутах езды. Госпожа Ким уже ждала их, медленно помешивая чай в кружке. На ее лице пролегла какая-то тень, словно она была чем-то очень сильно озабочена, а весь ее вид говорил о поспешных сборах — криво собранные волосы и свернувшийся воротничок легкой блузы. — Госпожа… — начал было Хенджин, но женщина его перебила. — Присаживайтесь скорее. Хенджин поймал нервный взгляд Феликса и сел напротив женщины. — Моя дочь мне все рассказала, это ведь ты Феликс? Госпожа Ким вперила свой взгляд в Ликса. Ее пальцы подрагивали, когда она сжимала чашку, и вся она была какая-то дерганная, не в пример своей дочери. Феликс кивнул, настораживаясь. — Мы искали тебя, всем городом искали. Ликс не знал, как реагировать, поэтому оглянулся на Хенджина в поисках поддержки. — Знаешь, тогда было очень страшно, — госпожа сжала чашку до побелевших костяшек, — мы боялись выпускать детей на улицы. У меня ведь была маленькая дочь, и мы пристально следили за детьми, жаль, что за тобой никто не присмотрел. Моя мама все время говорила, что должна была быть внимательнее, она винила себя и очень радовалась, когда ты нашелся. — А что она конкретно говорила? Хенджин достал блокнот. Видимо для этой семьи пропажа Феликса стала неким потрясением. В маленьких городах к такого рода преступлениям относятся по-другому. В большом городе люди чувствуют себя в каком-то роде обособлено, где даже проблемы соседей их не касаются. В деревне же, где все друг друга знают, проблемы одного задевают и другого, невозможно оставаться равнодушным. Янсан хоть и не был деревней, но его пригород, где проживал когда-то Феликс, был маленьким, больше похожим на село с общностью между людьми. — Она видела, как отец Феликса ведет его куда-то. Она уверяла, что это точно был его отец, но потом оказалось, что этого просто не могло быть, и мама… она начала сомневаться, в том, что видела. — А она его как-то описывала? — Да. Она говорила, что он был такого же телосложения и такого же роста. Она не помнила, во что он был одет, говорит, что не придала значения, просто обычно одет, как все. — А потом? Было что-то странное, может вы сами видели подозрительных людей? До или после похищения? — Я не знаю, каждый человек мне казался подозрительным. Я действительно перепугалась. Хенджин задумался. Если Чон Миен видела отца с сыном, то почему она это запомнила? По статистике в день мы видим от 10 до 20 человек и зачастую не придаем значения прохожим. — А сколько по времени вы там прожили? — Хенджин обратился к Феликсу. — Около трех месяцев. Довольно мало, но могла ли их семья для жителей все еще быть чем-то неординарным, что каждое их появление вызывало бы эмоции? Вполне. Но люди быстро привыкают к новому. — А не знаете, почему ваша мама обратила внимание? — Она удивилась, что в такое время отец Феликса не на работе. Полиция много раз допрашивала маму, я выучила все наизусть, и мы много это обсуждали и между собой и с соседями. Всем было страшно. — А потом, после того как нашли Феликса? — Хенджин коротко взглянул на Ликса, опасаясь его реакции, но тот слушал, не отрываясь, и вопросов не задавал. Госпожа поджала губы и также бросила взгляд на Феликса. Но потом все же очень аккуратно заговорила. — Он вернулся другим. Раньше Феликс был очень веселым и игривым мальчиком, а потом просто сидел и молчал. Даже не пытался играть. Я как-то просила Даен поиграть с Феликсом, но дочка сказала, что боится его, и все дети боялись. У меня если честно тоже мурашки бегали. Но я смотрю теперь все хорошо. Ты ведь в порядке? Госпожа Ким попыталась дотронуться до руки Феликса, но передумала и отдернула ладони. — Все хорошо, не переживайте, — Феликс тепло улыбнулся и сам коснулся чужой руки кончиками пальцев. Не смотря на то, что Хенджин думал, что этот разговор принесет