Стань моим героем

— Ребята! У меня суперские новости! — Ангелина влетает в класс, громко хлопая в ладоши, и я вздрагиваю, поднимая голову от телефона. За ней следом, словно тень, волочится Оля, нервно поправляя на ходу отросшую темную челку, и встает рядом. Рома ничего мне не писал, и я тоже молчала, изводясь мыслями о том, что могла все испортить. Вчерашний день после кино тянулся бесконечно — я проверяла телефон каждые пять минут, придумывала тысячу причин его молчания и тут же отметала их, злилась на себя за эту дурацкую возникшую зависимость от сообщений Ромы. Меня злило это повисшее напряжение, злил Рома, которого я никак не могла понять, и я злилась сама на себя за то, что после фильма несколько раз шутливым тоном повторяла нам обоим: «Было весело, хоть и свидание вышло фальшивым». Он только коротко посмеивался, и я не могла разобрать, какие эмоции он испытывает от моих слов. Я еще больше терялась и продолжала вторить одно и то же, сама не зная, кого из нас двоих пытаюсь убедить больше: его или себя. Я блокирую экран телефона, так и не дождавшись никакого сообщения, и возвращаюсь с небес на землю. А чего я, собственно, ждала? Он мне ничего не должен. Какая же глупость. Ангелина, полная воодушевления, оглядывает класс — кажется, она едва сдерживает порыв завизжать от восторга. На мне ее глаза не задерживаются, скользят мимо, будто я пустое место. — Не буду раскрывать всех карт, но прошу задержаться после шестого урока и пройти в актовый зал для полной информации. Намечается интересная поездка в конце следующей недели, — она отбрасывает светлые волосы за спину и снова обводит всех взглядом, ожидая, что мы радостно повскакиваем с мест и заразимся ее энтузиазмом. — Надо будет скидываться на что-то? — спрашивает кто-то из девочек. — Конечно, надо, — смеется Влад, потирая руки. — Нам наверняка понадобятся увеселительные напитки. По кабинету проносится одобрительный смех, кто-то даже хлопает Влада по плечу. Я закатываю глаза и снова проверяю диалог с Ромой — по-прежнему тишина. Что за паршивый день? — Родители оплатили поездку, за это можете не переживать, — добавляет Оля с натянутой улыбкой, кажется, пропустив мимо ушей комментарий Влада. — Я не поеду, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать. Ангелина показательно закатывает глаза, затем с пристальным прищуром смотрит на меня. — Весь класс поедет, — говорит она, складывая руки на груди. — И ты не исключение. — Твоя мама все оплатила, — тихо врывается голос Морозовой, и я замечаю, как она переплетает пальцы, словно опасается, что я не взорвусь. Если во мне начинало бурлить раздражение на эту странную нежданную поездку и на то, с каким выражением лица на меня смотрит Ангелина, то после слов Оли я внезапно оседаю. Мама оплатила поездку? Когда она успела? Пока одноклассники пытаются выпытать больше информации у Ангелины, та только легонько смеется и продолжает держать интригу, а я тут же отвлекаюсь на вибрацию телефона. Рома: Слышала про проездку?

Я:

Да, только что узнала. Ваш класс тоже едет?

Рома: Да. Мне не особо это интересно, но родители все оплатили. Я ухмыляюсь, даже не удивляясь его словам — это в его духе, эта вечная отстраненность от всего, что пытается навязать школа. Рома: А ты поедешь?

Я:

К сожалению, да.

Рома: Тогда будет весело. Я улыбаюсь, глядя на последнее сообщение, чувствуя, как ощущение легкости возвращается ко мне. Даже находясь на расстоянии, он способен снять с меня напряжение.