Феликсу лишь боль, из кафе Ликс вышел в приподнятом настроении, подставляя лицо солнцу. Он улыбался, и, казалось, даже был счастлив. — Ты обещал в порт, я хочу посмотреть на море. — Раз обещал, поехали. Хенджин бы лучше вернулся в Янсан и попробовал попасть к госпоже Чхве, но Феликс хотел посмотреть на море, разве можно ему в чем-то отказать. — Что тебя так развеселило в словах госпожи Ким? — на конец решился спросить Хенджин. — Не знаю, стало приятно, что обо мне волновалось так много людей, что меня так долго искали. Больше Хван вопросов не задавал. У Ликса было свое виденье мира, там, где Хенджин искал минусы, Феликс видел плюсы. Если Хван думал, что плохо искали, то Ликс говорил, что они приложили все усилия. Порт был полон туристов с телефонами, но Феликса это не смущало. Он нацепил наушники, купил мороженное и сел прямо на бордюр, подставляя лицо ветру. Хенджин его не трогал. Хван уже был здесь с родителями, поэтому не испытывал какого-то восторга или интереса, зато было время подумать и структурировать в голове факты. Феликс, не имевший друзей, был постоянно один, становясь легкой мишенью для преступника (назовем его Х). Предположительно, этот Х мог долгое время наблюдать за Феликсом, а, значит, это был тот, кто жил в том районе или мог без подозрений часто там бывать, это мог быть даже знакомым семьи. Нет, однозначно нет. Феликс его не знал, иначе не стремился бы нарисовать, а, значит, вариант со знакомым отпадает. Этот Х, предположительно, понимает, что Ликс зачастую остается без присмотра и под каким либо предлогом уводит его. При этом выглядит как отец Феликса, но таковым не является. Если госпожа Чон Миен не предала значения его внешнему виду, значит, Х был одет примерно так же, в похожую одежду или в похожем стиле. Можно тогда даже предположить, что сделано это было специально, а, следовательно, Х мог изучить семью Феликса тоже. Х ведет Ликса по заранее выбранному пути, через промзону, где, предположительно, садит в машину и увозит в неизвестном направлении. Из всего этого можно сделать один вывод — это все было спланировано. При чем спланировано довольно тщательно, комар носа не подточит. Поэтому Хенджин все больше и больше верил в то, что Феликс был не первым. Первое преступление обычно небрежное, а здесь… все слишком хорошо сделано. — Посидим еще? — Феликс собрал волосы в плотный высокий пучок и достал свой блокнот, — тут красиво. Хенджин кивнул. Сколько угодно. Это не его расследование — это расследование Феликса, и все будет так, как он захочет. Морской бриз трепал волосы, пахло потрясающе. Ликс покачивал головой в такт музыке в наушниках и планомерно выводил карандашом морской пейзаж. Хенджин же просто наслаждался моментом. В один момент он достал телефон и сфотографировал их вместе, пока Ликс не видел. Селфи получилось кривоватым, Феликс сидел уткнувшись в блокнот и на фото попала только его белая макушка, а лицо Хенджина и вовсе было перекошено от того как он жмурился на солнце. Но Хван все равно не стал переделывать его и отправил маме с подписью «Мама, мы в Пусане».

***

Хенджин как раз закончил обновлять данные на их «детективной простыне», когда Феликс запрыгнул ему на спину, обхватывая талию ногами. — Вези меня! Ликс весил не много, явно меньше того веса, который Хван привык поднимать в зале, поэтому подкинуть и закружить его не составило труда. — Куда изволите? Хенджину нравился такой Феликс: игривый и ласковый. Конечно, он любил его любого, но такого особенно сильно. — Хочу сок, поехали на кухню. Под звонкий смех Феликса, Хван залетел на кухню, снеся стул. Ликс цеплялся руками за чужие плечи и болтал босыми ногами. Хенджин сделал кружок вокруг стола. Феликс смеялся так громко и радостно, что губы неосознанно растягивались в самой счастливой улыбке, которую только можно было представить. Хенджин сгрузил Ликса на стол, оставляя короткий поцелуй на губах. — One moment. Полупустая коробка вишневого сока стояла в дверце холодильника. Хенджин вылил остатки в стакан и встал между ног Феликса. — Один стакан вкуснейшего вишневого сока продается за один поцелуй от самого прекрасного человека на земле. Щеки Феликса залились краской, но он обхватил шею Хенджина руками и оставил долгий и тягучий поцелуй. — Я заслужил? — Определенно. В квартире не было кондиционера, поэтому Ликс обычно носил короткие шорты, тем самым сводя Хенджина с ума, но сейчас он был, как никогда благодарен жаре. Хван провел ладонями по ляжкам, забираясь пальцами под кромку шорт. Кожа там была тонкая, мягкая и нежная. Феликс чуть раздвинул ноги, напрягая бедра, и мозг Хенджина закоротило. Это было приглашение, что подтверждалось лукавой улыбкой и взглядом прищуренных глаз. Он опустился на колени, прижимаясь губами к чужим ногам, оставляя поцелуй за поцелуем на внутренней стороне бедра. Феликс придвинулся вперед, с грохотом отставив стакан. Он закинул одну ногу Хенджину на плечо, прижимая его к себе. Его дыхание стало поверхностным, будто вот-вот сорвется стон удовольствия. Хван легонько подул на мокрую кожу и перешел ко второму бедру, засасывая и покусывая. Кожа на вкус была чуть солоноватой, а короткий скулеж Феликса восхитительным. Хенджин то спускался к колену, обводя языком впадинку, то поднимался к паховой зоне, потираясь щекой о нежную кожу. — Разденешься? Хенджин поднял взгляд вверх. Ликс был красным и растрепанным. Он сжимал край стола руками и закусывал губы. Его взгляд был поплывшим, и вряд ли он вообще понимал, что от него требуется. Хенджин приподнял край его футболки, осыпая плоский живот поцелуями, медленно подбираясь к груди. Феликс выгнулся, подставляясь под горячие поцелуи, и протяжно простонал, закрывая рот рукой, когда Хенджин мокро лизнул его сосок. — Закусишь? Хенджин бросил игривый взгляд на Феликса, протягивая край футболки, и на удивление Ликс взял в зубы край, откидываясь назад на руки, предоставляя полный доступ к своему телу. Хван легонько прикусил сосок, вызывая новый стон. И все же грудь была его эрогенной зоной. Феликс совершенно очаровательно скулил, пытаясь то ли уйти от прикосновений, то ли получить еще больше. Когда грудь Ликса припухла, Хенджин спустился ниже и провел языком по линии ребер, подбираясь к резинке шорт. — Сниму? — Хван повторил вопрос, останавливаясь и заглядывая в мутные глаза Феликса, — ты точно этого хочешь? Скажи, и я остановлюсь. Ликс ничего не ответил, только приподнял таз, давая разрешение на продолжение. Хенджин подцепил резинку шорт вместе нижним бельем, снова останавливаясь на мгновенье, давая Феликсу возможность передумать. Ликс выпустил из зубов край футболки и потянулся за поцелуем, сам снимая с себя белье. — Уверен, что хочешь на столе? — Хенджин запустил руку в волосы Ликса, оттягивая его голову назад, и присасываясь к шее. — Нет, хочу на кровати. Вторя своим словам, Феликс спрыгнул со стола и сжал руку Хенджина. Футболка скрыла все самое интересное, Хван хотел было снова опуститься на колени, но Ликс не дал этого сделать, потянув за собой в спальню. Штора развевалась как парус, а легкий сквозняк пробежал по ногам. — Закроешь? Феликс отпустил руку, оборачиваясь. Хенджин закрыл окно, потом прикрыл шторы, создавая полутьму. Руки подрагивали, член стоял, хотелось всего и сразу, но было страшно. Как далеко Феликс позволит зайти? Хенджин нащупал в дорожной сумке презервативы и лубрикант. Не то чтобы он на что-то рассчитывал, но хотелось быть готовым ко всему. Феликс сидел на кровати, поджав ноги. Он сдернул покрывало и выбросил его на пол. Его и так пухлые губы были