***

После шестого урока мы толпимся у актового зала, и никто толком не знает, чего именно ждать. Я стою среди своих одноклассников, но постоянно оглядываюсь в поисках знакомой высокой фигуры, темных волос и серых глаз. Узнаю нескольких человек из одиннадцатого «А», они замечают меня и неожиданно мимолетно улыбаются, после чего возвращаются к своим разговорам. Я даже на секунду сомневаюсь, что их дружелюбность была адресована именно мне — слишком уж непривычно. Когда вижу Рому в компании парней, что играли вместе с ними в волейбол, и двух одноклассниц, я почти срываюсь с места, чтобы подойти к ним, но вдруг замираю и просто наблюдаю. До меня доходит, что его отношения в классе налаживаются. Они по-прежнему осторожны, но гораздо охотнее пытаются выстроить коммуникацию. И мне почему-то кажется, что я своим присутствием только спугну эту хрупкую атмосферу, поэтому отворачиваюсь. Чувствую, как в толпе кто-то сплетает свои пальцы с моими и вытягивает меня из потока одноклассников. Мой взгляд опущен, но улыбка сама собой натягивается, потому что я знаю — это рука Ромы. Только его прикосновение способно вызвать во мне эту приятную волну мурашек. — Привет, герой, — говорит он, когда наши глаза встречаются. — Привет, — отвечаю я и расплываюсь в улыбке, которую уже не могу сдержать. Вся та неловкость и напряжение вдруг разбивается об этот приподнятый уголок его губ, об эту ленивую, расслабленную улыбку, предназначенную мне. Я поворачиваю голову в сторону и замечаю взгляды одноклассников Ромы, с которыми он шел сюда. Они стоят чуть дальше и смотрят на нас с непривычным умилением. Поняв, что пялятся слишком долго, они сразу же возвращаются к обсуждению и отходят еще дальше. — Твои одноклассники… странно смотрят на нас, — говорю это без опаски, тихо, продолжая улыбаться Роме, когда мы отходим к подоконнику, подальше от толпы. Вокруг галдят ученики, но здесь, в этом маленьком пространстве так тихо, что я слышу только стук собственного сердца. — Ты плохо на меня влияешь, — бросает он и прислоняется к стене так, чтобы прикрыть меня своим телом. За его плечами меня почти не видно остальным. — Разве? — Они говорят, что я стал другим, — фыркает Рома, на секунду отводя взгляд, но потом снова возвращает его на меня. — И ты им нравишься. — Я? Меня удивляют его слова, и мне кажется, что Рома как минимум преувеличивает, а как максимум — врет. Его голос звучит искренне, а в глазах ни тени насмешки, только тепло, однако мне трудно поверить в симпатию его одноклассников. — Акимов! — ворчит появившаяся Лидия Витальевна, проходя к дверям актового зала. Ее голос режет воздух, разрушая какой-то наш собственный мирок. За ней идут наши классные руководители — Оксана Алексеевна, которая закатывает глаза, глядя на нас точно так же, как Ярик, и Евгения Дмитриевна, чье внимание на нас особо не задерживается, но я замечаю быстрый, любопытный взгляд. — Ведите себя в школе прилично! Что ты там Лебедеву зажал? Мы все-таки в учебном заведении, а не черти где! Рома поджимает губы, сдерживая смешок, и опускает голову. Его рука снова тянется к моей, переплетает пальцы, и он разворачивается к завучу с самым невинным выражением лица. — Трудно сдерживать чувства рядом с такой девушкой, как Кристина. Лидия Витальевна, недовольно качнув головой, исчезает в дверях. И мне вдруг становится неловко, когда брови Евгении Дмитриевны подпрыгивают, глядя на Рому. Она замедляется, грозит ему кулаком и четко произносит одними губами: «Рома», но после этого маскирует вырвавшийся смешок кашлем и мило улыбается, когда на нее оборачивается Оксана Алексеевна. Замечаю несколько коротких взглядов в нашу сторону, но потом все следуют за завучем. — Ты переигрываешь, — замечаю я тихо, но улыбаюсь, когда мы подходим к открытым дверям. — Думаешь? — он усмехается и смотрит куда-то поверх голов. Я чувствую, как его большой палец медленно проводит по моим костяшкам. — Мне кажется, наоборот. Самое то. — А где Тимур? — перевожу тему и оглядываюсь назад, чтобы Рома не заметил моего внезапного смущения. — Он не сможет, будет занят. — Снова уедет куда-то? — Ага. Я украдкой поглядываю на Рому, думая, что он расскажет что-то еще о частых отъездах Тимура, но больше ничего не произносит. По обе стороны расположены ряды кресел: левую сторону занимает одиннадцатый «Б», на правую усаживается одиннадцатый «А». Я машинально сворачиваю налево, туда, где уже рассаживаются мои одноклассники, но Рома не отпускает мою руку и уверенно ведет меня за собой. — Куда ты собралась? — опустив сидушку, он взглядом показывает мне сесть, и я вдруг, как завороженная, следую его просьбе. — Все мои одноклассники сидят там. — И что? Какая разница, где сидеть? — он жмет плечами. — Это просто актовый зал. — Кристина! Твой класс вообще-то здесь! Я нагибаюсь вперед и вижу, как Ангелина посылает в мою сторону твердый, недовольный взгляд. Я даже на секунду мешкаю, задумываясь, она ли вообще меня позвала — ни разу не слышала, чтобы она обращалась ко мне по имени, а не по фамилии. Рома склоняет голову набок, бросая взгляд на Губареву. Та вздрагивает, ее глаза мечутся по нашим лицам, и злость с ее лица медленно сползает, сменяясь растерянностью. Она явно предпочитает не задерживать внимание на Роме. — Мы все-таки одноклассники, — добавляет Ангелина дрогнувшим голосом. — И должны сидеть вместе. — Да какая разница? — вырывается у меня громче, чем я планировала. — Кому она там должна? — холодно разносится голос Ромы по залу. — Нечего удивляться, что переметнулась к ним, — фыркает Ярик, откидываясь на спинку кресла. — Нам же лучше. Меньше проблем. — Заткнись, Тихонов, — Рома даже не смотрит в его сторону, но я чувствую, как напряглась его рука. Я несколько раз сжимаю его пальцы, пытаясь успокоить, но он не обращает внимания. — Мы серьезно будем разыгрывать трагедию из-за места? — говорю с протяжным стоном. — Пусть сидит где хочет, — слышу я тихие голоса позади. — Отвалите уже, надоело. — Ой, какие мы грозные, — Ярик встречается со мной взглядом, и в его глазах привычная смесь презрения и любопытства. — Акимов, ты там смотри, аккуратнее с нашей Крис. Знойная и дикая леди. Марк не рассказывал? Я чувствую, как Рома пытается подняться, и я только крепче цепляюсь в его руку, будто способна остановить его. Внезапно мне на помощь приходит Оксана Алексеевна, которая кладет руку на плечо Ромы и кивает в сторону сцены, показывая, что сейчас что-то начнется. Он остается на месте, но не спускает глаз со стороны, где находится Ярик. Не могу сосредоточиться на приветственной речи какой-то молодой женщины по имени Александра, которая рассказывает о компании организации разных праздников и чего-то подобного, показывая на проекторе какую-то презентацию и фотографии счастливых людей на базе отдыха. — Что ты делаешь? — шепчу я и хлопаю ладонью по его коленке, привлекая внимание. Рома что-то тихо бурчит, явно недовольный тем, что я хочу начать этот разговор. Он продолжает прожигать глазами левые ряды, но я чувствую, как его пальцы вдруг сильнее сжимают мои. — Крис, — он поворачивается ко мне, говорит так же тихо, как я. Я впадаю в ступор, когда вижу, каким взглядом Рома смотрит на меня — нежным и встревоженным одновременно. — Тебя обижают в классе? — спрашивает он, и я вижу, как напряжены его плечи. — Что-то помимо разговоров происходит? Они что-то делают неприятное по отношению к тебе? Я судорожно втягиваю носом воздух и не произношу ни слова. И, кажется, мое молчание действует на Рому еще более беспокойно. Он не сводит с меня глаз, будто сканирует, пытается прочесть мысли. — Они трогают тебя? — продолжает он задавать вопросы, и его голос становится тише, но жестче. — Толкают? Еще как-то издеваются? — Нет, — вырывается у меня наконец, и мое «нет» ощущается горечью на языке. — Нет, ничего такого. Рома еще какое-то время изучающе вглядывается в мое лицо, словно пытается заметить признаки лжи. У меня самой возникает странное чувство, что я только что соврала. Хотя я сказала правду. Меня не бьют и не толкают — это я могу не сдержаться и ответить им подобным образом на брошенные едкие фразы. Все ограничивается насмешками, взглядами и этим вечным ощущением, что я лишняя и чужая. Рома наконец кивает и больше не лезет с вопросами. Бросив еще один взгляд в сторону Ярика, он вновь проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и после мы оба сосредотачиваемся на женщине на сцене. — Цель данного мероприятия — сплотить выпускные классы, ведь это ваш последний год! Последний шанс провести время вместе и узнать друг друга лучше! По залу проносится заинтересованный гул. — Все будет проходить на загородной базе в следующую пятницу, погода снова наладится, и мы захватим последние дни тепла этой осени! — продолжает она, и в ее голосе слышатся нотки торжества. — Там будут квесты, развлечения, отличная погода — все, чтобы вы отдохнули перед тем, как окончательно погрузиться в подготовку к экзаменам. Родительский комитет постарался на славу! Ангелина выпрямляется в кресле, сияя так ярко, что, кажется, сейчас загорится, и не скрывает гордости за то, что ее мама входит в состав родительского комитета. — Нужно только подтвердить количество человек, чтобы заказать автобусы, — говорит Александра, хватая какую-то папку. — И сразу же поделим на две команды, будет даже