опухшими и красными, как и щеки, голые бедра с бледными засосами, съехавшая футболка и вставший член. Весь его вид был порочным и невинным одновременно. Хенджин был готов поклоняться, вечность ползать в ногах ради одного слова, взгляда, прикосновения. Хван должно быть в прошлой жизни спас человечество, раз ему достался Феликс. Хенджин бросил презервативы и смазку на кровать и снял футболку. Ликс наклонил голову, рассматривая его тело. Кубиков пресса Хван не имел, но косые мышцы были хорошо разработаны. Феликс протянул руку и прикоснулся, проводя пальцами снизу вверх. — Ты красивый. Хенджин поймал ладонь Ликса, поднося к губам. Сначала он оставил поцелуй на внутренней стороне, потом на тыльной, а затем прошелся по каждому пальчику, постепенно переходя на запястье. — Я люблю тебя. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Феликс погладил щеку Хенджина. На его глазах заблестели слезы, а на губах замерла улыбка. — Как ты хочешь? — голос Ликса дрожал, но Хван не уловил в нем страха. — Не важно, все будет так, как захочешь ты. Феликс замер, смущаясь. — Не хочу в рот. Ни тебе, ни себе, — Ликс покраснел, отворачиваясь, — а ты что хочешь? — Хочу тебя вылизать. Сначала Хенджин подумал, что перегнул, но Феликс не выразил протестов, лишь закусил губу и задумался, а потом отодвинулся и перевернулся, становясь в коленно-локтевую и выгибая спину. Мозг Хенджина закоротило, а во рту скопилась слюна. Он провел ладонью по ягодице, оттягивая ее в сторону. Вид был на миллион, но Хван побоялся долго любоваться, чтобы не смущать Ликса. — Раздвинь ножки. Феликс опустился ниже. Хенджин медленно оставил первый чувственный поцелуй на ягодице. Ликс дрогнул, но не отстранился. Хван погладил внутреннюю сторону бедра, чуть царапнув ногтями, и поставил первый засос, подбираясь к сокровенному. Хенджин провел пальцем по анальному отверстию, чуть надавливая. Ликс напрягся, замирая и задерживаю дыхание. Хенджин, не долго думая, мокро провел языком по расщелине, а потом снова и снова, напрягая язык и проталкивая его в отверстие. Феликс глухо простонал, насаживаясь на ласку. От стонов Ликса член в штанах Хенджина дернулся, и эрекция стала почти болезненной. Он запустил руку в свои штаны, не переставая вылизывать сфинктер Феликса, и собрал предэкуляр, размазывая по пальцам. Хенджин отстранился, разглядывая свою работу. Ликс собрал простынь в кулаках, растекаясь возбужденной лужей по кровати, его ноги разъезжались, на ягодицах бледнели засосы, а влажная дырочка нервно сжималась. Хван прикоснулся к ней пальцами в собственной смазке. — Я растяну чуть-чуть, на два пальца? Феликс что-то утвердительно промычал, отклоняясь назад в поисках прикосновений, и Хенджин ввел палец на одну фалангу, оттягивая вниз и сразу смачивая края слюной, проведя языком по стеночкам. Он чуть прокручивал палец, пока спускался языком к мошонке. Феликс окончательно расслабился, глухо постанывая и насаживаясь на палец. Хенджин дотянулся второй рукой до груди Ликса, оттягивая сосок, чем вызвал короткий вскрик. Хван аккуратно ввел второй палец, чуть раздвигая стеночки и просовывая между ними язык. — Я введу? — Да… Хенджин вытащил пальцы и сразу же просунул в дырку язык, не давая ей закрыться. Он совершал поступательные движения, что Ликс закинул руку назад и прижал голову Хвана ближе, хныча, что хочет еще. Хенджин на ощупь нашел ленту презервативов и разорвал один квадратик, разтягивая его по пальцам. — Иди ко мне. Хван поднял Феликса, заставляя сесть между ног и опереться спиной, а пальцы подставил к сжимающейся дырке. Ликс был словно пьяный: потный, заласканный с очаровательным румянцем и затуманенным взглядом. Тонкая нитка предэкуляра стекала с его эрегированного члена, но Ликс не тянулся, чтобы снять напряжение, предпочитая получить полное наслаждение. Феликс был потрясающим, отзывчивым, живым, вкусным. Хенджину сносило крышу, он хотел войти в эту узость, ощутить тепло, но он терпел, чтобы доставить удовольствие, а не причинять боль. — Будет чуть больно. Хенджин медленно ввел пальцы, обхватывая Феликса поперек талии и обводя языком ушную раковину. Ликс сдавленно простонал, но не отстранился. Пальцы зашли до костяшек. Хван дал мгновение привыкнуть, а потом согнул их внутри, желая нащупать простату. Хенджин методично раздвигал пальцы и сдвигал, пока Ликса не подкинуло с громким стоном. Нашел. — Хен, еще… Феликс привстал и сам насадился, желая снова получить удовольствие, откидывая голову на плечо Хенджина и предоставляя доступ к шее. Хван снова и снова выцеловывал чужую плоть, пока Ликс сладко выстанывал его имя. Наконец Феликс сжался на пальцах и прикоснулся к себе. Ему хватило пары движений, чтобы кончить. Хенджин не стал его долго мучить, вытащил пальцы, откидывая презерватив куда-то в сторону и помогая Феликсу лечь. — А ты? — Перевернись и просто не двигайся. Феликс послушно перевернулся на живот и приподнял попу. Хенджин оттянул ягодицу, открывая вид на мокрую от смазки дырку. Прекрасного вида и пары движений хватило, чтобы кончить в руку, но пара капель все равно попала на шелковистую кожу. Хван устало опустился рядом. Мокрые пряди волос Феликса свисали на его глаза и Хенджин убрал их нежным движением. — Все хорошо? — Все прекрасно, — Ликс улыбнулся, тепло и смущенно, — мне понравилось. — Правда? — Да. Феликс спрятал покрасневшее лицо в сгибе локтя. Хенджин прикоснулся губами к чужой руке. — Ничего не болит? — Щиплет немного, — ответил Ликс через мгновение, прислушиваясь к себе, — это пройдет. Кто первый в душ? — Иди ты. Феликс со стоном встал, оставляя Хенджина разбираться с беспорядком. В комнате было душно и пахло сексом. Хван сменил мокрое постельное белье и раскрыл окна. Где-то в гостиной неистово трезвонил телефон. — Привет, мам, — Хенджин успел взять трубку в последнюю секунду. — Все хорошо, ты не отвечал? — Был в душе, извини, — Хван соврал без зазрения совести. — Как у вас дела? Я видела фото. В Пусане хорошая погода? — Отличная, тепло, солнечно. — Где вы были? — Просто гуляли по городу. Тут отличная еда. Но в квартире нет кондиционера, жарко. Мама снова и снова задавала вопросы об Янсане, о погоде, о еде и Феликсе, пока Хенджин не понял, что что-то не так. Мама редко была такой разговорчивой. В паузе, когда вопросы закончились, Хван все же задал свой. — Мама, все хорошо? Ты будто чем-то взволнована? Что-то случилось? — Вам лучше пока не приезжать домой, — голос Хеин словно упал, — я поговорила с отцом. — И он… — Он не обрадовался. Должно быть, мама сильно преуменьшила. А Хенджин уже и расслабился, думал, что все будет просто. Отец простой как две копейки, если ему сказали друг, значит, он не будет искать подтекстов. — Сильно злится? — Сильно. Он расстроен. — Скорее разочарован во мне, да? Мама оставила вопрос без ответа. Скорее всего, она много что опустила, чего Хенджину знать не хотелось. Честно не хотелось. Их день в родительском доме был прекрасным и Хван хотел запомнить его таким. — Он отойдет, дай ему немного времени. — Я в порядке. Я скажу Ликсу позже, хорошо? — Хорошо. — Звони, если что. — Ты тоже, пиши. — Хорошо, пока, мам. Звонок оборвался, но Хенджин все еще сидел на стуле, сжимая телефон в руке, не в силах вернуться к Феликсу. Он обещал ему, что все будет хорошо, а в итоге теперь собственный отец его ненавидит. Хенджин поднялся, казалось, через вечность. Ноги затекли, а голова стала ватной. Феликс уже спал, развалившись звездочкой на кровати. Непрошенная улыбка появилась на губах, а в груди защемило. Хван не стал его тревожить, сразу направляясь в