интереснее, если разделение не будет на классы. Так командами и поедете, чтобы сразу почувствовать дух сплоченности! Она говорит с таким предвкушением, что у меня невольно выгибается бровь. Что еще за дух сплоченности? Александра кивает, крутя ручку в пальцах, всем видом показывая, что готова записывать. — Итак, давайте начнем, — улыбается она. Все продолжают сидеть, не двигаясь и переглядываясь. И через секунду Рома поднимает свою руку вместе с моей. После этого вся правая сторона актового зала взрывается движением — весь класс «А» тянет руки вверх, чуть ли не выкрикивая что-то радостное от предвкушения. Александра сияет и подсчитывает наши поднятые ладони. — Что ты делаешь? — шиплю я, делая несколько попыток выдернуть руку из хватки Ромы. — Надо ведь подсчитать количество человек, — невозмутимо отвечает он, даже не глядя на меня. — Пусть подсчитывают. С левой стороны раздается возмущенный гул. Марк вскакивает с места, его лицо перекошено от злости: — Акимов, ты охренел? Она с нами! — Крис со мной, — спокойно отвечает Рома, без тени сомнения в голосе. — Так нельзя! — продолжает взбешенный Марк. — Она в нашем классе и должна ехать с нами! — Да что вы прицепились? — вскакивает одноклассница Ромы, и я тут же вспоминаю ее — девочка с короткой косичкой из раздевалки. — Пусть будет с нами! — Это рушит сплоченность нашего класса, вы сдурели?! — подключается Ярик. — Невозможно разрушить то, чего нет, — щурюсь я в его сторону, и мои слова повисают в воздухе. — Дети, успокойтесь немедленно, — строго говорит Лидия Витальевна, появляясь на сцене рядом с Александрой, которая натянуто улыбается, чувствуя себя неловко в этой перепалке. — Лебедева, тебе нужно быть со своим классом, это правильно, — она старается говорить мягко, но каждое слово сочится ядом. — Так будет даже лучше, если ребята окажутся из разных классов, — вмешивается Александра. — Обычно после подобных мероприятий выпускники становятся ближе и дружелюбнее друг к другу. Это я вам по опыту говорю. Лидия Витальевна одаривает ее снисходительным взглядом и убирает руки за спину, поджимая губы. — Вы не понимаете, это другая ситуация! — снова верещит Марк, размахивая руками. — Это неправильно! — Марк, пожалуйста, успокойся и сядь, — шипит Оксана Алексеевна. — Но я придерживаюсь такого же мнения, Кристина, — она ловит мой взгляд. — Подумай хорошенько. — Они ведь пара, — оборачивается на Марка одноклассница Ромы, и ее короткая косичка подлетает. — Не нужно их ставить в разные команды. Именно это будет неправильным! — Вероника, хватит, — произносит строго Евгения Дмитриевна. В светлых глазах Вероники проскальзывает разочарование, когда она смотрит на свою классную руководительницу. Потом ее взгляд перемещается на меня, и она вдруг подмигивает. — Но я буду настаивать на том, чтобы Кристина на время поездки присоединилась к классу «А», — добавляет неожиданно Евгения Дмитриевна. Я испытываю такое изумление, что сразу же разворачиваюсь к ней с открытым ртом. Она с вызовом смотрит на Оксану Алексеевну, игнорируя мой взгляд. Замечаю, как Рома довольно ухмыляется. — И почему же вы будете настаивать на Лебедевой? — Оксана Алексеевна складывает руки на груди. — Очевидно, что количество неравное, — объясняет Евгения Дмитриевна, выдерживая сердитый взгляд математички. — В классе «А» двадцать один человек, а в классе «Б» — двадцать три. Если Кристина согласится присоединиться к команде учеников «А» класса, количество уравняется. Вам ли, Оксана Алексеевна, это объяснять? Александра довольно чиркает что-то в раскрытой папке. — В классе «А» двадцать два человека, — поправляет Лидия Витальевна, глядя на всех нас со сцены. — Один наш ученик отказался от поездки, — объясняет Евгения Дмитриевна. — Кто же? — щурится завуч. — И по какой причине? — Тимур Авдеев. По семейным обстоятельствам, причина уважительная. Лидия Витальевна громко и недовольно вздыхает. — Хорошо, пусть Лебедева будет вместе с «А» классом. Я бросаю удивленный взгляд на Рому, но он только улыбается, весь сияя озорством. — Кристина, ты как? Не против помочь нам? — к нашему ряду подходит Евгения Дмитриевна, слегка нагибаясь, чтобы посмотреть на меня через Рому. — Не против, — выдавливаю я, все еще не способная переварить то, что только что произошло. — Вот и хорошо, — облегченно выдыхает она, выпрямляясь, пока зал снова заполняется радостным голосом Александры. — Евгения Дмитриевна, — зовет ее вдруг Рома. — Спасибо. Она сжимает губы и наклоняется к нему. — Не за что, Рома. Но в мой кабинет после этого шоу зайди на пару минут, хорошо? Он кивает, и как только она отходит, поворачивается ко мне, не сдерживая тихого смеха: — Вот блин.