душ, где выкрутил кран с холодной водой на полную. Он и не представлял, что мнение родителей так для него важно. Хенджин думал, что сможет жить без их одобрения, ведь Феликс важнее, но сейчас Хван понимал, что это действительно больно. Больно, когда родной человек от тебя отворачивается, больно, когда приходится выбирать, больно, когда тебя ненавидят. А еще больнее от понимания того, что по отдельности: просто Феликс и просто Хенджин — его отец был им рад. Но не вместе, не как пара. Наверняка он много всего сказал и о Ликсе. Хван тряхнул головой, нельзя об этом думать. Пусть отец ненавидит его — Хван Хенджина — непутевого сына, но не Ликси, никогда Ликси. Хенджин начал дрожать, холодная вода била иголками по коже. Хван закрыл воду. Зубы выстукивали чечетку. Хенджин был полностью сосредоточен на себе и своих переживаниях, но все перестало иметь значение, когда в тишине квартиры раздался полустон полукрик. Сначала Хенджин подумал, что ему показалось, но когда глухой вскрик повторился, Хван бросился в спальню, на ходу натягивая трусы. Феликс лежал на животе, обнимая подушку, его глаза были закрыты, а челюсти плотно сжаты. Хенджин замер у кровати. Что это было? Ему точно не послышалось. Ликс вздрогнул и снова вскрикнул. — Феликс! Хван тронул Ликса за плечо. Тот дернулся в сторону, слетая с кровати, утаскивая за собой одеяло и подушку. Он тяжело дышал, а глаза его были огромными и испуганными. Хенджин замер. Их взгляды встретились. — Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит на от всякой неправды. Феликс продекламировал это сбивчиво, задыхаясь, цепляясь скрюченными пальцами за одеяло. Хенджин не смел двинуться, впитывая все, что он говорит, следя за каждым его движением. Ликс был сгорбленным, словно все его тело пылало от боли, словно он находился не здесь, а в своем персональном аду. — …неправедные Царствия Божия не наследуют. Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют . Глаза Феликса были чёрными-чёрными, как в прошлый раз, и снова пахло озоном. По спине пробежали мурашки, волосы встали дыбом. Ликс читал священные писания, сидя на полу, сгорбленный, скрюченный и сломанный. И Хенджин был готов поверить в эту секунду во что угодно, хоть в Бога, хоть в Дьявола. — Феликс! Хенджин аккуратно обошел кровать, садясь напротив. — Ликс? Феликс поднял голову, приходя в себя. Он был бледен, а по щекам бежали прозрачные дорожки слез, нижняя губа Ликса дрожала, словно он вот-вот разрыдается. — За что он так со мной? Почему я платил за его грехи? Хенджин не стал задавать вопросов, лишь раскрыл объятия, куда Феликс сразу же упал. Его маленькое тело дрожало, как осиновый лист, а сам изредка всхлипывал. — Почему, такие как он живут? Я не хочу, чтобы он жил. Феликс обхватил руками плечи Хенджина, прижимаясь вплотную. — Я все сделаю. Слышишь, все для тебя сделаю. Хван прижал Ликса одной рукой к себе, но тот выгнулся и зашипел, уходя от прикосновений. — Больно. — Где больно? Феликс снял футболку и развернулся. Всю его спину пересекали красные опухшие полосы, словно от ударов плетью. Никто не мог их нанести, этого просто не могло быть. Они появились сами собой? Как психосоматика, но разве так бывает? Руки Хенджина задрожали. Он впился ногтями в ладони, не зная, что делать. Сердце сжалось от страха. — Ложись, я… Хенджин встряхнул головой. Что он сделает? У него даже не было мази от гематом. Ничего не было. Хван бросился в ванну и намочил полотенце под холодной проточной водой. Это должно было успокоить боль, хоть на время. Хенджин накрыл полотенцем исполосованную спину. А потом его осенило. Он открыл телефон и нашел фотографии из дела. Полосы на спине Феликса сейчас точь-в-точь повторяли синяки, которые были на спине маленького Ликса в детстве. Но ведь так не бывает.